Антон Тутынин – Враг Сальдисской Империи (5) (страница 42)

— Всё, — констатировал я, глядя на результат своей работы. Бланка теперь лежала абсолютно голой перед нами, вся в рубцах и остатках истлевшей пижамы. На постели также были видны подпалины и следы моего огня. Но я был доволен полученным результатом! — Пальцы её пока будут сильно болеть, но восстановление уже идёт. Часть нервов повреждена, из-за чего левая рука частично потеряла подвижность, но надеюсь под действием элексиров со временем и она восстановится — женское тело куда живучее мужского. Кости к счастью остались целы — болезнь не успела затронуть их ткани, так что деформации удалось избежать. Как поправится, даже шрамов не останется!

Улыбнувшись, я обернулся на уже своего барона, сидевшего закрыв руками лицо. Я был абсолютно уверен что теперь-то он встанет на мою сторону целиком и полностью.

— Эй, Аргон, старина, ты как там?

— Господин! — стоило ему отнять ладони, как на меня уставлялось залитое слезами лицо. При этом голос мужчины был наполнен твёрдостью камня, — Я клянусь служить вам верой и правдой до конца своих дней! — опустившись на колено, барон Сторн низко склонил голову, — Умоляю, спасите жизни моих детей, и у вас не будет преданней последователя!

Мысленно я даже поаплодировал прозорливости аристократа. Он не юлил, не торговался, не ждал пока я вылечу всех его детей, чтобы попытаться меня обмануть. Нет. Дав присягу немедленно он не просто перехватил инициативу, но и оказал мне высочайшее доверие! Теперь, если я не вылечу его детей, я буду выглядеть достаточно мерзко чтобы моя репутация упала ниже дна не только среди аристократов, но и среди жителей его деревни. Ведь служанку-то я вылечил первой!

— Кончено, Аргон. Идём. Но сперва, — на моей ладони зажёгся беленький огонёк, начавший испускать вокруг себя ауру чистоты. Её не хватило бы для нанесения вреда животным или людям, но против бактерий это излучение должно было быть смертельным. Я ведь не забыл, что проказа распространялась через воздух и дыхание больных! Все помещения особняка нуждались в обеззараживании.

Первый огонёк отлетел от меня, поднявшись в воздух. Покружил по комнате, после чего от него отделился ещё один огонёк. От них ещё два, а от тех уже все четыре. Я открыл дверь комнаты и белые язычки пламени начали разлетаться по всему этажу, распространяя вокруг себя ауру, выжигающую любую мелкую жизнь. При этом они всё ещё продолжали делиться, вскоре превысив числом полсотни. К вееру все коридоры и комнаты третьего этажа будет залиты моим белым светом!

— Болезнь всё ещё живёт в этом воздухе. Мой огонь убьёт её, где бы та ни находилась. Идёмте к вашим детям, товарищ Сторн. Пора поставить их на ноги. Империуму нужно много умных и здоровых детей! Какого бы происхождения они ни были. Я сразу за вами, — пригласив того идти вперёд, я с удовольствием следил за переменами, произошедшими с человеком. В то закрытое крыло здания, где медленно умирали его дети, он теперь заходил твёрдо, словно бросаясь в бой. Больше не было той обречённости и бессилия в его походке, что сопровождала молодого вдовца. Молодого по моим меркам, конечно же. Что в сущности тридцать девять лет для мужчины?! Ерунда! Успеет ещё раз жениться и новых детей заведёт!

Пусть он и выглядел в силу особенности времени лет на сорок пять. Это не имело большого значения для мужчины — главное чтобы новая жена была молодой и дети не заставят себя ждать.

Первой в списке была его вторая дочка, самая младшая из заболевших — Эмилия. Её спальня была самой большой. Наполненная куклами, цветами и красивыми картинами с изображением моря, кораблей и ярких пейзажей. Помещение создавало невероятно светлое впечатление. Чего не сказать о самой девочке, сидевшей на краю кровати и державшей куклу с разбитой головой. Судя по осколкам, головы у них были из фарфора. Рядом беззвучно стояла вторая служанка, ухаживавшая за детьми — Аделина. Она молча поклонилась барону, поспешив выйти дабы не смущать нас своим присутствием. Её обезображенное лицо скрывалось под низким капюшоном белой хламиды, покрывавшей всё тело до самого пола.

— Эллиечка, что случилось? — присел барон перед дочкой, чьё лицо и руки были замотаны в бинты. На служанку он даже внимания не обратил, — Твоя любимая кукла сломалась?

— Ненавижу их... — отбросив игрушку, заявила девочка лет пяти-шести, — они ненастоящие. Неживые. Даже когда я умру они такими и останутся — белыми и красивыми. С вечной улыбкой на лице... Не дари мне больше кукол, папочка, — уже сквозь слёзы добавила девочка, обняв за шею своего отца.

Какое-то время она тихонько плакала, пока Аргон что-то шептал на ушко дочери, гладя её по спине. А спустя пару минут живые но уставшие глаза Эллии наткнулись и на меня, приоткрывшись в удивлении.

