Антон Якунин – Евангелие от Протона (страница 8)

— Так, с чего бы начать, — начала свой монолог Ман Ти Фат, — в наших школах так устроено, что все занятия индивидуальные, за крайне редким исключением, когда обстоятельства складываются определённым образом, и нет возможности вести урок индивидуально. Весь учебный процесс делится на две фазы, в первой фазе ты учишься, а во второй учишь. Помимо этого, есть экзаменационные дни, когда ученики проходят проверку на полученные знания, это происходит каждые двенадцать суток.

— А сколько всего учится сейчас в этой школе учеников? — полюбопытствовал я,

— Семьсот, плюс-минус, — ответила Ман Ти Фат,

— И у каждого ученика свой учитель? — удивлённо проговорил я и заглянул в одну из аудиторий,

— Абсолютно верно. — Ман Ти Фат указала на пару ребят в аудитории, — Видите эту пару ребят? Сейчас у одного из них первая фаза — он учится, а у другого вторая фаза — он обучает. Весь учебный день ребят — это череда фаз, когда они сначала учатся у тех, кто классом выше, а потом обучают тех, кто классом ниже.

— Забавная концепция, но насколько она эффективная? — Не спуская глаз с учеников, сказал я, — Но кто учит старших, и что делать, когда кто-то заболел?

— Концепция очень эффективная, мы практикуем Педагогику Ша Су Эм, так звали учёного, разработавшего и внедрившего эту систему в образовательный процесс, более шести сотен циклов назад. За это время система претерпела незначительные изменения, но в общем сохранила свой первоначальный вид и по сей день. Эффективность настолько высока, что за четырнадцать циклов, ученик превращается из ребёнка в толкового специалиста со знанием дела. А по поводу старшеклассников, здесь всё просто, в каждой школе есть штат педагогов, они непосредственно занимаются учениками последнего класса. Ну а если кто-то заболел, его всегда заменят кто-то из параллели, и возьмёт себе на обучение ещё один из учеников или свободный учитель. Редко бывает такое, что болеет кто-то один, всегда есть отсутствующие и из младших, и из старших классов. У педагогов есть и другие функции, например, они занимаются распределением учеников по психотипам. Одно из немногочисленных изменений в методике Ша Су Эм, заключалось именно в том, что учеников не просто распределяют между собой, а ещё и учитывают их психологические портреты, чтобы процесс обучения был максимально комфортным и эффективным, как для ученика в первой фазе, так и для того, кто в фазе номер два.

Из кабинета, что располагался в начале, возле холла с лестницей, вышли двое и та, что помладше, радостно побежала к Ман Ти Фат. Она бежала что-то напевая на языке Евдо.

— Познакомьтесь, Антон, это мой ребёнок Фат Ил Ти, — обняв ребёнка ещё раз, она представила мне девочку лет шестнадцати,

— Очень приятно, — я протянул руку, — меня зовут Антон,

Девочка не сразу поняла, что же нужно делать, и Ман Ти Фат посоветовала ей протянуть руку та же. Мы обменялись рукопожатиями, и я обратил внимание, что в аудиториях ученики уже не сидели за столами, они все стояли у стеклянных стен и разглядывали меня.

— Ну что, пойдёмте домой, — сказала Ман Ти Фат, — и мы побрели к выходу,

Дойдя до машины, Фат Ил Ти села на заднее сидение, достала планшет и начала что-то читать, а мы остались снаружи, Ман Ти Фат повернулась ко мне и сказала:

— Она ещё совсем ребёнок, чтобы понять все тонкости наших порядков. — начала говорить Ман Ти Фат, — она не принимает вас как равного Тафу Ил, но и не выделяет среди других. В связи с этим могут возникнуть различные трудности во взаимопонимании между вами.

— Ох, у меня, у самого дочь ещё недавно была подростком, я понимаю, — в этот момент я застегнул свою куртку, — что-то мне как-то не по себе.

— Что с вами? Вам нехорошо? — Ман Ти Фат подошла поближе,

— Голова кружится, — я схватился за голову, — и болит. Мне кажется, я всё это уже видел.

— Присядьте, — Ман Ти Фат отвела меня к скамейке возле дерева, — вам не кажется, вы и впрямь здесь уже были, и даже не раз.

— Но как? — головная боль резко ушла на второй план, — Когда?

— Примерно месяц назад, и за неделю до этого, — Ман Ти Фат помешкала, — я собиралась всё рассказать, когда мы придём домой, но раз такое дело, то расскажу сейчас.

— Первый раз вы пришли в чувства на второй день после реструктуризации вашей ДНК, наши врачи сделали всё возможное, чтобы сохранить вам полноценную жизнь. Но генетика вашего организма — это не всё, что пострадало. Ваша память претерпела изменения. Мозг был частично разрушен в результате вашего перехода и всё, что мы смогли сделать, это воссоздать утраченные фрагменты. Частично вы потеряли память, но что-то рано или поздно восстановится. Ваш мозг в хорошей форме, и вы уже научились заново дышать, говорить, ходить. Функция памяти тоже вернётся в былую форму, но мозгу нужно больше времени.

