Антон Водолей – Жатва (страница 8)

Они уехали тем же вечером. Никто их не остановил. Ни на одном посту, ни в городе, ни на дороге. Было ощущение, что весь мир знает – Посланник возвращается домой.

Позади них оставалась могила без тела. Земля вновь закрылась, как будто ничего не было. Но место сияло бледным светом – знаком того, что здесь был тот, кто касался воли Богов.

На следующее утро после эксгумации в кабинете Заместителя Главы Министерства раздался телефонный звонок. Охрипший голос оперативного дежурного сообщил:

– Объект №21847… отсутствует на месте захоронения.

– Что значит «отсутствует»? – голос замглавы сорвался. – Он должен быть под охраной. Это же… это… Прецедент!

Через десять минут в здании министерства началась паника.

Собрали экстренное совещание.

На экране в конференц-зале отображалась спутниковая съёмка кладбища. Вчера на ней был чётко виден могильный холм. Сегодня – только ровная, гладкая земля. Без следов. Без нарушений. Даже дерн был словно нетронут.

– Кто-то умело замёл следы, – доложил майор разведки. – Камеры погасли в районе 4:10 утра. Электропитание не восстанавливалось до 6:20. Всё – как будто… заранее отключено.

– Это была операция. Или… ритуал, – пробормотал аналитик.

Глава МВД вошёл в зал, побледневший, с папкой в руках:

– У нас есть информация, что группа неизвестных лиц пересекла три охраняемые зоны и добралась до города в ночь с воскресенья на понедельник. Без единого досмотра. Их не записали ни камеры, ни блокпосты. Пропуск был предъявлен – пергамент ручной работы, на древнем языке. Подписан… кровью.

В зале повисла тишина.

– Вы что, смеётесь? – бросил кто-то.

– Нет. Мы проверили подлинность. Это… древний знак «Перепуска Миссии». Официально он числится как артефакт эпохи до объединения. Утерян. Сожжён в архиве.

– Кто его предъявил?

– Шестеро. Личности не установлены. Камеры не зафиксировали лиц.

***

В кабинете Канцлера доклад лежал перед ним, как приговор. Канцлер читал, не отрываясь. На виске – вена, что пульсировала, как готовый лопнуть шрам.

– Они… выкопали тело? – тихо спросил он.

– Да, господин Канцлер. И увезли. Мы не знаем куда. Ни одной зацепки. Мы подозреваем, что это связано с селением Лирема. Его родина.

– Почему мы не заблокировали выезд?

– Они выехали через закрытый участок лесной дороги. Военные патрули… не доложили. Говорят – не видели никого. Или… «потеряли память».

Канцлер резко встал.

– Вы не понимаете?! Это был Посланник! Мы его убили публично, как предателя. А теперь тело исчезло – в тишине! Как вы думаете, что подумает мир, когда об этом узнает?

– Мы… удержим информацию.

– Нет. Мир уже знает.

Он подошёл к окну. Вдалеке, на горизонте, горел странный свет – в небе, где не было солнца.

– Они начали Второй Суд, – прошептал он.

– Кто? – спросил министр.

– Те, кто старше империй. Старше войны. Богам возвращён Посланник. А мы – остались только с приговором.

Глава 8. Явление Богов и второй приговор

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо кровавым отблеском. В горах стих ветер. Воздух стоял неподвижным, как в ожидании слов, которые нельзя произносить без трепета.

В храме, выдолбленном в скале, горели сотни масляных ламп. Пол из черного сланца был покрыт узором из золы и соли – Печать Возвращения. В центре – каменный алтарь, на котором лежал деревянный гроб, накрытый тканью Первого Плаща. Его не вскрывали: древний закон гласил – тело Посланника не принадлежит миру после последнего дыхания.

Старейшины стояли в полукруге. Их руки были обмотаны верёвками покаяния, а лица покрыты пеплом. Позади – жители селения, все в молчании, даже дети. Никто не шептал. Никто не плакал. Воздух звенел ожиданием.

На рассвете было подано знамение – птицы покинули долину. Вода в роднике потемнела. Звезды накануне ночью располагались в форме символа суда.

Это означало одно: Ритуал будет принят.

Когда тень коснулась вершины алтаря, старейшина Фарел ударил в бронзовый гонг. Звук, глухой и могучий, разошёлся по горам, как зов древних сил.

– В этот вечер, – произнёс он, – мы возвращаем тело тому, кто его дал. Мы признаём, что мир пал. Мы не просим прощения. Мы свидетельствуем.

Он подошёл к алтарю и положил руку на гроб.

– В нём не мёртвый. В нём – решение. Печать. Суд. Да будут открыты Врата.

Две женщины подняли чашу из обсидиана, наполненную чёрной водой из источника Мертана. Одна капля была капнута на лоб каждого присутствующего. Тишина продолжалась ещё час – пока не взошла первая звезда.

Тогда за алтарем начал светиться воздух. Медленно, едва заметно. Будто ткань реальности становилась тоньше.

– Они идут, – прошептал ученик.

– Молчи, – сказала ему жрица. – Это не для слов. Это – начало.

Скала за алтарем засияла. Из воздуха вырисовывались силуэты – высокие, без лиц, из света и тьмы одновременно. В храм вошли Боги.

Они не ступали – они были. И каждый, кто был в храме, опустился на колени, сам того не замечая. Даже камень под ногами задрожал, как живой.

Боги остановились у алтаря. Один из них, чьё лицо было как зеркало, протянул руку. Печать загорелась. Плащ вспыхнул белым огнём, но не сгорел.

Тогда голос – не слышимый ушами, но ощущаемый костями – наполнил храм:

– Принято. Он возвращён. Суд продолжается.

По велению Богов все жители селения, жрецы и даже старейшины покинули внутренний зал, оставив только гроб и алтарь. Сквозь закрытые врата слышалось пение, не похожее на человеческое – ни голос, ни звук, но вибрация чистого смысла.

Прошло семь минут. Врата вновь открылись – сами, без прикосновений.

И они вышли.

Первым шагнул тот, кого уже знали как умершего. Его лицо было спокойно, но в глазах горел неземной свет. Он шёл босиком, неся на себе Плащ, который больше не был тканью – он стал светом. За ним – Сущности, что до этого стояли как призрачные тени. Теперь они были ясны. Это были Боги Суда.

Люди падали на колени, не по принуждению – по природе. Даже камни храма треснули от напряжения.

И тогда в небе над храмом разверзлась тьма. Без грозы, без ветра – просто расслоение неба. Из этой тени спустился Он.

Высокий, в чёрном одеянии, лицо закрыто капюшоном, за спиной – развевающаяся чёрная ткань, похожая на вечер. В его руке – Серп. Не орудие, но символ: лезвие из света, рукоять из живого корня, и кроваво-красная печать на перекрестье.

Он ступил на землю без звука. Вся природа замерла.

Это был Верховный Жнец.

Он подошёл к Посланнику и без слов протянул ему Серп.

Тот взял его обеими руками.

Мгновенно тело Посланника охватило пламя – не обжигающее, но очищающее. Его плоть стала светом. Он вознёсся чуть над землёй. Глаза, голос, движения – всё преобразилось. Он уже не был человеком. Он стал Фигурой Огня.

И тогда Он заговорил. Голос, пронизывающий умы и сердца, одновременно говорящий изнутри каждого:

– Поскольку был проведён обряд Прощения, гнев Богов удержан. Суд не окончен – он лишь отсрочен.

Небо затрещало. Горы глухо отозвались эхом.