Антонина Крейн – Призрачные рощи (страница 53)
– Надо выяснить, о чем Марцела писала ту магистерскую. Все сводится к ней, – подытожила я.
Вот только сказать легко, а сделать… Нас ждал подвох. В архивах не нашлось этой информации. В библиотеках тоже. Ловчий попросил Андрис Йоукли направить запрос в Башню Магов, но ответ разочаровал: «Йоу, говорят, эта информация находится в Лунном хранилище. Туда допускают только доцентов Башни. У меня таких нет».
Кадия нахмурилась:
– Что такое Лунное хранилище?
После некоторой заминки в наших рядах я вспомнила:
– Это закрытая секция башенных архивов, ее еще называют Хранилищем Отвергнутых Знаний. Документы, проклятия, эликсиры – там складируют все, что по тем или иным причинам не прошло аттестацию. Например, зелья, у которых вполне удался основной эффект, но вот побочка настолько серьезная, что их нельзя применять просто так – разве что на крайний случай, если другого средства не придумали…
– Хм, – Полынь пожевал губами. – Придется вламываться, видимо.
– Не обязательно. Мне кажется, я знаю, как попасть туда тайным ходом.
– Откуда? – удивился Дахху.
Остальные двое тоже поразились.
– Гординиус Сай как-то раз рассказал мне, – пояснила я. – Он знал Башню как свои пять пальцев, и однажды я попросила поделиться парой секретных маршрутов. Там был и этот. Опорные пункты я, кажется, помню до сих пор.
– Старый добрый Горди! – расплылась-умилилась Кадия, неожиданно пришибленная ностальгией.
Я не рассказывала друзьям про недавнюю встречу с альбиносом, так что его светлый облик в их памяти не был ничем омрачен.
– Полынь, ты этого не знаешь, но у нас в свое время был удивительный друг… – продолжила стражница.
Ловчий хмыкнул:
– Знаю-знаю. Тинави просветила меня не так давно. Хорошо. Кто пойдет за диссертацией?
– Чтобы попасть в тайный ход, сначала надо пройти через студенческий корпус Башни, – вспомнила я. – Наверное, нам с ребятами будет проще выдать себя за адептов.
– Я что, так стар, по-твоему? – на мгновение искренне возмутился напарник.
– Нет, так прекрасен! – поспешила успокоить его я. – Прическа, татуировки, взгляд – прости, но я что-то таких студентов еще не видела.
– Предположим. – Ловчий вольготно развалился на морском матрасе. – Тогда в путь, мальки. Жду.
Вскоре Дахху, Кадия и я зашли в Великую Трапезную в учебном корпусе Башни Магов.
Она вся была выполнена в темно-синих, золотых и белых тонах, причем в декоре преобладали мотивы звезд и планет. Сводчатый потолок представлял собой восхитительную карту ночного неба, под которой на длинных тонких цепях висели латунные макеты небесных тел и астрономических символов. Колонны в зале выглядели как золотые деревья, подпирающие свод раскидистыми ветвями, и в общем и целом создавалось впечатление, что ты пришел в некий таинственный космический лес, где вместо воздуха – чудеса.
Именно Великая Трапезная разделяла публичную и учебную территории корпуса. Сюда пускали, если на входе тебе налепили временно неснимаемый маг-значок «посетитель». Дальше вход был только для колдунов.
Мы гуськом прошли вдоль западной стены. Там, под сводом арки с надписью
– Нет, Кадия, ноготки тролля теперь тебе не помогут. Третий глаз передается воздушно-капельным путем, поэтому, пожалуйста, не дыши на меня! – раздраженно вопил Дахху, специально для смотрителя.
Кадия послушно отвернулась от друга – как раз в сторону охранника – и устрашающе, ртом, выпучив глаза, часто-часто задышала.
Все втроем мы как бы случайно прикрывали значки посетителей: Кадия – волосами, Дахху – шарфом, ну а я просто почесывалась над сердцем, заодно громко сокрушаясь:
– Ой, чесотка… Ой, чесотка-а-а… Кто ж знал, что такая побочка от зелья против эльфийской оспы…
Смотритель только сглотнул при нашем приближении и посильнее вжался в стену. Ни чесотки, ни оспы, ни третьего глаза ему не хотелось.
Так мы беспрепятственно проникли в учебную часть.
– Дайте сосредоточиться! Не торопите! – негодовала я, по пятому разу проходя вдоль стен в башенном зале почета, который носил нестандартное название «Так Идущие».
Здесь все было посвящено знаменитым магам Башни – как древним, так и ныне здравствующим. В зале находилась пара десятков скульптур и очень много специально заколдованных живых портретов, за одним из которых скрывался нужный нам тайный ход.
