И страшно побледнел,
Как будто привиденье
Ужасное узрел.
А старец, ухмыляясь,
По горнице скользнул,
Поклоны всем отвесил
И глазками сверкнул.
На посох опираясь,
Приблизился бочком
И обратился к Торни
Шуршащим голоском:
«Ты что же, Торни-воин,
Совсем меня забыл —
Уж день, как воротился,
А все не навестил.
В чащобе непролазной
Тоскливо старику,
Решил я сам явиться
К могучему сынку.
Не может быть, чтоб смерти
Ты скорой ждал моей,
Таких, как ты, немного —
Заботливых детей.
Но вижу я, что долю
Свою мне долго ждать,
Тебе ведь дел немало
Приходится решать.
Ну ладно, не пугайся,
Лишь медом угости.
Коли нужда случится —
Ты знаешь, как найти.
Тогда и разберемся,
Что ты мне задолжал.
Прости великодушно,
Что пляске помешал».
Стуча зубами, Торни
Пришельцу рог несет.
И старичок неспешно
Горячий тянет мед.
«Хороший мед, хозяйка!
И силой, и теплом,
Ну ладно, веселитесь,
Не поминайте злом!»
К дверям прошаркал бодро
И скрылся в темноте,
Как будто не являлся
На пир, как злая тень.
Не клеилось веселье
С уходом старика,
И в песнях слышен отзвук
Ехидного смешка.
Сидел хозяин молча
И глаз не поднимал,
Обеими руками
Глубокий рог сжимал.
Хмелеющие гости
Валились под столы,
Огонь в большом камине
Укрыт плащом золы.
Напившегося Торни
Снесли опочивать,
Немного кто способен
Был на ногах стоять.
Дворовые проворно
Посуду унесли,
