Антон Тутынин – Вспыльчивый барон Кенинг. Книга 3 (страница 38)

Короче, брать с этой империи кроме природных и человеческих ресурсов Вальтеру было нечего. То же рабство и кабала крестьян, к примеру, были слишком глубоко встроены в государственную структуру, чтобы безболезненно перестроить и интегрировать в свои планы эту громаду. А значит и без большой крови там не обойтись — только под снос.

Потому Вальтер не обольщался. Основная причина лететь сюда заключалась именно в его семье и в торговых сделках, а не в попытке подлизать жопу новому императору. Напротив, если Вальтеру не понравится нынешняя власть, он может и вовсе послать официальную Империю на три буквы, заявив о своей независимости и самостоятельности. После чего начать с чистой совестью захват территорий и угон людей на свои земли, постепенно расширяя личные границы. Сил у него более, чем достаточно, для подобного сценария! Особенно, если орден всё-таки решит сменить место жительства. Или, в крайнем случае, поднимет на воздух центры крупнейших городов страны, обезглавив своего вероятного врага и породив хаос на его территории. Он ведь не обещал не взрывать аристократов. Только не жечь сами города и население! А слово он своё всегда держит.

Десяток километров, что остался до города, проходил по центральному тракту — широкой дороге, мощёной на римский манер. Даже с высоты Гелиоса было видно, что камни лежат здесь сотни лет, а сам тракт давно не подвергался ремонту, изобилуя сколами, выбоинами и вымоинами.

Тем не менее, их группа, состоявшая из девяти всадников, словно ледокол прорубалась сквозь людские потоки не сбавляя ход. Мужики, мастеровые, и даже некоторые чиновники империи уступали им путь, охая от испуга, да возводя пред собой символ веры в Исток. А всё потому, что Вальтер в своей огненной броне ехал первым, до усрачки пугая обывателей.

— Странно. Я думал, меня сразу остановят из-за внешнего вида, начнут разбираться кто и откуда. А здесь даже постов нет, не говоря уже о патрулях. Разгильдяйство! — ворчал сам себе под нос барон Кёнинг. И как видно боги его услышали.

В общем, накаркал.

За пару километров до посада, окружавшего сам город, им навстречу выехал большой конный патруль, состоящий из рейтар в полной боевой экипировке: тяжёлые шпаги, пистоли, мушкеты, и даже короткие луки были к сёдлам приторочены, ну а корпус бойцов был закован в толстые кирасы, способные остановить даже пистолетную пулю. Артефактов при них не наблюдалось.

— Стоять на месте именем императора! — окружили их тотчас, перекрыв по сути дорогу в оба направления. Но другие путешественники не возражали, и даже постарались разбежаться в разные стороны, оказавшись как можно дальше от места стычки.

— В чём дело? — взял слово барон.

— В чём дело?! Ты себя видел, чучело? Сними шлем, сдайте оружие, и следуй за нами, — со стороны рейтар говорил капитан городской стражи, вынужденный реагировать на странные донесения. Ему не улыбалось бегать на посылках у церкви, однако проигнорировать сообщение о появлении явных огнепоклонников он не мог. А потому с отрядом выехал из города, дабы разоружить нарушителей за пределами жилой зоны, где ущерб был бы минимален.

— Я барон Вальтер Кёнинг, а это мои люди — дружина, и придворные чародейки, — шлем его разъехался в стороны, собравшись на плечах в виде высокого воротника, благодаря чему все смогли увидеть его лицо и цепь с медальоном владения, где были выбиты его регалии и символ барона, — Я и сам чародей, так что оружие мне ни к чему. Ещё вопросы, капитан?

— Барон Кёнинг, ваше благородие, — тут же подобрался тот, поклонившись, — Вынужден сообщить, что вас обвиняют в нарушении правил вражды, в угоне крестьян с земли Хасельхофов, с последующей продажей их в рабство. Вы обязаны прибыть в дворянский суд, на слушание вашего дела. Через… — тут капитан задумался, что-то вспоминая, — через пять дней.

— Интересно, почему я до сих пор об этом не знаю? Не прибудь я в столицу, и меня бы признали клятвопреступником. Так?

— Не могу знать, ваше благородие, — быстро поспешил снять с себя вину капитан, — Моё дело лишь сообщить вам об этом, а кто доставлял послание в ваши земли — не наше дело! Ах да, и о вашем внешнем виде я также вынужден доложить в Палату Совета Общин. Ношение символов огня запрещено императорским указом ещё семьсот лет назад.

— Учту. У тебя всё, капитан?

— Так точно, ваше благородие… Нет! Не всё! — соскочив с лошади, он низко склонился, до самого пояса продолжая говорить, — Прошу простить меня за оброненную недавно фразу про «чучело». Я не думал, что аристократ будет носить подобное!

— Прощаю. Иди, — проводив взглядом растерянных солдат, со сдержанной жадностью разглядывавших его спутниц, барон нахмурился. Проблемы уже начались, а они ещё даже в город не вошли.