— То есть, я в любой момент могу опять впасть в беспамятство? — шок от обрушившихся новостей затягивал мои глаза пеленой, хотелось спать,

— Совершенно верно, — ободряюще сказала Ман Ти Фат и попыталась взять меня за плечи, — вы главное — не сдавайтесь, напрягайте мозг, трудитесь. Это как с ходьбой, стоит только постараться начать, и ничто уже вас не разучит. Ваша паника вредит вам, ваш мозг натыкается на трудности с памятью и когда вы сдаётесь, вы теряете всё. Так уже случалось с вами ранее. Не бойтесь.

Ман Ти Фат достала из своей сумки какой-то пузырёк с жидкостью прозрачного цвета, протянула мне его, — выпейте, полегчает.

После того как я выпил содержимое пузырька, ноги и руки стали тяжелеть, пока совсем не обессилели. Ман Ти Фат позвала дочь, и они вместе довели меня до машины и, уложив меня на заднее сиденье, мы поехали, а я начал засыпа́ть.

Проснулся я оттого, что Ман Ти Фат тормошила меня за плечо, — проснитесь, Антон, проснитесь скорее,

— Что случилось? — полусонным голосом прохрипел я,

— Только, пожалуйста, не вставайте, лежите, — взволнованно говорила Ман Ти Фат, а переводчик с неизменной радостной интонацией вещал, — у меня плохое предчувствие, возле дома стоит дюжина машин, часть из них мне знакомы, они принадлежат военным.

— У меня неприятности? — укладываясь поудобнее сказал я,

— У нас неприятности! — сказала Ман Ти Фат и накрыла меня с головой пледом,

— Мы поедем к Досу Та У, думаю, безопаснее будет сейчас только у него, а там и решим, что делать дальше, — Ман Ти Фат развернула автомобиль и помчалась прочь.

— А в чём собственно проблема? — поинтересовался, из-под пледа, я.

— Проблема в том, что вы очень интересный и желанный экспонат, и очень многие хотели бы получить вас в своё распоряжение, и что немаловажно, так это получить ваши знания.

— Господи, да какие знания, пустяки, да и только?! — ухмыляясь, отвечал я,

— Господи?! — удивилась Ман Ти Фат,

— Это долгая история, — оборвал я,

— Вам не сто́ит недооценивать себя и свои знания, в вашей голове есть ответы на вопросы, которых мы ещё даже не задавали. Мы попросту не доросли до них и, как следствие, мы не готовы распоряжаться такими знаниями… — Ман Ти Фат замялась, — Во всяком случае разумно.

— Любопытно, — призадумался я, — мне уже можно выйти из укрытия?

— Конечно, — сказала Ман Ти Фат и повернула с дороги в чащу леса,

Я вынырнул, из-под пледа, и сел. В окне я увидел лес с витиеватыми деревьями. Вспомнились дубовые рощи. В полумраке заходящего солнца, ветви создавали зловещие силуэты, а я вспомнил про Соню, как она в детстве боялась тени от ивы в лунном свете. Мне кажется, она до сих пор боится таких силуэтов.

— Приехали, — останавливая машину сказала Ман Ти Фат,

— Выглядит безопасно, — осматривая большой и старый дом, проговорил я, — здесь живёт ваш друг?

— Он здесь жил, когда-то, — Ман Ти Фат повернулась ко мне и что-то сказала дочери, — пойдёмте внутрь,

— С вашего позволения, — я выбрался из автомобиля и потянулся, да так, что захрустели все позвонки в моём позвоночнике, а мои спутники уставились на меня, будто я голый стою перед ними, — я надеюсь там есть что перекусить, после ваших лекарств у меня страшный аппетит.

— Это маловероятно, — Вздохнула Ман Ти Фат, — Данный дом нежилой уже очень много лет. Но мы попросим Досу Та У захватить еды, когда он направится к нам.

Мы вошли в дом, и в нос сразу ударил резкий запах не то пихты, не то можжевельника. В коридоре стояло несколько сундуков, пара была нараспашку и с вываленными тряпками. Общая разруха прослеживалась и в холле дома. Высокие потолки под пять метров были увенчаны резьбой и красивой, большой люстрой.

Ман Ти Фат щёлкнула выключателем и комнату наполнил холодный свет ламп, но тем не менее здесь было уютнее, чем на улице, где с приходом ночи уже портилась погода. Дождь уже барабанил по крыше и окнам. Дочь Ман Ти Фат подошла к очагу, напоминающему большой камин с небольшой пристройкой и конфоркой, положила в него несколько бурых брёвен и принялась разжигать огонь.

Ман Ти Фат, тем временем, судорожно нажимала в свой телефон-коммуникатор и, по всей видимости, выйти на связь с Досу Та У у неё не получалось. Она нервничала всё сильнее.

Набравшись наглости, я решил осмотреться в доме и пошёл в первую попавшуюся на глаза дверь. Распахнув которую, первое что я увидел — была небольшая кроватка у окошка размером с дверцу от духовки. Сама комнатка была не больше трёх квадратных метров и имела непрямоугольную форму по периметру. Осмотрев комнатушку, практически стоя на пороге, я отправился к следующей двери. Ман Ти Фат всё также суетно металась по залу, а её дочь уже раздувала большой костёр в камине.