Антон Тутынин – Царица несчастий. Часть 1 (страница 3)
Выглянув в открывшуюся с трудом дверь, я, удерживая правой рукой свои нежданно огромные сиськи от закономерной болтанки (тоже пойди привыкни сразу), шагнула за порог, мгновенно оказавшись в небольшом дворике. Даже предбанника нет, ну или сеней, если иначе назвать. Дворик был заросшим, почти брошенным, и совсем небольшим. Вокруг виднелись только деревья, подступавшие почти к самому двору высокой стеной, и даже обойдя домик вокруг я не смогла разглядеть какую-либо деревню рядом.
— Так и знала. Живу я на отшибе — видать боятся люди меня. Ну ещё-бы проклятье ведь…! Хозяйства нет, денег наверняка нет, мужика в хозяйстве у меня тоже нет — кому нужна про́клятая девка?
Вид был весьма удручающим вокруг, но зато под светом солнца (пока название этого чуть голубоватого светила неизвестно, я решила звать его как привыкла) стало видно себя куда лучше, а найденный бочонок с дождевой водой и вовсе позволил наконец разглядеть своё лицо.
Из отражения на меня смотрела молодая, лет шестнадцати девица, с русыми волосами и ненормально жёлтыми, словно у змеи, глазами. Хотя нет, они скорей янтарные, да ещё и словно светятся — настолько хорошо отражали свет. На Земле людей с таким цветом глаз точно не бывает! Лицо весьма симпатичное: носик небольшой, острый, брови высокие, узкие и тоже красивые, скулы почти незаметны, челюсть весьма удачной формы, не создаёт впечатления округлости. Да чёрт возьми, я красавица! Особенно если меня прибрать как следует, стрижку сделать, платье надеть получше и хоть какую-то косметику наложить.
«Буду прямо конфеткой!» — мечтательно подумала я о будущем, но вовремя себя одёрнула. Для такого будущего нужны деньги! И вероятно немалые — времена-то тут вон какие. И косметика, если и существует, наверняка со свинцом или ртутью. А вдруг местная цивилизация настолько в зачаточном состоянии, что ни тебе бритвы, ни тканей мягких, от которых нигде не натирает, ни даже обычных маникюрных ножничек достать негде? Я уж молчу про туалетную бумагу… или мыло… Наверняка ещё и ездят на лошадях, туалеты у них во дворе в виде дырки в земле, а о нижнем белье даже царевны не слышали. А мне пока и поесть-то нечего…
— Бр-р! Холодная… — умывшись в бочке, я решила провести ревизию на своём временном подворье. Вдруг что-то в земле уже созрело? Ну не могла же бывшая владелица быть настолько бесхозяйственной! Пробираясь через заросли, что царапали необутые ноги и цеплялись за грубую юбку, я даже порадовалась, что жила почти всю жизнь в глухой деревне с бабушкой, иначе бы точно пала духом растерявшись.
Обследовав примитивные грядки мне удалось найти всего с десяток подозрительных хвостиков, на деле оказавшихся корнеплодом вроде нашей репы. Помыв питательный корень в той же самой бочке, и очистив жёсткую кожуру собственными зубами за несколько минут пыхтения, я наконец-то впилась в сочную мякоть!
— М-м-мм! А нфево тах! — корнеплод оказался весьма недурен. Сладкий словно турнепс, и такой же мягкий! Определённо его можно было считать аналогом земляного яблока.
Прикончив первый корнеплод, я тут же вырвала ещё парочку, наконец-то утолив мучавший меня голод. Жить здесь я точно оставаться не планировала, а потому не было необходимости экономить. Следовало добыть как можно больше информации о местной цивилизации, подтвердить или опровергнуть теорию о параллельном мире, и начать двигаться в сторону более комфортной жизни. Ибо то, что было вокруг сейчас — это просто тоска смертная! А если ещё и замуж выдадут за какого-нибудь аборигена (а в деревне с этим несложно), то вообще хоть вешайся. Бить будет за милую душу, тут даже гадать не стоит. В деревне средних веков нравы были простые и грубые. Всегда.
Усидеть на попе ровно мне не удалось. Безделье в этом доисторическом веке угнетало не хуже сидения в КПЗ — обстановка вокруг начинала на меня давить, а из-за вынужденного одиночества жутко портилось настроение. Рецепт излечения? Конечно же заняться делом!
До наступления вечера, когда солнце начало клониться к закату, я успела прополоть половину своего дворика, отыскав в зарослях ещё несколько полезных растений, правда выдернув несколько штук по недосмотру. Среди них оказалась и белая морковь, ну или очень похожий на неё корнеплод, оказавшийся таким-же сладким и твёрдым, как и оригинал. Когда же пришло время очередного перекура чуть вдалеке я услышала бабий визг и весьма красноречивую ругань — похоже кто-то упал, или куда-то свалился. Но не придав этому значения я и дальше продолжила наслаждаться сегодняшним днём. А всё дело в том, что мне ни разу за сегодня не «посчастливилось» вляпаться в своё хроническое невезение. Ни разу! Даже не поскользнулась ни разу на сырой земле, что было в общем-то сродни чуду.