— Что за история с угоном крестьян? — нахмурилась Электра, — Я чего-то не знаю?

— Без понятия. По землям Хасельхофов я не грабил, разрушил только сам особняк. Вероятно, кто-то прикрылся моим именем, либо улики банально сфабриковали, чтобы лишить меня титула. Работорговля гражданами империи с соседней империей приравнена к предательству дворянства и самого императора…

— И что будем делать?

— Ничего, — ухмыльнулся барон, — Чем ближе я к столице, тем большее отвращение испытываю. Здесь буквально смердит человеческими пороками и гнилью! — сморщив нос, Вальтер скривился всем лицом, — Я всё меньше хочу просто быть здесь, не говоря уже о том, чтобы вести дела с местными. Идём…

Глава 25

Посад любого современного города представлял собой нагромождение мелких домиков, хибар, трущоб и просто каких-то шалашей в особо убогих районах, располагавшихся близко к сточным каналам города, благодаря чему был похож на настоящий человейник. Хоть какой-то порядок поддерживался стражей вдоль основных торговых трактов, выходивших из основного города, располагавшегося за стеной, между ними же царило по сути беззаконие. При том беззаконие самое беззубое и неорганизованное — считай те же банды гопников, карманников-одиночек, наркоторговцев самого низкого пошиба и прочей швали. За стенами же располагалась публика куда более презентабельной, если можно так выразиться, торговавшая не только чистейшим гашишем, но и кристаллами льда для чародеев, а уж домушники и вовсе представляли собой целую гильдию, где можно было купить защиту от грабежей, чем многие богатые люди успешно пользовались. На стражу полагаться было опасно — ещё и сам виноват останешься!

И вот теперь Вальтер, Электра, Самина, Наяна, Симона, а также четверо воинов барона — Горыня, Артур, Булат и Тиран — двигались по одному из таких трактов с осторожностью, и даже сдержанным омерзением посматривая по округе.

Опасаться здесь было особо нечего, ибо день, и их внешний вид не располагал к близким знакомствам, — особенно Вальтера. Однако быть настороже за пределами земель Вальтера уже вошло в привычку у всех без исключения в этой группе.

Да и посмотреть здесь было на что, а также послушать.

— Да те отвечаю, чистейший гашиш! Не разбавленный! Сам такой курю и жую — уносит в самые небеса!

— Не, дорого… Может в долг?

— А хер тебе не дать пососать? В долг…

— Стой! Держи воришку! — орал хозяин лотка с фруктами и овощами вслед оборванцу лет пятнадцати.

— Кхе…! — получил тот неожиданно в челюсть локтем от прохожего.

— На! — от хозяина лотка, догнавшего воришку сразу последовал пинок по рёбрам, — Сучий сын! Ублюдок, чтоб ты сдох!

— Эй, Гимон! Лоток! — крикнула какая-то баба в стороне. После чего хозяин бросился вслед за целой стаей ребят, что облепили его сокровищницу.

— Мрази! Убью! — словно взбесившийся медведь начал он гоняться за юркими мальчишкам. Но беспризорники лихо растворились в толпе, и даже избитый первый исчез незаметно.

— Ларей, слушай, а пришли ещё раз свою дочку… По хозяйству мне помочь, а? А я тебе серебряный один прощу.

— Хе. Понравилась значит, милздарь Кумиш?

— Ну дык…! Пятнадцать лет всего, да такая ласковая, — мечтательно прошептал богато одетый мужчина другому, куда более бедному, — Пришлёшь?

— Вечером жди. Чего бы уважаемому человеку и не помочь?

— Добро! За тобой тогда ещё два серебряных.

— Маленькая сука! Дрянь! Ты думаешь, я тебя просто так кормлю?! Благодари Исток, что я вообще тебя подобрала! Сердце у меня слишком доброе видать, — раздавались шлепки и хриплый женский голос из окна далёкой покосившейся лачуги, что стояла в одном из переулков, — Хватит уже на моей шее сидеть, шалава малолетняя! Иди и без серебряной куны не возвращайся! А я знаю? Ноги раздвинь перед стражей али бандитами, если красть не умеешь, — тринадцать лет есть уже, да и кровь идёт — я сама видела. И даже не думай сбежать — враз парни Хилого прищучат. Уж я-то кого попросить знаю! Пшла вон, пёсья кровь!

Вскоре из этой хибарки вышла небольшая щуплая девочка вся в слезах, и с щеками красными от побоев. С губ её стекал кровавый подтёк. Одета она была неброско, но было видно, что когда-то платьице шилось из хорошей ткани и руками умелого мастера, хоть и пережило с тех времён море невзгод. Но что особенно удивило Вальтера, так это невиданная для этой местности чистота девочки, как душевная и аурная, так и телесная. Даже следов застарелых болезней не было заметно. Было впечатление, что эта кроха вообще не отсюда! Другие же местные выглядели словно куча грязи, размазанной по ауре неровными мазками. А уж какой здесь стоял запах нечистот и мерзких грехов, было просто не передать словами! Вальтер уже пожалел, что не перелетел эту местность по воздуху.