Антонина Крейн – Призрачные рощи (страница 102)
Это была прекрасная ночь.
…И только целитель, нашедший нас утром в обнимку, отчего-то крайне негодовал.
Утро пятницы оказалось просто восхитительным. Свежее, звонкое, солнечное – весна вошла в самый красочный свой период, для полного счастья осталось только зацвести кустам жасмина, которые благоухают целых четыре месяца каждый год.
Дахху, Кадия и я сидели на ступеньках Иноземного ведомства, попивая липовый сбор от госпожи Пионии. Над головами у нас носились ласточки – достаточно высоко для того, чтобы мы могли не опасаться новых дождей.
Кадия, возбужденно размахивая берестяным стаканчиком, рассказывала о том, что его величество Сайнор предложил ей любую должность на ее вкус.
– И я решила: я хочу обратно к гномам! Я уже написала сегодня утром командору Груби даби Финну, и, хотя в ответном письме было некоторое количество непечатных комментариев на тему моих выкрутасов, глобально он рад. Так что – за триумфальное возвращение!
– А я ведь сразу говорила, что тебе надо просто спасти короля, – шутливо укорила я.
Кадия с готовностью отставила стаканчик на белые ступени и, экзальтированно воздев руки к небу, взвыла:
– О, великая и сиятельная, опаснейшая и жутчайшая, Луноликая и Звездорожденная, мудрость твоя не знает границ, простирается от моря до моря, и да как я посмела, грешница, усомниться в словах твоих пресвященных!..
Дахху только за голову схватился, увидев, сколько народа изумленно обернулось в нашу сторону. Я с хохотом заткнула Кадии рот ладонью.
– Перебарщиваешь, Солнцеподобная!..
– Я?! Никогда! Все, что в радость, – все в меру! – невнятно возмутилась подруга через мою ладонь.
Мы еще немного похохотали, а потом Смеющийся, чей шарф был таким длинным, что спускался на три ступени вниз, похвастался:
– Мне тоже предложили подарок. Госпожа Марцела хочет поблагодарить меня за помощь: сказала, чтобы я просил более или менее о чем угодно.
– М-м-м, более или менее – обожаю наших политиков! – повеселевшая Кадия сегодня явно была в ударе.
– И о чем же ты попросил? – полюбопытствовала я, приветственно кивнув еще парочке прошедших мимо коллег – сотрудники постепенно сползались в ведомство.
– Если я скажу, вы решите, что я сентиментальный идиот.
– Размечтался!
– Я серьезно.
– Не томи, Дахху!
– Я попросил ее узнать о возможности переводного экзамена для Гординиуса Сая. Он так давно хотел стать Шептуном. Вдруг теперь получится? Все равно он сейчас здесь, а не в Иджикаяне!
Мы торжественно сошлись на том, что Дахху не идиот, а лапочка, что весьма достойно. Хотя мы с Кадией, наверное, все-таки попросили бы что-то для себя.
– Да у меня и так все есть, – отмахнулся Смеющийся. – Все подарки, которые мне нужны, я могу сделать себе только сам, так уж вышло. Ну еще вы можете, – спохватился он. – И Анте, ведь информация – лучший подарок.
– Кстати! – Кадия уже вовсю жевала круассан, что не мешало ей делиться новостями: – Принц Лиссай сегодня ночью вытащил Давьера из Святилища. Тот изволил наконец-то прийти в себя!
– А ты откуда знаешь? – опешили мы с Дахху.
– Не поверите: Анте пришел ко мне с утра пораньше и попросил одолжить ему рамбловскую рубаху. Ту, волшебную, чешуйчатую, которую Тинави в том году притащила.
– Зачем она ему?!
– Ой, там есть одна забавная история… Но я когда-нибудь потом вам ее расскажу.
Тут у нас за спинами, в главном холле Иноземного ведомства, двери в которое были открыты по случаю превосходной погоды, зазвенел гонг, объявляющий начало рабочего дня.
Я попрощалась с друзьями и вприпрыжку поскакала наверх.
На втором этаже я столкнулась с камераром Варроком Хасилиусом: он сосредоточенно устанавливал на месте бывшей статуи бокки-с-фонарем новую скульптуру в виде дриады.
– Хей-хей, Варрок! – Я хотела пойти дальше, но камерар остановил меня величественным жестом:
– Помните, мы с вами говорили о скульптурах, Тинави?
– Еще бы!
– Они больше не оживают. Ни сами, ни по
– Ого… А почему? – расстроилась я. – Неужели тот источник, который усилился осенью, теперь иссяк?
– Именно так, – как всегда флегматично, кивнул Хасилиус.
