Антон Захаваев – Право выбора (страница 28)

— Так я и отключил! — заржал первый. — Не резко, конечно, а по интервалу. Но все равно приложился он красиво. А что там можно сделать было? Не к нему же заходить, чтобы в дуэте висеть?

— А я бы взял со склада надувной матрас, — ответил на вроде как не заданный ему вопрос Йоно. — Накачал его до упора, смазал машинным маслом снизу, чтобы по полу скользил хорошо. Открыл дверь камеры и стал наизготовку.

Народ на какое-то мгновение перестал работать и, замерев, вслушивался в слова азиата.

— Дальше, — продолжил Йоно, — нужна синхронность. Один выключает гравитрон, а другой толкает матрас, стараясь, чтобы тот оказался максимально точно под падающим телом. Ну, — пожал он плечами, — или что-то типа того.

— Ты, как всегда, в своем стиле, да, беженец? — раздался вдруг голос начальника второго ремонтного отдела европейского филиала господина Павла, прихода которого никто не заметил, со стороны двери. — Тебя там желает видеть лично господин Эрик. Собирайся и бегом. Теперь что касается тебя, Айк, — обратился начальник к рассказчику вышеописанной истории. — Тебе выговор за самоуправство. Но пока только на словах. Гарик сам виноват. Гарику двойное взыскание, одно за самоуправство, за то, что без страхующего полез, другое за несоблюдение техники безопасности, так ему и передайте, когда оклемается! Всем все понятно?

— Так точно, господин командир! — стройным хором отозвался практически весь персонал, после чего некоторые из сотрудников позволили себе улыбнуться.

Все-таки хороший у них был руководитель. Понимающий.

Господин Эрих сидел в кожаном кресле с высоким подголовником и, не торопясь, листал неизвестно как у него оказавшуюся тетрадь с идеями и набросками нашего ученого.

Йоно робко замер на пороге. Это раньше он еще по незнанию мог позволить себе дернуть этого человека за рукав и бесцеремонно полезть давать ему свои советы, но сейчас… этот мужчина был для Йоно в самом прямом смысле, царем и богом в одном лице.

— Ты, — с ходу начал директор филиала, — кому-то это показывал? — постучал он указательным пальцем правой руки по столу с лежащей на нем тетрадью.

В ответ собеседник все так же стоя чуть ли не в дверном проеме как-то неопределено помотал головой, что его жест, при желании, можно было интерпретировать и как «да», и как «нет».

— Здесь минимум три патента! — глядя буквально сквозь пришедшего к нему человека, вздохнул сидящий в кресле мужчина. — В расчетах ряд ошибок, некоторые нюансы не учтены, профиль у разработок несколько не наш, но… Идеи…

Мужчина встал со своего трона и, подойдя к стоящему около стены книжному шкафу, вынул оттуда ярко красную папку.

— Садись в мое кресло и решай, у тебя тридцать минут, а я пока схожу пообедаю, — приказал он и, не дожидаясь ответа, вышел вон из кабинета.

В папке Йоно обнаружил таблицы Лэндли и графы Эниона. Самый объективный тест нового мира на интеллект.

— Нет. — Йоно позволил себе очередную маленькую остановку. — Вам не понять, каково это — сидеть в кресле такого человека, как господин Эрих. Сидеть за его столом.

— Ну, а дальше? — озвучил Марк терзающий как его самого, так и его напарницу вопрос. — Тут-то ты как оказался?

— Вот. — Азиат извлек из кармана сложенный вчетверо листок и протянул его пилоту.

— Данный сертификат официально удостоверяет, что Йоно Ерак… — вслух зачитал Марк. — Набрал шестьдесят восемь процентов при прохождении таблиц Лэндли и семь и один балла при прохождении графов Эниона. Ну, и? — Капрал вопрошающе посмотрел на собеседника.

— Это очень серьезно, пилотя, — вмешался в разговор кораблик. — Ты даже не представляешь, насколько это много. У меня было сорок три по Лэндли и четыре и семь по Эниону, и я считалась особо одаренной в свое время. А он, пилотя… Кажется, он — гений.

Марк промолчал.

— На этом история не закончилась, а только началась, — позволил себе улыбку азиат. — Помнишь, я тебе говорил, что мне в моем научно-исследовательском институте запрещали эти тесты сдавать, мол, я явно не потяну, нечего позориться. Так вот. Оказывается, я их заочно вроде как сдавал. Их там вроде как все сдавали. Директор филиала их из года в год подделывал, чтобы самый высокий показатель себе приписывать и тем самым свое место сохранять. Много чего всплыло. И куда чеки сливались со счетов. И почему оборудования нового не закупалось, и почему он нам всем запретил с сестренкой дружить… а всему вроде как я виной… — В голосе рассказчика проскочило едва заметное злорадство. — Когда господин Эрих мои результаты увидел, он долго не мог понять, как меня до сих пор в Эталон не зачислили… обратился к Верховному совету, тот приказал контролеру сектора проверку провести и… вот оно все и всплыло. Там, кстати, еще трех перспективных нашли. Результаты хуже, чем у меня, но все равно выше среднего. Их уже токийский филиал по вопросам кибернетики и робототехники к себе вывез. Теперь массовая проверка подобных организаций по всем секторам поголовно идет.

