Антонина Крейн – Призрачные рощи (страница 69)
– А у твоей тетушки Тишь, случайно, не один глаз? И нет ли татуировки-креста на скуле?
Полынь выругался и тотчас вскочил на ноги.
– Где ты ее видела и когда? – резко спросил он.
…О да. Это будет долгая, долгая ночь.
27. Глава «Дом у Моря»
Море смеется, раззявивши пену.
Ракушки, чайки, песок – вот вся сцена,
Мальчики ходят вдоль моря – колени,
Локти, глаза… И внутри – море тени.
Обсуждать под дождем всю нелегкую композицию наших загадок казалось дурацкой идеей – и мы решили уйти от пещеры Дахху.
На прощанье Полынь опутал ее отпугивающими чарами, чтобы никто не вздумал случайно побеспокоить трех спящих внутри.
Когда Ловчий завершил охранное заклинание, над скалой эффектно грянул гром, и весь участок Дахху подсветился магией – разноцветные всполохи осели на клумбах, как роса.
Свою лошадь напарник отправил в ведомственные конюшни. Потом Полынь все-таки накрыл антидождевым куполом и садового тролля тоже: тот опять вылез из-за клумбы и долго безмолвно пялился на нас круглыми глазами на лишенном бровей лице.
Я не могла избавиться от ощущения, что часть этих действий Полынь совершает просто для того, чтобы выиграть себе немного времени на размышления. На то, чтобы сразу смириться: мы все-таки играем против Тишь. И только потом обсуждать детали.
Мокрые и продрогшие, мы втроем вышли на набережную реки Вострой, которая начиналась прямо за участком.
Полынь поманил нас к лестнице, спускавшейся в воду. Внизу на слабых волнах покачивался магбот. Мы по очереди запрыгнули в лодку, Ловчий кинул в пасть светящегося хищного цветка монетку и, приложив татуировку к доске-навигатору, сказал:
– Плавучий рынок.
– Но это же близко! – удивилась я.
– Пешком мы дойдем туда быстрее, – поддержала Кадия. – Да и что там делать сейчас? Не лучшее место для обсуждения!
Полынь только приложил палец к губам:
Лодка поплыла по вьющейся лентой реке. Продолжал падать с неба мелкий холодный дождь. Проведи рукой по макушкам деревьев – наберешь целое озеро. Вся столица как будто тонула, и уличные фонари слегка потрескивали от влаги.
Посередине реки Полынь неожиданно попросил магбот остановиться. Потом Ловчий перевесился через борт и пронзительно свистнул: резкий звук спугнул семейство уток, дремавших на воде.
Два удара сердца – и возле нас вынырнуло несколько ундин.
– Господин Пол-ы-ы-ынь! – восторженно заверещали они, фамильярно облокачиваясь о лакированные края магбота и весело шлепая хвостами по воде.
– Привет, – кивнул напарник, а русалки уже, хихикая, дергали его за одежду, волосы и амулеты.
Мы с Кадией переглянулись. У нас с ундинами были натянутые отношения – как и у большинства представительниц женского пола. Таких, как мы, чешуйчатые леди в украшениях из ракушек предпочитали царапать и топить, когда никто не видит.
Полынь отцепил от себя остренькие пальцы особенно тактильной русалки и попросил:
– Нам нужно уединенное место – ненадолго. Можно к вам?
– Ну как тебе отказать, сладенький! – зажеманились ундины, а мы с Кадией переглянулись куда тревожнее.
Полынь создал вокруг магбота непробиваемый воздушный пузырь, и тотчас пятеро русалок резко дернули лодку за борта.
Магбот рыбкой нырнул под воду, а Кадия, цветок люминарии и я от неожиданности взвизгнули.
– Время ценно! – как ни в чем не бывало объяснил Полынь. – Поэтому мы отправимся в самое близкое из мест, где нас никто не потревожит: закрытое, тихое, под землей.
– Так, может, сразу в гроб надо было? – возмутилась Кадия, но так, скорее от удивления.
Я только головой крутила.
Мы стремительно плыли вертикально вниз – мимо келпи и ойек, ундин и рыбок, утонувших телег, зацепившихся за подводные ивы, и бесчисленного множества золотых монет – подношений туристов, – висящих в волшебных ундиньих капельках, будто золотые фонари.
Подводный Шолох лишь немногим меньше Шолоха-на-земле.
Вскоре вектор движения сменился: ундины потащили нас вбок. Мы достигли стены речного русла и подплыли к пещере, скрытой бирюзовыми водорослями. Ундины, ласковые грузчики, протолкнули нас сквозь этот магический занавес, а сами остались снаружи, посылая воздушные поцелуи. По ту сторону водорослей воды уже не было… Кроме той, что стекала с дна магбота.
Воздушный пузырь лопнул, и мы по очереди выпрыгнули из лодки. Я оглянулась: судя по ошалелому оскалу люминарии, плотоядный цветок впервые подвергся столь наглому похищению.