И вдруг меня пронзило подозрение… Ведь оживали скульптуры с символом в виде спирали. А у госпожи Тишь такой же символ был на пластине, закрывающей левый глаз. Как раз осенью Ходящая получила силу от Рэндома, а два дня назад, по сути, погибла… Или сменила форму? Или покинула нашу вселенную? Прах его знает, как это надо назвать, но явно сходится одно к одному! Хотя… Варрок говорил, что символу на скульптурах как минимум триста лет…
Я в замешательстве уставилась на камерара Хасилиуса. С одной стороны, мне зверски хотелось рассказать ему о своей гипотезе, а с другой – это все были не мои тайны. Да-да, как обычно. Шью себе платья из чужих загадок – вот такая у меня Страждущая мода!
Но тут вдруг сам Варрок подошел поближе и, понизив голос, так же флегматично, как обычно, сказал:
– Я не должен был делать этого, но я выяснил, кто вложил магию в скульптуры. Это был один из первых Архимастеров Теневого ведомства. Дальше секрет статуй, как и их энергетическая привязка, передавался от Архимастера к Архимастеру на случай, если одному из них однажды понадобится помощь. Но они всегда были слишком горды и не считали этот секрет достойным внимания. Поэтому он постепенно ушел от них. А теперь ушел окончательно. Статуи уснули навсегда, и больше ничто не потревожит их покой – ни просьба, ни ярость, ни случайность.
– Это грустная история, Варрок…
– Это красивая история, Тинави из Дома Страждущих, – возразил камерар и вернулся к работе.
А в нашем совмещенном тридцать втором дефис тридцать третьем кабинете уже сидел Полынь – как обычно, на своем любимом подоконнике, возле апельсинового дерева. По шкафам разгуливал Плюмик – миниатюрная совушка Полыни, которого Ловчий на целый месяц одалживал своему брату Вереску для путешествия в Кнассию. Увидев меня, Плюмик издал то ли приветственный, то ли боевой клич и зачем-то зарылся в коробку с уликами.
– Хей! – подняв голову, поздоровался его хозяин.
На коленях Ловчий держал папку с документами, в которые что-то вписывал, от старательности высунув язык. Рядом с ним в утреннем свете переливалась великолепная жестяная коробка, разукрашенная птицами и цветами. Она была открыта – внутри, на вощеной бумаге, рядами лежали эклеры. Базиликовые, сырные, черничные, чайные, шоколадные… Хм. Где-то я такие уже видела.
– Хей-хей! Доброе утро! – Я плюхнулась в свое любимое фиолетовое кресло. – Что делаешь?
– Ты не поверишь! – Ловчий хмыкнул: – Оцениваю предложенный мне список сотрудников для спецкоманды.
– Ого! И как там?
– Неплохо! Но я хочу попросить нам другого Свидетеля Смерти.
Полынь с удовольствием потянулся, звеня всеми своими амулетами, с хрустом покрутил головой и как-то весьма коварно мне подмигнул:
– Не могу, понимаешь ли, не представить себе всю эпичность дел, которые с нами будет вести Мелисандр Кес.
– Что?! – я аж подпрыгнула, причем вместе с креслом. – Мела – в Иноземное ведомство?! А разве так можно? Он же чужеземец!
– Как раз Свидетели Смерти могут быть из любой страны. Если, конечно, сдадут лесной экзамен. Посмотрим, справится ли он. И согласится ли. Но мне кажется, если да, то это будет до пепла интересный опыт для нас всех.
«Надеюсь, ведомство вообще устоит», – подумала я. И только головой покачала.
– А еще, – Полынь наугад взял эклер из коробки и затем протянул ее мне, предлагая сделать то же самое, – вчера у меня был очень интересный вечер во дворце…
Я тотчас сообразила,
– О нет! – ахнула я. – Снова взятка от королевы?!
– Конечно. Как думаешь, за что? – самодовольно осклабился Ловчий.
Я вытаращилась на сладости в истинном ужасе.
– Ну, кхм, Полынь… Если оплатой за поцелуй был всего один эклер, то это, прости меня…
– Тинави! Что за мысли! Это плата за увольнение! – весело возмутился Ловчий. – Ее величество Аутурни сказала, что нам с ней «пора расстаться», потому что у нее неожиданно вспыхнули чувства к собственному мужу. Сайнор, подозреваю, будет в шоке: столько лет нормально жил, никому не мешал! Видимо, ее величество раззадорила ситуация с Тишь… В общем, теперь, когда Аутурни так семейственна и прочее, она боится, что я «не справлюсь с чувствами» в ее присутствии, – Полынь фыркнул. – Поэтому «лучше бы мне держаться подальше от ее покоев». Я, конечно, был «крайне опечален этой новостью». Королева, понимая, что разбивает мне сердце, решила оставить мне
– А, ну тогда шикарно! – Я выбрала ежевичный эклер.
Он был просто превосходен, надо сказать. Молодец королева! Женщина со вкусом! Как минимум в некоторых вещах.
Не успели мы с Полынью алчно сожрать половину коробки, как к нам заглянула Селия: