Антонина Циль – Замуж не напасть (страница 4)

С непонятными струнами все пока было… непонятно, зато рыночная площадь тут была вполне узнаваема. Если бы не одежда горожан, не конные коляски и не ухающий дымом паровоз на мосту неподалеку, я бы решила, что вышла на какой-нибудь станции в Подмосковье и знакомлюсь с местным ассортиментом. По крайней мере, бабульки в ярких косынках и с бумажными кульками тут были точь в точь, как наши.

На меня не обращали внимания. Никто не разбегался с воплями «Иномирянка!», а довольно симпатичный, даже на мой взгляд, щегольски одетый джентльмен, с которым мы с трудом разминулись на узком мостике над канавой, приподнял шляпку, окинул меня заинтересованным взглядом и вежливо произнес:

– Тэнья…

Я тут же ощутила, что на мне старое платье. А вот про то, что мне… девятнадцать? двадцать?… совсем забыла. Зато стала замечать, что при всей обычности провинциального рынка многое тут, при ближайшем рассмотрении, вызывает вопросы.

Вот немолодая дама в элегантном темно-зеленом платье с бантом на талии подняла руку в перчатке (я заметила на ней вшитые в ткань знакомые мне темно-красные нити, по одной на каждый палец) и обвела мизинцем кусок сырой говядины на прилавке. Струна на пальце стала ярче. Я подошла ближе.

– Даже не сомневайтесь, почтенная сэньяра, – сообщила покупательнице торговка мясом. – Все маркируем, как велит Совет Гильдии. Мяско свежее, еще вчера бегало.

– Позавчера, – вежливо поправила ее дама в зеленом платье.

– Ну я и говорю, свежак, – не смутилась торговка. – Сами видите. Все перед вами.

Покупательница действительно читала в воздухе некий светящийся розовым свиток. Будь я дома, назвала бы его голограммой, но понятно было, что фокус этот – магического происхождения.

Нить погасла, а с ней и «справка». Дама огорченно сказала:

– Иссякла, – подумала и добавила: – Беру. Заверните вот этот кусок вырезки и пол-ларда ребрышек. И снимите вуаль холода, я живу неподалеку. Кухарка сразу его приготовит.

– С вас малый четвертак, – подсчитала торговка, совершая какие-то манипуляции над товаром.

Дама расплатилась небольшой серебряной монетой. Такие в большом количестве имелись в моем кошельке и, полагаю, являлись четвертью одного маленького сребра.

Покупку подхватила другая женщина, в одежде попроще, видимо, прислуга. Дама величаво двинулась прочь, постукивая зонтиком по булыжной мостовой.

Организм подсказал, что мясо мне сейчас жизненно необходимо. Я подошла к лотку и оглядела его с видом знатока. Ведь и в моей прежней жизни бывали дни, когда приходилось самой ходить на рынок и делать покупки. Готовила я неплохо, но часто ленилась кашеварить для себя, нелюбимой, или просто уставала.

– Для вас, юная дэнья, есть отличная телятина, – сообщила мне торговка. – Сребр за лард.

Даже я, гостья в этом мире, поняла, что меня пытаются обмануть. Предыдущая покупательница заплатила четверть сребра за отличный кусок вырезки и ребра. Мадам продавец, похоже, решила, что я юна и неопытна – все же при всей скудности наряда на служанку похожа я не была. Значит, молодая барышня решила поиграть в хозяйку.

К тому же у меня не имелось перчатки со струнами. Полагаю, владельцев подобных вещиц было сложнее в прямом смысле обвести вокруг пальца.

– Возьму два ларда телятины за полсребра… малого полсребра, – не моргнув глазом, но скептически подняв одну бровь, предложила я в ответ.

В глазах торговки отразилось многое, например, то, что я угадала с ценой. А я ведь ляпнула наугад.

– Полсребра и пять медяков, – азартно подавшись вперед, начала торговаться она.

Я только поджала губы. Меди у меня все равно не было, и я понятия не имела, что там с ее номиналом.

– Ладно, дэнья, уговорили, – не дождавшись ответа, уступила торговка, из чего я поняла, что могла бы еще немного сбить цену. Ну да бог с ним, первый урок все-таки. – Вуаль снимать?

– Да, – быстро ответила я. До дома я мясо донесу, а там… а что там? Холодильника-то у меня нет. – Нет, не снимайте! Мне хранить негде! У меня эта… кладовая только!

– Без струны? – удивилась торговка.

– Не знаю, – пришлось признаться мне. – Я только вчера въехала.

– Это не в бывший ли дом матушки Фрейры?

– Да, в него.

Лицо торговки сразу разгладилось и приобрело приветливое выражение:

– Так бы сразу и сказала! Фрей о тебе говорила, мол, приличная особа, с Северов. А я-то смотрю, что за новое лицо, таких не знаем. У Фрейры маг давно бывал, помню. Там, значитца, без нитей и окна, и…

– … дверь, – добавила я. – Дверь я уже… мне ее перетянули.

Почему-то не захотелось хвастаться своими успехами в области местной магии. Пусть думают, я вызывала мага.