— Слышала? — поинтересовался у Тантры пилот.

— Слышала, — ответила она. — И теперь даже знаю, почему он тут оказался.

— Почему?

— Это был единственный способ привязать его к филиалу, иначе конкурирующий филиал мог официально забрать его к себе, пользуясь «правом специализации». Он техник, а не биолог. А отпускать его нельзя было. Он один двести баллов минимум филиалу дает, находясь в штате.

— Чего дает? Баллов?

— У всех филиалов разный профиль, — вздохнула Тантра и стала с интонацией учительницы объяснять своему глупенькому пилоте основы основ. — Кто «био», кто «кибер», кто вообще «эко» и так далее. В течение года филиалы соревнуются между собой, зарабатывая баллы. Они по-разному зарабатываются. Но самый простой способ — это иметь в штате людей с максимальными результатами Лэндли и Эниона. Филиал-победитель по итогам года получает много всего вкусного и интересного от Верховного Совета. Искусственная конкуренция во благо развития. А этот твой Йоно, он… Он очень много в баллах стоит, это раз, а два… он реально может быть полезен. Хотя… — Кораблик мысленно «вздрогнул». — Спроси у него, почему он тут, а не в Японии. Насильно его в наш проект включить не могли. Значит, он осознанно готовился. Тем более что на меня спокойно реагирует, да еще и женщиной назвал. Ну вот откуда он знает, что я женщина? Хотя нет. Про женщину не спрашивай. Это я глупость сморозила. Если он здесь, значит, про меня ему все рассказали.

— Йоно, — осторожно спросил Марк. — Тут Тантра интересуется…

Глава 5

Вначале, как говориться, ничто не предвещало беды.

Шел очередной плановый тренировочный полет на сверхнизкой высоте по свободному маршруту, коротаемый неспешной беседой между нашим героем и Валерией, когда вдруг ее фраза прервалась на полуслове, в крошечном наушнике голос куратора Вальтера произнес приказ: «Срочно возвращайтесь на базу!», а затем пилот почувствовал, что они с кораблем начинают падать. Далее был резкий толчок, и только потом пилот догадался подключиться к нервной системе Валерии, чтобы понять, что же все-таки произошло.

Всюду, куда бы он ни бросал взгляд своего корабля, виднелось только бескрайнее море. Это было в высшей степени странно, так как они никак не могли настолько удалиться от берега, чтобы тот стал невиден даже, без ложной скромности, орлиному взгляду Тантры.

Пилот разорвал нервную связь.

— База, у нас проблемы? — настороженным голосом произнес он в микрофон, но ответом ему была тишина. — База?

— Эй, девочка моя, ты чего?!! — Марка начинало все больше обуревать чувство беспокойства. — Ты мне это брось.

Но, как и прежде, ее ответная реакция была нулевой. И лишь только тот факт, что «ночники», как прозвал пилот ее освещающие трюм фосфоресцирующие прыщи-переростки, все еще горели, не давал Марку сорваться окончательно.

Пилот снял с пояса шприц-ручку номер три и, мысленно извиняясь перед находящейся без сознания Тантрой за то, что сделает ей немного больно, попытался воткнуть иглу устройства в капитанское кресло. Сейчас ему, в первую очередь, нужна была свобода передвижения. Игла с противным хрустом вошла в плоть его напарницы только с третьей попытки. Выдавив, как и предписывала инструкция, ровно половину содержимого (ибо вторая половина дозы предназначалась для того, чтобы, при необходимости, растворить герметик люка и выбраться наружу), пилот закрыл глаза и в ожидании пока «растворитель» сделает свое дело еще раз подключился к нервной системе Тантры. Неизвестно на что именно он надеялся, делая это повторно. Может, на то, что все увиденное в первый раз ему просто-напросто померещилось, и этот трижды злополучный берег все-таки где-то есть? Однако чуда так и не произошло. Вид за бортом корабля не изменился не на каплю.

Пилот снова отключился и, вернувшись в собственное тело, понял, что наконец-то свободен. Реактив, находящийся в шприце, сделал свою работу, и фиксирующий Марка на время полета выделяемый креслом клейкий фермент перестал сдерживать пилота. Человек, опираясь рукой о внутреннюю стенку корабля, медленно и осторожно попытался встать и немного размять тело.

Это были те самые две первых и последних вещи, в правильности выполнения которых пилот не сомневался. Дальше было сложнее.

Итак, из «плюсов» у пилота были пять с половиной из шести неиспользованных шприц-ручек с реактивами, респиратор с практически бесконечным, в виду наличия генератора, запасом кислорода, браслет со встроенным термометром, компасом, датчиком высоты, часами и кучей всего прочего, а также возможность в любой момент посмотреть, что там происходит снаружи.