— Прошу меня простить за недостойное поведение. Я не знала что у нас гости, — отстранившись от отца, словно взрослая дама, девочка присела в реверансе, прогнав из голоса всякую детскость. — Разрешите представиться, Эллия Сторн, баронесса.

— Очень рад встрече, — слегка поклонился я в ответ, — Вальтер Кёнинг, Бессмертный Император!

После чего присел перед ошарашенным ребёнком на одно колено чтобы наши лица были на одном уровне. Хотя бы примерно.

— Ну что, Эллия, готова лечиться?

— Папа? — та поглядела на улыбавшегося Аргона, ища пояснения.

— Мы уже вылечили Бланку! Его императорское величество очень сильный чародей!

— Готова! — уже сквозь улыбку на меня смотрели глаза, обрамлённые повреждённой кожей. В уголках зелёных омутов проглядывались новые слёзки. — Готова, господин Кёнинг!

— Товарищ, — ткнул я её кончиком пальца в носик, торчавший из под бинтов, — Товарищ Кёнинг! Мне не нужны слуги. Мне нужны друзья и единомышленники! Идём, красавица. Аргон, снадобья готовы?

Лечение началось также как и со старой служанкой. Мы уложили девочку на постель, напоили лекарствами и медленно уничтожили все поражённые ткани, одновременно ведя заживление. К сожалению, маленькие пальчики Эллии на левой руке получили очень обширные повреждения, отчего всё ещё сохранялась опасность их ампутации. Но Аргон уверил меня что нанятый им целитель справится с подобной проблемой.

Через сорок минут мы вышли из её спальни, оставив после себя пару моих стерилизующих огоньков, летавших уже по половине особняка. Я не собирался давать бактериям даже малейшего шанса распространиться дальше!

За дверью нас встретила всё такая же молчаливая Аделина, бесшумно последовав следом.

На лечение следующей баронской дочери ушло почти столько же времени, как и на первую. Короткий разговор, обещание помочь и ювелирная работа с энергиями. Схема стала даже какой-то привычной. А с помощью второй служанки, ловко поворачивавшей пациентку а постели, и подававшую новые эликсиры, работать было одно удовольствие.

А вот со старшими сыновьями было сложнее. Заболели они раньше всех, и болезнь успела натворить немало бед с их телами. И даже магия была во много бессильна, насколько я знал. Кости выращивать умел далеко не всякий алхимик!

— Придётся ампутировать, — мой вердикт был неутешительным для обоих братьев. — Ваши кисти деформированы окончательно — повреждена сама костная ткань. Пальцев и вовсе почти не осталось.

— Неужели ничего нельзя сделать?!

Естественно их отец был не рад такой новости.

— Ещё... ты левым глазом что-нибудь видишь? — обратился я к старшему парню лет пятнадцати.

— Нет. Темно, — помотал он обезображенной головой. Половины волос на ней уже не было, а левый глаз юноши заплыл белой плёнкой. И тем не менее он до сих пор держался, не впадая в истерики и не теряя присутствие духа.

— Выходит что и левый глаз твой считай что мёртв. Я могу убить болезнь, но излечить глаз или вырастить новые кости не в моих силах — я не лекарь и не алхимик-аптекарь. Для этого вам придётся нанять специалиста. Но я могу сделать временные протезы, способные двигаться как настоящие руки. Вот только для этого придётся удалить деформированные части рук и ног — иначе ничего не получится. Там слишком сильно поврежденынервы.

— Думаю, я сумею найти мастера восстановления. Мало кто умеет выращивать новые кости — этот секрет берегут как сокровище многие медицинские школы и секты. В том числе на юге и далеко на востоке отсюда. Но это хотя бы возможно. А вот глаз... с глазами сложнее. Я не слышал ни о ком кто мог бы вырастить новый глаз...

— Отец, я выдержу, — подал голос второй сын, которого звали Рихарт, — А брат тем более! Если господин Кёнинг избавит нас от смертельной заразы, у семьи будет много времени на поиск лечения. И даже без глаза или без руки мы всё ещё будем живы! И вообще, я согласен на ампутацию. Только... только смогу ли я ходить после этого? И руки. Как мне держать меч или перо без пальцев? Насколько протезы могут заменить их? — юноша хоть и был жутко обезображен болезнью, но крепился как мог. Впрочем, они не даром находились вдвоём в одной комнате! Братья были сильны духом и явно были готовы ко многому, в том числе к своей смерти.

Я слегка улыбнулся, глядя на этих рано повзрослевших юношей. Вот что бывает с человеком, когда он уже смирился с неизбежностью скорой смерти!

— Ваши новые руки и ноги будут почти как настоящие, Извер, Рихарт. Вы не будете ощущать ими прикосновения, тепло или холод. Но в остальном ваши новые руки и ноги будут неотличимы от родных! Даже станут сильнее. Я могу вам обещать это!