— Бести! Бести ты тут!? — раздался наконец женский голос. Молодой, моложе чем в прошлый раз — какая-то совсем другая девушка шла сюда и искала меня.
— Я здесь! Что случилось? — на секунду напрягшись, я тем не менее легко выдала фразы на неизвестном мне ранее языке. Странное было чувство, словно нужно не думать головой, а вроде как делать по наитию, угадывать…
— Тётя Лами свалилась в ручей! Помоги её вытащить, а то у меня сил не хватает!
— Иду! — бросив на кучу с мусором сорняки, я немедленно выбралась за покосившийся забор, использовав одну из ближайших дыр в увитом штакетнике. Причём забор был плетёный, и вроде как на Руси такие назывались «кита́». Оттуда даже пошло название района Москвы времён Ивана-Грозного «Китай-город» — местность, огороженная кито́й. А вовсе не потому что там жило множество китайцев, как могли бы подумать многие мои современники.
Найдя почти на ощупь среди высоких летних трав едва протоптанную тропинку, я очень быстро миновала пару десятков метров перелеска, заросшего кустарником, и вскоре вышла к небольшому ручью метра полтора в ширину, вдоль которого и росли все эти влаголюбивые кусты. Та самая женщина, что помогала донести меня домой (ну или точнее бывшую владелицу моего нового тела) сейчас барахталась внизу, почти по пояс в студёной воде. А с крутого берега ей пыталась помочь ещё одна молодая девушка, пожалуй, даже моложе меня, вот только получалось у них это не очень — берег постоянно обсыпался, грозясь утащить за собой даже юную спасительницу. Причина же катастрофы и вовсе оказалась банальной — край тёсаных досок, используемых в качестве моста, прогнил, и под нагрузкой в очередной раз попросту рассыпался, рухнув вниз вместе с пешеходом.
— Помогай, Бести! — заверещала в испуге полная женщина, стараясь поскорей выбраться из воды. Вряд ли она испугалась простуды — скорей ощущение было такое, что там внизу кто-то живёт. Кто-то такой, кого встречать эта храбрая тётка никак не хотела.
Подбежав ближе к этой паре несчастных, я со всей силы ухватилась за руку тёти Лами, как её назвала девчонка слева от меня, и мелко-мелко заработав ногами начала вытягивать женщину за собой вверх. Если бы я была одна, то вряд ли это бы мне удалось, но с помощницей дело вроде сладилось! И я даже порадовалась возможности помочь новым знакомым, лишь бы заработать хоть немного дополнительных очков в их глазах. Ведь мне где-то ещё информацию об этой местности добывать.
— Кья! Ой, уберите их! Кья-я-я! Ой уберите-Е-Е! — неожиданный визг тётки заставил меня аж подпрыгнуть от неожиданности, настолько это вышло неожиданно. Ведь только что, вроде, всё кончилось. Ан, нет! Оказалось, что в этом ручье водится весьма немало пиявок, да притом крупных таких, нажористых! И тётка Лами сейчас как раз задрала подол дабы проверить как там у неё, всё в порядке ли? Обнаружив естественно сразу трёх прилипал на массивных белых бёдрах! Вот только оторвать их от тела было ей невозможно — тонкие склизкие твари выскальзывали из женских рук словно намыленные.
Глядя какое-то время на верещащую женщину и на бледную словно смерть молодую девчушку рядом (пиявок тут похоже бабы боятся не хуже мексиканских тараканов), я в итоге сделала то, что от меня вряд ли они ожидали. Опустившись перед Лами с задранной чуть не до головы юбкой, я отвесила ей пару резких пощёчин, разом прекративших всю истерику.
— Простите, тётя Лами. Я знаю у вас есть огонь. Если их прижечь — пиявки отвалятся! — эффект от ударов по лицу и неожиданно вежливой речи возымел нужный эффект, заставив действовать тётю Лами неосознанно. Однако, смысл слов до неё дошёл, и это главное! А ещё, вероятно, сыграл роль мой взгляд, смотревший, как многие отмечали, куда-то сквозь собеседника, что весьма выбивало людей из колеи. Я даже не заметила, как сказала «пиявки» на русском, так как аналог местного понятия «сосатели» показался мне крайне неуместным. Даже подумать об этом не успела — мозг сам произвёл замену в процессе.
— Да! Да-да! Конечно! Сейчас! — ещё больше запутавшись в своих тряпках, тётя Лами тем не менее очень споро[1] добралась до кожаного мешочка где-то в складках и достала узкую деревянную пластинку. Не щепочку, а именно пластинку, ибо было видно, что та была гладкой, обработанной, да ещё и имела два странных символа на себе. — Вот!
Взяв в руки незнакомый предмет, я опешила, не понимая, что с ним делать. Покрутила немного в руках, а потом всё же решила уточнить.