Антонина Крупнова – Колесница и четверка ангелов (страница 9)

– Вы называетесь… никак? – Зоя непонимающе качнула головой.

– Вроде того, – коротко рассмеялся ее собеседник, – мы вечно деремся из-за названия, так что просто сделали каждый себе по стопке визиток и, если надо, отдаем их – кому надо и кому доверяем. Мы не беремся абы за что… но вот твоя Светлана Дмитриевна… Права была Софья Павловна. Но нас так просили ей помочь… – лицо Тимура мгновенно переменилось и выражало искреннюю досаду, – теперь еще и отвечай, что клиентка умерла…

– Она ведь вам не заплатила?.. – Зоя вспомнила разговор Тимура и Виктора.

– Ну, заплатила или нет – это мы между собой знаем, а слухам все равно. Нехорошо это. У нас или умирают до того, как мы приступаем, или не умирают, потому что мы приступили, в процессе все должны оставаться живыми. – Молодой мужчина покачал головой.

Они доехали до кольцевой. Тимур показал на плане одну из центральных станций, которая и была их финальной точкой, и через одну пересадку они уже вышли. Зоя на выходе из метро привычно окинула взглядом памятник поэту в начале бульвара, а потом пошла за Тимуром вниз по улице. Буквально квартал, и они остановились напротив яркой, красно-кирпичной монастырской стены, прянично украшенной белыми кирпичами под крышей и вокруг небольших оконцев.

Зоя нахмурилась, когда увидела, что Тимур уверенным шагом направился к въездным воротам в монастырь, которые были перекрыты красивой кованой решеткой.

Девушка решила не задавать лишних вопросов, однако почувствовала себя неуютно в своих пускай и длинных, но шортах, и с непокрытой головой. Она не была религиозна, но всегда старалась соблюдать нехитрые правила священных мест, к какой бы конфессии они ни относились.

В этом монастыре Зоя еще не бывала. Во внутреннем дворике, густо засаженном яблонями, было три церкви, одна явно времен первых Романовых, вторая – восемнадцатого века, а третья, самая большая, выглядела как слоеный пирог – старый фундамент в основании и храм точно конца девятнадцатого века навершием, с прослойками и нахлестом всех эпох между этими вехами.

Тимур поманил ее за собой, указывая на неприметную фанерную дверь в одно из помещений, которое располагалось в корпусах, выходящих фасадом на дорогу. Зоя послушно зашла внутрь и оказалась внизу узкой кованой лестницы невероятной красоты, которая двумя пролетами шла наверх. Тимур уже взлетел по ступенькам, и девушка последовала за ним, крутя головой и разглядывая детали. Они остановились около невысокой, обшитой деревом двери. Тимур присмотрелся, кивнул, толкнул дверь от себя и жестом то ли метрдотеля, то ли пытающегося усыпить бдительность карманника пригласил Зою пройти внутрь.

– Ничего не говори и ничего не бойся, – шепнул он в последний момент, и это, как ни удивительно, нисколько не помогло Зое успокоиться.

Она оказалась в небольшом помещении со сводчатым потолком. Сразу при входе, по левую руку, было три пластиковых стула. По правую руку – высокая ширма. Комната сейчас освещалась естественным светом, который шел из низких, с подоконниками почти у пола, окон. Их было три, и около каждого стояло по столу. На одном – том, что был прямо напротив входа – не было ничего, кроме монитора и толстой, как-то почти торжественно лежащей в центре записной книжки. Второй стол, если не считать компьютера, был целиком занят большим чертежом, концы которого свисали с краев чуть ли не до самого пола. А за третьим, где с техникой соседствовали несколько аккуратных стопок из папок, сидела, полубоком, закинув ногу на ногу, Софья. Она была одета в тонкие, похожие скорее на леггинсы, леопардовые джинсы, объемную белую футболку и белые кеды. Волосы были убраны наверх, но не в небрежный хвостик, как у Зои, а в красиво приподнятый, ловко повязанный хвост, показывающий не утреннюю торопливость, а тщательность и внимание к своей внешности.

– Сядь туда пока, пожалуйста, – Тимур кивнул на средний стол, заваленный чертежами. Зоя боязливо прошла и села в оказавшееся удобным офисное кресло.

Тимур все так же стоял у входа в комнату. Зоя почувствовала за спиной движение, невольно обернулась и увидела, как молодая женщина за соседним столом поджала губы, издала невнятное ругательство, потом что-то прошипела, схватила с подоконника красную лаковую сумочку и вскочила на ноги. Однако выйти она не смогла.

– Софья Павловна, не казни дурака такого! – Тимур внезапно буквально упал перед ней на колени, загораживая проход, и приложил в молитвенном жесте руки к груди. Глаза его при этом блестели хитростью и весельем.

Софья остановилась, бросила через плечо яростный взгляд на Зою и повернулась к Тимуру.

– Я тебе сказала!.. Я не собираюсь и не буду в этом участвовать.

Она попробовала отшатнуться в сторону и пройти, но Тимур двинулся за ней на коленях.

– Свет очей наших, но кто мы без тебя?!

