Антон Тутынин – Враг Сальдисской Империи (4) (страница 31)

— Вот, — дал я ему штангенциркуль, — Попробуйте что-нибудь измерить. Да, вот так, раздвиньте его.

Показав принцип работы инструмента, я какое-то время наблюдал за процессом. Пояснял как считать десятые доли миллиметра, как использовать его для измерения глубины и внутреннего диаметра.

— А почему вы используете эту странную систему измерений? — через какое-то время задал очевидный вопрос мастер.

— Потому что она позволяет добиться стандартизации. Представьте, что я заказал десять тысяч таких ружей, сотне разных мастеров. По всей стране. Сколько абсолютно одинаковых ружей у меня будет в итоге? Таких, чтобы барабан от одного ружья подходил к другому? Или чтобы замок спуска можно было заменить, имея склад запчастей. Или чтобы пули от одного ружья подходили к другому?

— Боюсь ни одного. Каждый мастер делает работу по своему, у каждого свои секреты, и даже два одинаковых мушкета от одного мастера, могут иметь разные детали. Да и тот же «палец» или «шаг» разнятся от региона к региону… — начал сам же отвечать на свой вопрос игрушечник. — Но ведь так сейчас делают во всём мире!

— А я нет, — серьёзно ответил я на этот выпад, — Я не весь мир. У меня свои стандарты и требования. И одно из них — точность. Вот почему все свои изделия вы должны делать по точным размерам, без всякого своеволия, с помощью этих вот инструментов. И первым из них будет как раз это ружьё. Сумеете сделать модель из дерева? Такую, чтобы все детали встали на своё место и двигались как положено?

— Уф… ну… Да, наверное. Хотя свёрла потребуются, тиски, резцы особые… А ещё пружины — с ними мне самому не сладить.

— Всё сделает кузнец. Он предупреждён о ваших возможных заказах, так что не стесняйтесь обращаться. Если будут проблемы с подгонкой деталей, советуйтесь со мной. Хорошо? Ствол можете не высверливать. Это будет лишним.

Получив согласие на все условия, и отправив мастера игрушек восвояси, я занялся остальными своими делами. А через пару дней отправился на запланированную поездку в лес. А точнее к единственному пока месторождению полезных ископаемых найденному на моей земле.

В восьми километрах от Тристрама, на самом краю охраняемой башней зоны мои люди нашли запас известняка! Как так вышло?

В городе было несколько мужиков, что промышляли охотой на мелкую живность. Точнее даже не охотой, а установкой силков — оружия-то и навыков владения у них особых не было. А ножом да топором не поохотишься в классическом смысле. Вот они и шастали по разным местам, выискивая звериные тропки. В общем, я приказал им тащить из лесов любые камни, имеющие странный или приметный вид, ни на что особо не надеясь. И несколько недель назад мне улыбнулась удача — в мои руки попался кусок известняка, вполне классического вида — белый, с вкраплением маленьких ракушек и следов от них. Благо известняк всегда был крайне распространённым камнем, и использовался человечеством на протяжении всей своей истории. Так что в его нахождении не было чего-то удивительного.

А дальше просто дело техники: расспросить где нашёл, послать Симону (чародейку камня) дабы оценить место, и вуаля! Главное сырьё для производства цемента найдено.

— Значит мы будем строить из известняка? Не самый лучший материал, но… — рядом со мной верхом ехал каменщик. Типичный такой, я бы даже сказал стереотипный… Борода лопатой, седая голова, тело что бочка, руки-ковши и плечи размером с лошадиную задницу. Хотя сам ростом был не велик — едва ли метр восемьдесят. Мужик этот был хоть и толстый, но чертовски сильный! А в рабство угодил не за долги, как многие, а за убийство. Заплатив всем своим имуществом и свободой виру за кровь.

Одного ухаря из числа командиров наёмников так приголубил в трактире, что тому голову вместе со шлемом расплющило. К дочке его цеплялся, под юбку лез… к четвёртой, младшей. Та за отцом в трактир увязалась, егоза, ну и… Шесть дочек у мужика! От того и нрав такой скверный — никак сына дождаться не может, бедняга. А уж угодив в рабство и вовсе чуть инфаркт не схватил — дочек ведь продать могли в миг! Но оказавшись у меня вроде подуспокоился. Семью сохранил.

Но за девочками своими всё одно мужику приходится следить круглосуточно, что коршун — испортят, и хрен кто замуж после возьмёт. Только свататься пока никто не идёт, хотя старшей уже двадцать — почти перестарок по местным меркам. Боятся женихи будущего тестя…

— Нет, не будем. Тесать камни слишком долго и дорого. Мы будем делать жидкий камень!

— Ха-ха, ну ты скажешь тоже, твоё господинство, — загудел басовитым смехом каменщик, — Как же это камень жидким станет? Расплавить разве что токмо. Сотни лет каменщики тесали скальную породу. Мой прадед тесал, дед, отец и я. На том и стоим и стоять будем ещё сотни лет!