Но я никак не могла вспомнить, кого именно из нарисованных колдунов надо ткнуть в глаз для открытия коридора. Все картины казались пугающе похожими: фон – лес (кто бы сомневался), одежда – плащи-летяги, в руках – книга, животное или кубок (внезапно), а сами лица – выжидательный прищур, благородно-горбатый нос и сухая линия губ…
– Как под копирку, а! – поразилась Кадия. – Это и есть «узнаваемый стиль художника»? Делать всех однотипными куклами? Жутковато!
– Да уж, – согласилась я, обнаружив среди прочих портрет магистра О́рлина.
Наш старый наставник тоже претерпел некое хирургически-художественное вмешательство. Портретист занизил магистру лоб, убрал залысины и расширил худощавое лицо – чтобы О́рлин не выделялся из тошнотворно-симметричной массы.
– Люди любят шаблоны. – Дахху вздохнул: – Ведь клише не требуют осмысления и тем самым экономят энергию мозга: встречая их, мы действуем рефлекторно. В случае с базовыми потребностями – дышать, питаться, чистить зубы – это полезно, иначе бы мы спятили все время что-то постигать. Но опасная бездумность, даруемая шаблонами, так сладка и так ловко играет на нашей лени, что штампы проникают и туда, где становятся врагами – например, в искусство…
– Спасибо за лекцию, но Тинави она не помогает! – Кадия хмыкнула, глядя, как я почти уже носом вожу по портретам. Подруга предложила: – Может, просто всем глаза выколешь?
– Они поднимут крик и дадут сдачи. Волшебные портреты же. – Я поморщилась и переползла к следующей картине.
И там вдруг –
Мне показалось, что от портрета тянет мускусом и амброй… Так всегда пах Гординиус – даже в самые бедные студенческие годы он спускал тучу денег на парфюм. Наш бледнокожий друг никак не мог простить мирозданию свой альбинизм и маскировал бесцветность другими способами: черной одеждой, терпкими духами, вызывающим поведением и, конечно, необходимостью везде быть первым, только первым, будь проклят каждый, вставший на пути…
Я еще раз понюхала портрет. Изображенный на нем старик нервно сглотнул. Вдруг незваная гостья захочет его сожрать?
М-да. Странная штука – память. Оживляет то, что давно ушло. Эдакий некромант на службе у вечности.
Сочтя запах добрым знаком, я примерилась и нажала на зрачок колдуна. «Гадство!» – выплюнул портрет, после чего картина дернулась, пошла рябью и неохотно растворилась, уступив место голубоватой влажной пленке – то ли подтекающему зеркалу, то ли вертикальному колодцу.
– Класс! – восхитилась Кадия и первой бросилась в проход.
Зеркало всосало ее, бесшабашную, с громким свистом. И довольно заурчало, причмокивая.
– Так надо, – успокоила я Дахху, чье лицо вдруг стало цвета мха.
Нам пришлось поблуждать в толще башенных стен. В узких и темных проходах то и дело встречались меловые стрелки-указатели, отметки бывших студентов. Мы шли по ним в Хранилище.
– Ребят, – начала я, ибо мне все еще чудился запах амбры. – Я хотела с вами обсудить, но все времени не хватало… Я тут на днях видела Гординиуса.
– Как это? – Дахху удивился. – У него же контракт в посольстве на десять лет. Неужели уволили?
– Ну вот по документам он все еще на юге. В том-то и проблема.
– Глюки у тебя, – предположила Кадия. И тотчас обо что-то с грохотом споткнулась.
Под ногами у нее оказалась вентиляционная решетка, ведущая в одну из учебных аудиторий. На невнятную ругань Кадии оттуда ответили хоровым «ахом».
– А это, – послышался торжествующий голос лектора оттуда же, – одно из знаменитых башенных привидений. Будете шастать по корпусу по ночам – оно вас сожрет! – радостно заявил он.
– Первогодки, что ли? – проворчала Кадия, потом старательно завыла в решетку (тут уж и лектор вскрикнул), и мы, давясь смешками, пошли дальше.
Я решила отложить разговор о Гординиусе до более подходящей обстановки. Населять башню привидениями в наши планы не входило.
В хранилище мы вылезли из огромной статуи кат-ши: кругленького, толстенького котика с зажмуренными глазами.
Кат-ши – это дух весеннего ветра, который кочует по всей Лайонассе. Встреча с кат-ши может обернуться как удачей, так и смертью – все зависит от тебя. Так, бесстрашные кочевники из Узких Щелей в непогоду выставляют на улицах высокие столбы-удочки с рыбками на роли приманки. Ведь кат-ши, если его поймать и понравиться ему, покажет дорогу к чему угодно – к свежим пастбищам, драгоценным камням или не найденной пока любви…
– Символично, – оценила Кадия, мимоходом потирая котику нос – в благодарность. И впрямь: нам ведь кат-ши тоже открыл путь, по-своему.
Мы прислушались. Кажется, в хранилище никого не было, хотя сказать точно сложно – помещение огромное. Пользуясь удобным каталогом (Дахху долго им восхищался), мы быстро нашли ящик с забракованными диссертациями сотрудников.