И новый взгляд от Софьи. Кажется, ей уже было неудобно за балаган Тимура, но эффект точно был достигнут – она никуда не ушла. Вместо этого вскинула руку, схватила Тимура за ворот пиджака и одним сильным движением вздернула вверх с пола. Зоя увидела, как заиграли под рукавом футболки накаченные мышцы бицепса, и невольно сравнила со своими хилыми тонкими руками вечно сидящего сиднем студента.

– Мурка! – рявкнула Софья, тыкая острым ногтем прямо в грудь мужчины напротив. Тот на это взял руку девушки в свои ладони, а затем поднес к губам, оставляя на запястье поцелуй.

Софья опять зашипела и отшатнулась обратно к своему столу.

– Дебил. – Она швырнула сумку на стол, раскидывая папки в разные стороны, – со следующего дела твой процент мне.

– Жестокая! – вздохнул Тимур и упал за тот стол, на котором лежала только записная книжка, – но хорошо. Зоя, это Софья Павл…

– Заткнись! – раздалось от той.

– Софья. Софья, просто Софья. А это Зоя, она…

– Я не тупая, я помню, кто это. – Бросила женщина обратно, а затем начала что-то вбивать на клавиатуре и вглядываться в монитор так усиленно, что Зое показалось – это ради того, чтобы смотреть куда угодно, но только не на них. – От меня вам никакой инициативы. Хотите с Витей копаться в этой хрени – копайтесь. Хотите возиться с этой… – Зоя поняла, что речь о ней, и вспыхнула, едва удерживаясь от того, чтобы не вскочить и не уйти, – …возитесь. И зачем ты вообще ее сюда усадил?..

Зое было очень некомфортно. Чувствовать себя объектом, и причем столь неуважительного обсуждения, было препаршиво. При этом она совершенно этих людей, особенно Софью, не знала, оттого медлила с реакцией – она всегда старалась соизмерять то, что отвечает людям, с тем, насколько это подходит ситуации и не выставит ли она себя еще большой дурехой, если ответит.

Неприятную сцену прервал звук открывающейся двери.

В помещение вошел, хмурясь и открывая рот, явно чтобы что-то сказать, Витя, однако он тут же замер, увидев Зою, а та, в свою очередь, только в этот момент поняла, что Тимур усадил ее за его стол, хотя в помещении были стулья для гостей.

Витя посмотрел сначала за Софью – с ее стороны раздалось цоканье, потом на Тимура – тот только молчал, улыбался и сверкал глазами. Вид у новоприбывшего был сумрачным: усталость во взгляде, мешки под глазами, мятый пиджак и, как Зоя заметила со своего места – след женской помады на вороте белой рубашки, ближе к спине, так, что самому не увидеть, только если не вертеться перед зеркалом или пока кто другой не скажет. Видимо, никто и не сказал. Эта примета женского внимания смутила Зою – не сам факт хорошей или, судя по кривости лица, средне хорошей ночи, а очередное нарушение границ: ей не особо хотелось знать такие детали о том, с кем она толком не была знакома.

Витя подошел к своему столу, а Зоя тут же начала вставать, чтобы уступить место. Она старалась не смотреть на испачканный ворот, хотя он был слишком явным цветовым пятном, чтобы так просто убрать его из поля зрения.

– Я ничего не трогала, – спешно начала заверять девушка, решив, что чертежи должны представлять особенную ценность для их владельца.

– Нет-нет, сиди, – в тот же момент негромко заговорил мужчина, махая руками, и оба они, и Зоя, и Витя, столкнулись в общем движении – одной от стола, другого к столу, чтобы потом дернуться в другую сторону, опять одновременно, и снова – чтобы в очередной раз не дать друг другу прохода.

Зоя поняла, что краснеет. Витя выглядел не менее раздосадованным, но точно не из-за нее – он бросал взгляды в сторону Тимура. Тот лишь пожал плечами, приподнял брови, а затем, внимательно смотря на Витю, быстро провел рукой по вороту своей рубашки. Витя нахмурился, не поняв, кажется, намека. Зоя все также стояла у его кресла и пройти не могла.

– Ну как там Ириночка? – раздался голос Софьи, которая переводила взгляд с Зои на Витю и обратно и задала вопрос как будто с каким-то умыслом.

Зое захотелось выругаться и все же уйти. Отчего-то казалось, что именно она, ее появление стало причиной прямо говоря неадекватного поведения окружающих ее людей. Но девушка ничего не успела сказать или сделать. В момент, когда ситуация, казалось, не могла стать более абсурдной, она все же стала – раздался осторожный стук, дверь опять приоткрылась и на пороге появился невысокий щуплый мужчина в монашеском одеянии.

При его появлении Софья слетела со своего места, приблизилась к нему, склонилась – она была на полголовы выше мужчины, а тот осенил ее голову и руки крестным знамением. Женщина затем развернулась и села обратно за свой стол, не забыв по дороге бросить на Зою очередной недовольный взгляд. Ни Тимур, ни Витя не проявили схожего религиозного рвения, только кивнули вошедшему, да и сама Зоя не знала, что ей делать. Она осознала, что никогда не сталкивалась со священниками в личном общении: от церкви ее семья была крайне далека, а храмы девушка посещала только в путешествиях, для того, чтобы познакомиться с интересной архитектурой.