Мы оказались в вычурно оформленной комнате, похожей на гостиничный номер.
Вся она была какая-то розово-фиолетовая с редкими вкраплениями синего и золотого. В металлическом ведерке у огромной кровати лежала бутылка вина и кусочки льда с замороженными бутонами роз. В углу помещения стояла фигурная ванна, засыпанная лепестками. Шоколадный фонтан с ягодами клубники и голубики бил на серебряном столике в углу.
Пока мы с Кадией ошеломленно осматривались, Полынь деловито прошел к помпезному столу на львиных ножках, достал из его ящика пачку бумаги и писчие перья.
– Ундины в Шолохе держат несколько таких зачарованных комнат, – объяснил напарник. – Их снимают те, кто не хочет, чтобы их нашли. Приватность гарантирована. Как вы догадываетесь, чаще всего сюда приходят для свиданий определенного характера, но и проводить деловые встречи здесь очень удобно. Особенно незаконные. Власти не знают про русалочий бизнес: иначе начались бы налоги, проверки… Я однажды помог неофициально отловить убийцу, который резал высокопоставленных клиентов и, кхм, их спутниц, – и с тех пор ундины пускают меня сюда в любое время.
– Очень… интересное место, – протянула я, не решаясь прикасаться хоть к чему-либо из обстановки.
– Ага. Не переживай, тут все тщательнейшим образом дезинфецируют, – хмыкнул Полынь, правильно истолковав мои сомнения. – Это лучшее из подобных заведений в Шолохе.
– Что ж, тогда не будем терять времени даром! – подытожила Кадия и, набрав горсть благоухающих ягод, упала с ними в бархатное голубое кресло.
– Нашей теорией можно торговать на воскресном рынке в Играде, – вздохнула я час спустя, ставя на пергаменте очередной знак вопроса. – Очень уж она похожа на кнасский кружевной платок: дыр в ней явно больше, чем шитья. Плохая, в общем, теория.
Полынь зевнул, отложил блокнот, засунул перо за ухо и подлил нам знаменитого русалочьего кофе: жемчужно-синего, с чешуйками сахара на дне и тонким ароматом соли.
Смотреть на русалочий кофе было приятнее, чем пить его, но в три часа ночи не стоило привередничать.
– Ничего страшного, – утешил Ловчий, искоса поглядывая на темно-синие круги под нашими с Кадией глазами. – Разница между плохо и хорошо сделанным куда меньше, чем разница между плохо сделанным и никаким. Отредактировать всегда успеем. Давайте подведем промежуточные итоги.
Все втроем мы сидели в местных пушистых халатах – наша собственная одежда была омерзительно мокрой. Со стороны, наверное, казалось, что у нас некий томный отдых: Кадия, привыкшая брать от жизни все, предпочитала вести следствие из ванны с розовыми лепестками, я развалилась на пушистом ковре в обнимку с подушками, а Полынь перемещался по номеру сообразно уровню напряженности размышлений.
– Мы считаем, – я посмотрела в свои записи, – что твоя тетушка Тишь неким неизвестным для нас образом обрела божественную силу и теперь обитает в Запретном квартале Мудры. Вероятно, где-то там она познакомилась с Гординиусом Саем. Изредка Тишь отправляется из пустыни к нам, но только в предместья Шолоха, а именно – в Призрачную Рощу, где на нее не среагирует маг-сигнализация и твой кровный запрет… Кроме того, судя по всему, еще в прошлом году она украла из Пика Волн кровь Рэндома и теперь с ее помощью наделяет запретными
Полынь опустился на ковер рядом со мной и, проглядывая записи, побарабанил пальцами по подбородку.
– Насколько я знаю Тишь, ее всегда интересовало только одно: безопасность королевства. Перед этой высшей целью все другое меркло – что, признаем, делало тетку безжалостным чудовищем. Логично, если бы после неудачного бунта Ходящих у нее появилась вторая страсть: сильнейшее желание отомстить. Но я уже говорил, что игры Виров не похожи на месть. Слишком слабо, сами понимаете.
– Может, все еще впереди? – прикинула Кадия. – Обратный отсчет ведь не закончился…
– Да, с «тройкой» они не торопятся, – цокнул языком Полынь.
– Гординиус сказал, что из-за архиепископа «все вышло из-под контроля», – вспомнила я. – В капелле не предполагалось битвы, но она случилась, и один из детей погиб… Возможно, поэтому следующая цифра задерживается?.. Или Тишь бы не дала своим воспитанникам такой поблажки?
Ловчий задумчиво и отрицательно покачал головой:
– Не знаю. Я повторюсь, Тинави: это вообще не похоже на план Тишь. Мне легче поверить, что она дала этим детям какое-то задание в общих чертах – мол, наведите шухер тут и тут, это слабости нашей системы, – а потом отправила их в Шолох вместе с Гординиусом Саем, чтобы с деталями они разбирались сами, как считают нужным. Тишь всегда сосредотачивается на большей картине. Весь этот обратный отсчет – точно ширма, но для чего…