Антон Власкин – Японские призраки. Юрей и другие (страница 12)
Японские зимы не так уж и свирепы, если сравнивать их, например, с сибирским вариантом, но много ли надо для двух маленьких мальчиков. Дети закутались в одеяло и прижались поплотнее друг к другу. Начавшаяся метель накрыла их, и вскоре страшная история закончилась. Дети не вполне покинули наш мир, оставшись привязанными к своему жалкому прибежищу — старому одеялу, сохранившему их последний разговор.
Хозяин гостиницы выяснил, где сироты нашли свой последний приют. Он доставил футон в храм, возле которого дети были похоронены, и попросил монахов закончить эту печальную историю. Мольбы за невинные души детей сделали своё дело. Жуткий ночной разговор прекратился, несчастная семья воссоединилась, а хозяин гостиницы вернулся к своим делам, которые больше не омрачались дыханием потустороннего.
Советы дилетанта: Прежде чем раздавать мудрые советы, хотелось бы отметить пару интересных моментов, касающихся этих событий и самого города. Историю о футоне из Тоттори до западного читателя донёс знаменитый японист Лафкадио Хёрн. Тоттори и сейчас остаётся самой малонаселённой префектурой в Стране восходящего солнца, а во времена Хёрна это был и вовсе глухой уголок, бедный населением и богатый фольклором. Интересно, что известность в Японии эта история приобрела именно после хёрновского англоязычного пересказа. Сам город является родиной мангаки Миздуки Сигеру. Его манга «Ге Ге Ге но Китаро» была настолько популярна, что в 2010 году аэропорт города Тоттори Йонага был переименован в Йонага Китаро. Интересно, что Мидзуки Сигеру является надёжным свидетелем встречи с ёкаем Нурикабэ.
Что касается советов. Если бы кто-то из нас оказался в данной ситуации, то простейшее решение — это сменить комнату в гостинице. Призраки привязаны к своему последнему убежищу и за вами не последуют. Люди для них — всего лишь безликие слушатели последнего разговора. Было бы гораздо справедливее, если бы несчастные братья не продолжали кутаться в старый футон, а нанесли бы визит вежливости своему бывшему арендодателю, который выставил их на мороз. Золото, а не человек! Целое одеяло оставил! В этом вопросе был бы уместен вариант, который довела до ума Исое, сняв скальп с негодяя, погубившего её.
Так что, если представить, что кто-то из нас оказался в этой истории, правильнее всего будет найти домовладельца, выгнавшего мальчиков, и в кровь разбить ему морду. Ну а потом сообщить властям о непреднамеренном убийстве несовершеннолетних.
Личное дело:
Плачущий камень у горы Сайё но Накаяма
Те, кто знаком с легендами Крымского полуострова, могут подтвердить, что немалая часть сюжетов, родившихся под горячим южным небом, касается одушевлённых камней. Камней и валунов на горных крымских дорогах хватало во все времена, и многие из них обладали не очень хорошей репутацией. Сюжеты легенд особым разнообразием не блистали. Как правило, речь шла о неком великом грешнике (грешнице), сребролюбце, святотатце или просто злодее. Совершив очередную пакость, вышеупомянутый негодяй (негодяйка) удостаивались особой кары небес. Раздавался грохот, вопль, подлец исчезал, на его месте появлялся камень. Все эти камни объединяла одна общая черта: с наступлением темноты они начинали издавать негромкие, но вполне различимые стоны. Некоторые, впрочем, служили источником зловещих звуков и днём, достаточно было приложить ухо к породе. Народное воображение не затруднялось с объяснением подобных странностей, помещая душу грешника в глубины камня, где ей и надлежало пребывать до Страшного суда, после которого милосердный Создатель несомненно отправит её в глубины ада.
Впрочем, я отвлёкся, и нам надлежит перенестись из близкого Крыма в далёкую Японию. Таинственные валуны, обладающие странными свойствами, не такое уж и редкое явление на Японских островах. Часто причины сверхъестественной активности камней остаются неизвестными, и людям остаётся лишь принимать без объяснений загадочные проявления магии камня. Например, на острове Кюсю возле городка Такитихо есть камень, при приближении к которому вопящий младенец мгновенно замолкает. Где-то неподалёку от городка Окаяма находится валун, способный издавать неразборчивый шёпот с наступлением темноты. Совсем уж экзотические легенды сообщают о камне-вымогателе (он негромко требовал мисо у проходящих мимо путников) и о камне-пророке (валун издавал звучный предостерегающий крик, если мимо него проходил человек, чьей жизни угрожала опасность). Никаких сведений, что эти куски горной породы были каким-то образом связаны с призраками, нет.
Между тем на одной из гравюр серии «Пятьдесят три станции дороги Токайдо» кисти Хиросигэ изображён валун, с которым связана история, касающаяся духа убитой женщины. На гравюре изображена дорога вблизи двадцать пятой станции Ниссака. В центре вышеупомянутой дороги расположился камень внушительных размеров, возле которого собрались любопытствующие путешественники. С этой достопримечательностью была связана одна из загадочных историй, которыми богат любой древний тракт.