– И кладовку перетяни, – подхватила торговка, ловко упаковывая мясо в грубую бумагу. – Часть вуали я тогда сниму, часть сама рассеется. До послезавтра с мяском ничего не будет, а сама ты не снимешь – магия-то гильдейская, наша, особая. Потом мага позовешь, кладовку затянуть. Сказать, где его контора?… Запоминай… Меня зовут матушка Вилла. Вот тебе сдача, скидка, значитца. Большой медный и пять медяшек.

– Спасибо, – от всего сердца поблагодарила я торговку. – А не подскажите, кто тут… ну, хороший продавец. Не обманывает кто, одним словом.

– Гадости не положит и лишнего не сдерет? – без тени смущения спросила матушка Вилла, хотя сама несколько минут назад пыталась меня обмануть. – Значитца, слушай…

Уильям Ремири

Уильяму Ремири, при всей его занятости, пришлось отвлечься от работы, когда в кабинете бесшумно возник слуга.

– Что, Харди? – спросил он без тени недовольства, зная, что камердинер никогда не побеспокоит его без надобности.

– К вам сэнья Элена Хилкроу, – многозначительно пояснил Харди. – Еще одна.

– Почему-то я не удивлен, – пробормотал герцог, из его уставших пальцев выпало перо.

От удара о столешницу магическая нить в пере лопнула и погасла. Еще несколько лет назад перья из лавки тэна Хьюбери работали по полгода, не требуя ремонта и перезарядки. Это же продержалось всего три недели. Тэн Хьюбери был не виноват. Качество его продукции не ухудшилось, а вот магическая начинка…

Кристаллы из недавно запущенной шахты в Эклеве держали и передавали заряд намного хуже, чем те, которые добывались в более глубоких слоях старых копей Эмреда. Люди все чаще жаловались на струны, установленные в домах. А ведь любая поломка в периметре защиты могла означать смертельную опасность.

– Проси, – сквозь зубы процедил Ремири, махнув рукой, даже не сомневаясь, что к нему пожаловала очередная самозванка.

В кабинет вошла субтильная девица. Внешне она полностью соответствовала описанию Элены: светлые волосы, большие голубые глаза, изящные конечности. Вот только вплоть до смерти сэна Хилкроу никто не видел его старшую дочь более четырех лет. В том числе и Ремири. Сначала пансион, потом домашнее обучение где-то на западе. Бартоломью прятал Элену от посторонних глаз. Видимо, у него был мотив. И Ремири, один из немногих, этот мотив понимал.

– Сэнья Хилкроу? – герцог встал из-за стола и поклонился. – Дочь Бартольмью Хилкроу?

– Да, – скорбным голосом отозвалась гостья. – Элена, к вашим услугам. А папенька… вы же знаете… об этом писали…

Девица весьма натурально пустила слезу и прижала к глазам кружевной платочек.

Герцог незаметно сверился с объявлением во «Всеобщем…» – газета как раз лежала поверх бумаг на его столе:

«Срочно разыскивается сэнья Элена Хилкроу, дочь покойного Бартоломью Хилкроу (двадцати лет, среднего роста, хрупкого телосложения, глаза голубые, волосы светлые, особых примет не имеется). Вышеуказанной девице, а также всем, кто владеет сведениями о ней, надлежит заявить в любой Атрибуции Королевства».

– А ваша сестра? – поинтересовался Ремири.

Предыдущие самозванки руководствовались лишь сведениями из объявления и при упоминании младшей сэньи Хилкроу тушевались и принимались лепетать всякий бред. Эта же всхлипнула и заявила:

– О, Люси! Я ее потеряла! Мы очень испугались… мы сбежали сразу после похорон… Люси осталась на вокзале в Грефорте…

– Вот как? На станции Грефорт? – уточнил герцог.

– Да! О боже, бедная Люси! Я вернулась и искала ее повсюду! Но не нашла! – девица уткнулась хорошеньким личиком в платок.

– Вот как? – повторил Ремири. – Очень вам сочувствую, сэнья. Мы непременно найдем вашу сестру. Но сейчас я вынужден воспользоваться кристаллом идентификации.

– Конечно, – прошептала гостья. – Кровь или волосы?

– Волоска будет достаточно.

Герцог подал девушке изящные ножницы в футляре. Лже-Элена аккуратно срезала несколько волосков с концов тщательно уложенных локонов. Ремири сложил образцы в бумажный пакетик и сообщил:

– Проверка потребует несколько часов. А пока вы гостья в этом доме. Я распоряжусь насчет комнаты.

– О… благодарю… я так устала… – начала лепетать лже-Элена, порозовев. – Я боялась, что мне не поверят… что обвинят в трусости.

– О боги! Какая трусость? Вы испугались! Любой бы напрягся, если бы его стали донимать репортеры и посторонние люди.

– Я была в полном отчаянии после пропажи Люси. Опасалась этих ужасных людей, что угрожали папеньке… боялась отозваться на объявление… И мне сказали, что я могу довериться лишь вам, сэн Ремири…

– И очень мудро, что вы воспользовались советом, – похвалил гостью герцог. – Отдыхайте. Теперь вам ничего не грозит, и скоро вы сможете вернуться в свой дом…