Антон Власкин – Японские призраки. Юрей и другие (страница 17)
Советы дилетанта: Мицуко Каваи нельзя назвать совсем уж кровожадным юрей. Если её современные призрачные «сёстры» оставляют за собой горы трупов, то маленькая девочка ведёт себя относительно деликатно и всего лишь надеется найти себе товарища, подругу или маму на ближайшую вечность. Зная о некоторых слабостях Ми-тян, можно принять превентивные меры и быстро ретироваться со спорной территории. Например, вас должны насторожить волосы, которые время от времени выплёвывает водопроводный кран. Постоянная влажность, образующаяся на пустом месте, странные тени в лифте, на крыше и вблизи квартиры. Наконец, если с вами или вашим ребёнком заговорила ванна, полная воды, это ещё один повод насторожиться. В наших краях подобные фокусы мог бы проделать водяной, но этот герой живёт в сельской местности и в город не стремится. Если кран вышел из-под контроля и заливает ванну грязной водой, это повод бежать немедленно: скорее всего Ми-тян или её ближайший аналог раздражён и ринулся в наступление. Впрочем, возможно, речь идёт всего лишь о сбоях в системе водоснабжения и нужно срочно вызвать аварийную службу. Решать, как всегда, вам.
Пытаться решить вопрос силовым путём будет крайне неразумно. Взвинченная Мицуко с лёгкостью крушила толстый железный лист — вряд ли ваша голова прочнее. Кроме бегства можно испробовать опыт Ниттирэна, кидавшего в воду камни с текстом сутр, но тут нужно обладать полной уверенностью в своём духовном совершенстве. В случае неуспеха камни могут вернуться к вам, нанеся немалые повреждения. Решение успокоить маленькую утопленицу, присоединившись к ней навсегда (например, заключив её в свои объятия), отвергается как крайне неконструктивное.
Личное дело:
Оруи-сан и топь Касанэ
История призраков болота Касанэ не так известна, как повести о юрей, приведённые выше, но вполне заслуживает того, чтобы привести её здесь. По ходу повествования станет заметно, что некоторые сюжетные повороты удивительно напоминают историю Оивы-сан; случайность это или нет, сказать сложно, так что оставим этот вопрос на суд каждого читателя. Между тем эта история интересна тем, что являет собой пример действий юрей в течение нескольких поколений. Как несложно заметить, обычный призрак направляет свою месть против тех, кто навредил ему лично, но в этом случае месть тянется сквозь многие годы, поражая тех, с кем мстительный юрей не был даже знаком. Можно считать, что подобная концепция много позже была взята на вооружение мрачной героиней фильма «Проклятие».
Всё начинается с того, что мирный слепец по имени Соёцу отправился получить старый долг с одного знакомого самурая. Попрощавшись со своей дочерью Оруи-тян, он отправился в гости, надеясь получить хотя бы часть причитающихся денег. Дело, однако, не задалось: его должник, самурай Сидзаэмон, отказался платить что-либо, а когда старик попробовал настаивать, живо схватился за меч. Дело происходило в эпоху сёгуната Токугава, и с самураями было опасно спорить. Взмах меча, ещё взмах — и наглый кредитор повалился, опрокидывая всё, до чего смог дотянуться! Сидзаэмон не стал долго переживать и сбросил тело в мрачную топь Касанэ, находившуюся неподалёку, тем самым запустив колесо этой мрачной истории. Вернувшись домой, он умиротворённо выпил саке и приказал жене размять ему плечи. Но, как выяснилось, покойный слепец тоже оказался решительным юрей и не стал тянуть с возмездием. Руки жены внезапно превратились в руки старика, а мрачный голос из-за спины заскрипел обвинения и проклятия. Самурай обернулся — и о ужас: его спину разминал страшный юрей с кровоточащими ранами! Сидзаэмон выхватил катану и рубанул по привидению — видимо, надеясь, что благородному клинку и призрак нипочём. Естественно, никакого Соёцу за спиной не оказалось, а на пол со стоном упала жена душегуба. Тех, кто прочёл историю Оивы-сан, подобный поворот не сильно удивит, но злодей Сидзаэмон был шокирован. Не обращая внимания на плач малютки сына, заливающегося слезами в колыбели, он выскочил на улицу. Дух Соёцу маячил то тут, то там, и убийца тщетно пытался поразить его богатырскими ударами. Погоня за призраком привела Сидзаэмона к топи Касанэ, где он совсем недавно избавился от улик. Мертвец последний раз показался над булькающей бездной и исчез, а наш антигерой, размахивая мечом, устремился в топь и был немедленно поглощён ею. Месть свершилась, и мятежный дух успокоился! Так подумал бы торопливый слушатель этой истории и оказался бы совершенно не прав.
В домах убитого и убийцы остались дети: малютка Синкети и Оруи-тян. Они-то и стали главным звеном в этом повествовании, которое, подобно повести об Оиве-сан, напоминает небольшой сериал.