— Скажи, Дорнон, ты бы хотел построить себе дом, целиком из камня? И дочкам своим, и внукам?

— Дорого… — пожевав губами мрачно ответил человек-зубр. Почему-то именно его внешний вид больше всего ассоциировался с этим животным. Хотя дочери, как и жена, были весьма миловидными барышнями. — Не заработал я себе на каменный дом.

— Потому и дорого, что тесать породу долго и невероятно затратно. Я же хочу создать жидкий камень, какой можно делать много и быстро. Заливать в любую форму, любой толщины и высоты. Лить дороги из такого камня!

— Хех, я бы тоже так хотел. Да всё это больно на сказку смахивает. Небылицу!

— Я научу тебя как делать такой камень, — улыбнулся я в ответ здоровяку, — И ты построишь дома из жидкого камня себе, и своим дочерям!

Тут их путь по заснеженной пожухлой траве сменился на каменные колдобины. А впереди показался просвет, где деревья росли мелкими клочками, выбиваясь из под белого камня.

— Хорошо если так. Но зачем нам известняк? Это не самый прочный минерал, и мне сложно представить что его можно сделать жидким.

— Ты всё увидишь своими глазами. А когда увидишь, и убедишься, я расскажу тебе что и как нужно делать. Симона, это здесь? — окрикнул я женщину, что ехала впереди. Повозки уже изрядно поскрипывали, переваливаясь через каменные выбоины в земле. Если так и дальше продолжится, то кони могли и ноги переломать.

— Ещё немного! — указала она рукой куда-то налево, — Там дальше ровная площадка и мягкий грунт. Там будет удобнее встать.

И оказалась права. Вскоре мы выехали на небольшой пятачок, где можно было расположиться с комфортом. Разожгли огонь, поставили воду кипятиться для каши, и приступили к работе. Сегодня я хотел при помощи чародеек создать самодельный цемент! И от результатов моих экспериментов зависело многое.

Глава 23

Занялись вопросом цемента сразу. Симона раздробила своей магией несколько кусков известняка в мелкую пыль, после чего мы приготовили шесть разных смесей, использовав в качестве добавки точно такой же измельчённый речной песок. С разным соотношением песка и собственно извести, дабы проверить где какая будет схватываемость. После чего смеси загрузили в подготовленные заранее обсидиановые чаши, где я разогрел их до полутора тысяч градусов.

Обжигал два часа с чем-то. Точнее было сложно сказать из-за отсутствия часов, но по ощущениям прошло именно столько времени. После чего я медленно остудил содержимое закрытых чаш, и мы все вместе уставились на сероватый порошок, отличавшийся оттенком от чаши к чаше. К сожалению каолиновых глинозёмов у нас не было в наличие, так что фирменный свинцовый оттенок современного Земле цемента не получился. Но позже я планировал попробовать добавлять вулканический пепел — вдруг и правда будет лучше. Римляне всё же были не идиоты, раз сумели построить из него столько всего интересного.

— Доставайте корыта, лопаты, воду и щебень! Будем месить бетон.

Мы привезли с собой всё необходимое, чтобы на месте провести даже ночь при необходимости. Так что работали основательно, без спешки.

Смешав по очереди с нормальным песком и мелким щебнем все шесть вариантов цемента, мы уложили их в деревянные форы. В трёх вариантах для каждой смеси: без армирования, с добавлением скреплённых грубой проволокой железных прутов толщиной в три миллиметра и с прутами толщиной в сантиметр, сваренных намертво. Всего вышло восемнадцать образцов. Я хотел понять как сильно повлияет толщина и способ скрепление арматуры на прочность блоков — это для меня был не менее важный вопрос, как и качество самого цемента.

Каждую такую форму мы накрыли сверху обсидиановой пластиной, созданной только что из тех самых чаш для обжига, дабы они подогревали залитую смесь какое-то время. Моей магии в них было достаточно дабы пару суток держать температуру смеси на уровне 20–30 градусов. В зависимости от мороза на улице.

Зачем подогрев? Дело в том, что процесс схватывания бетона подразумевает процесс гидратации, а он идёт только при положительных показателях температуры. При том, уже при пяти градусах Цельсия он замедляется вдвое. Я это помнил ещё по рассказам отца (отца моего первого донора, с Земли) работавшего строителем — он часто делился знаниями просто ради расширения моего кругозора. Поясняя те или иные процессы, что попадались нам на глаза.

Зимой на Земле тоже заливали бетон, но там это было сопряжено с дополнительными проблемами. Зимняя заливка требует либо предварительного нагрева смеси до семидесяти градусов, либо подогрева залитой формы и её хорошей теплоизоляции. Или, что проще всего, добавления специальных присадок, которых у меня естественно нет!