Краткая версия легенды звучит следующим образом. Когда-то возле этого камня банда разбойников напала на беременную женщину, спешившую по дороге, ограбила и убила её. Жестокость негодяев поразила даже камень, и с тех пор с наступлением сумерек валун начинал негромко всхлипывать и плакать, скорбя о несчастной (а может, и о человеческой природе вообще). На мой взгляд, история короткая и лишённая подобающей развязки, так что будет уместно изложить более развёрнутую версию.
Камень действительно стал свидетелем страшного преступления. В те времена, о которых принято говорить «мукаси, мукаси…», возле него пересеклись пути женщины по имени Оиси и бродяги-ронина Гоэмона Тодороки. Оиси-сан была беременна, причём судьбе было угодно распорядиться так, что время схваток настигло её в дороге. Единственным человеком, оказавшимся поблизости, был обнищавший вояка. Оиси обратилась к нему с просьбой о помощи, обещая заплатить за своё спасение. Увы, упоминание денег (а может, и их демонстрация) стало роковой ошибкой. Несчастной женщине попался редкостный негодяй, рассудивший, что нет смысла довольствоваться частью там, где можно получить всё. Разбойное нападение вместо помощи — вот что получила Оиси. Размахивая мечом, негодяй бросился в бой, но, так как рубакой он был неумелым, а жертва попыталась увернуться, первый удар обрушился на камень. На клинке появилась внушительная зазубрина, но для Оиси это не имело никакого значения. Бежать она не могла, и второй удар оказался смертельным. Как именно рубил Гоэмон, не вполне понятно, но результатом скользящего удара стал располосованный живот Оиси. Разбойник схватил деньги и убежал прочь, а из рассечённого живота вывалился младенец. Появление его на свет было не вполне естественным, и крошечный комочек жизни не мог даже кричать.
Именно в этот миг безмолвный валун обрёл голос. Над дорогой разнёсся отчаянный плач. Камень кричал и рыдал так громко, как никогда не смог бы завопить ни один младенец. Монах, неторопливо шагавший по дороге, услышал этот отчаянный зов и поспешил на помощь. Мимо него быстро прошёл оборванный ронин, но на вопрос, что же там такое случилось, ничего внятного он не ответил. Камень, с которым слилась душа убитой, продолжал стенать, подгоняя приближавшегося человека, и замолчал только тогда, когда он добежал до места трагедии. Увидев зарубленную Оиси, монах, конечно же, сразу понял, почему встреченный ронин был так немногословен и тороплив, но какое теперь это имело значение? Бросить новорождённого и безоружным пуститься в погоню за головорезом было бы совершенно бессмысленным поступком, и благочестивый муж, взяв младенца на руки, поспешил в храм.
Несмотря на экстремальные обстоятельства появления на свет, младенец выжил. Мальчонку оставили при храме расти и набираться ума. Конечно же, все обстоятельства его рождения и гибели матери были ему отлично известны. Как правило, такие воспитанники со временем принимали постриг, становясь монахами, оставаясь до конца дней при том самом храме, где они провели детство. В случае с нашим героем всё сложилось несколько иначе. Отохати (такое имя получил мальчик) исправно мёл храмовый двор, учил сутры и творил молитвы, но однажды он удостоился вещего сна. Милосердная Канон, которой он усердно молился, явилась ему и посоветовала попрощаться с храмом и найти себя в миру. Богиня была весьма конкретна в своих рекомендациях и посоветовала избрать путь оружейника — если быть совсем точным, мастера по заточке и полировке клинков.
Отохати не стал спорить с высшими силами и, покинув храм, отправился странствовать по Японии. Наверно, покидая знакомые с детства места, он задержался у придорожного валуна, украшенного царапиной от удара мечом, где его когда-то нашли. Конечно, с тех пор камень не издавал отчаянного крика, но припозднившиеся путники уверяли, что с наступлением темноты он начинал едва слышно всхлипывать и плакать.
Прошло немало лет, Отохати прошёл долгое и кропотливое обучение и стал мастером-оружейником. Уже не мальчик, но муж открыл свою собственную мастерскую и принялся зарабатывать на хлеб, приводя в порядок мечи, оказавшиеся не в лучшей форме. Начало работы новой мастерской ознаменовалось весьма необычным эпизодом. Один из первых клиентов Отохати оказался немолодым ронином, пожелавшим привести в порядок свой меч. Клинок украшала внушительная зазубрина, наводящая на мысль о том, что владелец пробовал им дробить камень. Взяв меч, разглядывая его то так, то этак, Отохати между делом поинтересовался, где это почтенный воин умудрился так удружить своему оружию. Ронин, размышляя о чём-то своём, ответил, что неудачно рассчитал удар и рубанул по камню в окрестностях горы Сайё но Накаяма. Отохати перестал разглядывать меч и уточнил, когда именно произошёл прискорбный эпизод. Клиент назвал тот самый год, когда молодой мастер появился на свет. Отохати перехватил меч поудобнее и, не меняя тона, поинтересовался, не связано ли повреждение оружия с убийством беременной женщины, встреченной возле придорожного валуна? Ронин не сказал ни слова, но выпученные глаза и побледневшее лицо были красноречивее любых объяснений. Отохати прекратил расспросы и представился, после чего со всей силы рубанул своего несостоявшегося клиента, отделив голову от туловища.