События продолжились в Эдо спустя почти двадцать лет. Синкети превратился в юношу тихого нрава (чем сильно отличался от покойного отца) и приятного обликом. Позабыв своё самурайское происхождение, он устроился слугой в некий богатый дом, где пленил всех скромностью и красотой. Дочь его хозяев Охиса настолько привязалась к своему слуге, что со стороны это выглядело уже просто неприлично. Впрочем, родители девушки смотрели на всё это, как на баловство, и Синкети продолжал повсюду сопровождать молодую госпожу. Очень часто их путь лежал в музыкальную школу госпожи Оруи. Прекрасная учительница музыки терпеливо щипала струны сэмисэна и слушала, как её ученицы завывают не в такт и не в лад. Конечно же, это была та самая дочь слепца, и встреча её с Синкети была далеко не случайна.
Синкети был так скромен и прекрасен, что все местные красавицы, оказавшись поблизости, тут же начинали признаваться в нежных чувствах к молчаливому слуге. Синкети стыдился и отнекивался, Охиса страдала от ревности и кусала губы, и только Оруи-сэнсэй смотрела на всё это ребячество со сдержанностью старшей наставницы. Как было сказано выше, многие японские истории о привидениях напоминают сценарий мексиканского сериала — конечно же, до того момента, когда на сцене появится сам юрей.
В один прекрасный вечер Охиса обнаружила, что она забыла нотную тетрадь в музыкальной школе Оруи-сан, и, конечно же, за потерянной тетрадью был послан расторопный слуга.
Синкети явился за нотной тетрадью, но совершенно неожиданно в его руках вместо тетради оказалась сама Оруи-сэнсэй! Какая там сдержанность старшей наставницы! Оруи-сан оказалась более страстна, чем все её молодые ученицы вместе взятые. Она немедленно призналась в горячей любви, и скромняга Синкети, не желая огорчать уважаемую сэнсэй, тут же покорился обстоятельствам. Некоторая разница в возрасте придала происходящему приятную пикантность.
Наутро наступила неожиданная расплата. Некий негодяй, увивавшийся возле процветающего дома, сказал хозяевам Синкети, что он посещал дурные места, и те выступили в роли «человека из китайской пьесы». В китайской пьесе порою сюжет строится на том, что некий злодей говорит страшную гадость о неком добром человеке, и этой гадости все немедленно верят, после чего сюжет набирает обороты. Несчастный юноша был выставлен из дома вместе с узелком, в котором уместилось всё его небогатое имущество. Но чёрная полоса часто сменяется белой! Оруи-сэнсэй не замедлила принять к себе несправедливо обвинённого слугу, и стали они жить-поживать, а Охисе осталось только губы кусать.
Казалось бы, перед нами настоящий хеппи-энд: два рода, разделённые кровной враждой, оказались примирёнными спустя поколение. Любовь и страсть победили кровь и ненависть! Так сказал бы читатель европейских легенд и был бы совершенно неправ. Дело происходит в Стране восходящего солнца, и тут не стоит недооценивать кровь и ненависть, тем более что их призрачное воплощение ещё не ушло со сцены. Верные старые слуги о чём-то в этом роде догадывались и умоляли Оруи-сан немедленно разойтись с молодым человеком, но куда там!
Расплата не заставила себя ждать. Однажды Оруи-сан попыталась заглянуть на одну из полочек домашнего шкафа. Пустяшное, казалось бы, дело, но и его она совершить не смогла! Полочка застряла и не открывалась, несмотря на все рывки, а на голову несчастной свалилась толстая костяная пластина. Её использовали для игры на сэмисэне, и она невесть как оказалась на шкафу. Оруи-сан оказалась в постели с замотанной половиной лица, а её бывшая ученица немедленно оживилась, справедливо решив, что пришло время для любовного реванша. Увы, Синкети оказался морально нестойким молодым человеком и быстро попал под чары своей бывшей хозяйки, которая, между прочим, решила бежать из дома вместе с бывшим слугой. В планировании бегства принял самое живейшее участие тот самый негодяй, благодаря болтовне которого Синкети в своё время был изгнан своими хозяевами.
В это время пустячная рана на лице Оруи-сан превратилась в чудовищную опухоль, совершенно поглотившую половину лица. Сходство с трагедией Оивы-сан в этом сюжетном повороте просто потрясающее, но его можно отнести на счёт случайности. Пресловутый негодяй не упустил возможности навестить несчастную и поглумиться над её горем, заметив, что красавец Синкети уже не польстится на подобное чудище! Последний уже был готов отправиться в дальний путь, когда в дверях показалась его бывшая возлюбленная. Половина её лица была замотана, а та часть, что осталась свободной, поражала неподвижностью и белизной. Синкети поспешил усадить Оруи-сан в паланкин, чтобы поскорей вернуть её домой, но в ту же минуту в комнату вбежала служанка Оруи-сан и, обливаясь слезами, сообщила, что её хозяйка скончалась! «Кто же сидел в паланкине?» — спросите вы. Никто! Паланкин был пуст, и только костяная пластина — причина смерти несчастной сэнсэй — лежала на полу.