Антон Тутынин – АНАФЕМА: Свобода Воли. ТОМ 4 (Часть XI) (страница 42)

— Ачь!.. Блядска курва! — молодой поджарый мужчина с рифлёной мускулатурой резко одёрнул руку от пулемёта, сразу же засунув указательный палец в рот. Всё же, как обновлённый Себастьян Ковальский поразительно отличался от себя прежнего! Вообще ничего общего, как по внешнему виду, так и по самому поведению. Ведь стоило только ему ошибиться, как недрогнувшей рукой его вездесущей индеец по имени Сол влепил своему шефу дубинкой прямо по почкам! И тот, о чудо, стерпел удар!

— Ошибка! Сто пятьдесят отжиманий! Выполнять!

Мы наблюдали эту сцену издалека, пока охрана бизнесмена вела нас к этому месту под конвоем. Меня, Тифу, и ещё трёх моих телохранителей во всеоружии сопровождал целый взвод! Поляк явно перестраховывался после последнего нападения.

Когда мы подошли, Себастьян только-только заканчивал первую полусотню отжиманий на заранее подготовленном дощатом настиле, нисколько не стесняясь касаться кончиком носа пыльной поверхности. Он раз за разом, стиснув зубы, продолжал толкать своими руками землю! И, похоже, делал это с полной уверенностью в правильности избранного пути.

— Вы кто такие? Как нас нашли и чего вам надо? — здоровяк по кличке Бес преградил нам путь своей внушительной фигурой. В его руках словно игрушка покоился лёгкий пулемёт калибра десять миллиметров, а само его мускулистое тело почти двухметрового роста едва-едва помещалось в его броню!

— Я пришёл передать привет от Зеона. Мы с Себастьяном служим одному господину — его должны были предупредить обо мне, — стоило мне умолкнуть, как Себастьян Ковальский мгновенно вскочил с земли, предусмотрительно прервав возмущение своего телохранителя.

— Всё! На сегодня мы закончили тренировку! Я снова ваш босс, — стоило ему произнести ключевую фразу, как отношение индейца тотчас сменилось, став более уважительным, — Так вот ты какой, брат по судьбе. Не думал, что это окажется сам наглый новичок собственной персоной, столь оперативно поглотивший ослабевшую семью Шульц. И как же тебе удалось помирить двух сестер, и жениться на них обеих⁈ Я слышал они едва-едва в глотки друг другу не вцеплялись. Есть какой-то секрет? Кстати, добро пожаловать на моё стрельбище!

Я моментально пожал протянутую руку, ответив на его крепкое рукопожатие. И пусть она была довольно грязной после упора лёжа и возни с железом и оружейным маслом, но на моей коже не осталось ни пятнышка! Что опять же не укрылась ни от самого Себастьяна, ни от его людей, что стояли достаточно близко.

— Никакого секрета. Только моя неподдельная искренность и мужское обаяние, — я постарался улыбнуться максимально доверительно, но похоже мне никто ни на грамм не поверил.

— Э-э… отрадно слышать, — замешкался Себастьян совсем ненадолго, сразу же взяв себя в руки, — А то по городу каких только слухов не ходят по этому поводу. Не хочешь, кстати, пострелять? У меня сегодня с собой целый арсенал! — Себастьян широким жестом махнул на несколько стоек с оружием, где были представлены как обычные пистолеты и штурмовые винтовки, так и пулемёты разного калибра, и даже пара снайперских винтовок. А вокруг всего этого добра стояла как минимум три грузовика с патронами к этому оружию, что явно говорило о серьёзном подходе к стрелковой подготовке поляка.

— Пострелять? А чего бы и не пострелять. Ты как? — я обернулся к своей телохранительнице, мотнув головой в сторону оружия.

— Благодарю за предложение, но вынуждена отказаться. Я сейчас на службе, и не могу отвлекаться по пустякам.

— Ну, хозяин — барин! А я постреляю.

— Да, отлично! Сол, тащи пушки потяжелее и патронов побольше! И кто-нибудь замените чёртовы мишени, а то я уже все разъебал! И когда уже прибудут ублюдские холодильники⁈ — под его громогласные крики десятки людей тут же зашевелились, начав подтаскивать то одно, то другое к месту стрельбы. Несколько машин тотчас рванулись к краю песчаного карьера, где были установлены различные макеты мишеней, старые автомобили, и даже один списанный танк, поеденный ржавчиной. Было видно, что стрельбище это готовили основательно.

— Пан Ковальский, они уже здесь! Машина как раз подъезжает, — тот самый здоровяк по кличке Бес, быстро переговорив по рации, принёс явно хорошие новости своему шефу. Ибо после них тот засиял, будто начищенная монета.

— Отставить мишени! Быстро всё барахло убрать с линии! — его громогласный голос, ставший после трансформации очень грубым и мощным, снова разлетелся по всему карьеру.

— Что-то случилось? — полюбопытствовал я из вежливости.

— О нет, коллега, что вы. Напротив, всё просто отлично! Сейчас сами всё увидите. К сожалению, со стрельбой придётся повременить.

Нас на какое-то время предоставили самим себе, полностью сосредоточившись на подъезжающей фуре. Очень скоро из неё начали оперативно выгружать вполне обычного вида холодильники с двойными дверями и вытаскивать их на линию огня. Три десятка бытовых приборов очень скоро заняли своё место напротив песчаного склона, приведя в недоумение даже Тифу.

— Кто-нибудь понимает, что за ерунда здесь происходит? — вопрос её прозвучал просто в воздух, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Сейчас сама всё увидишь. А поляк-то наш тот ещё затейник…

Я же, как в воду глядел. Очень скоро дверцы этих холодильников отворили, и мы легко разглядели внутри человеческие фигуры, скованные по рукам и ногам, и, похоже, находившиеся под препаратами. Какое-то время над ними колдовали люди Ковальского, снимая с лиц с кислородные маски, выдёргивая из вен капельницы, и вкалывая им какой-то другой препарат, очень быстро пробудивший людей ото сна.

Воздух сразу наполнился стонами, проклятиями, мольбой о снисхождении, и прочими воплями приговорённых. То, что это казнь людей, посмевших устроить переворот в его фирме, я понял и без чтения памяти Себастьяна.

— Вижу, вас не сильно впечатляет происходящее. Вы как-то слишком спокойны, — вскоре вернулся на огневую точку Ковальский, с подозрением глядя мне прямо в глаза.

— Просто я уверен, что вы не какой-то поехавший псих, и у вас есть очень веские причины поступать подобным образом, — я только пожал на это плечами, вновь улыбнувшись.

— О, у меня есть причины! Эти твари убили моих людей и пытались убить меня, забыв обо всех клятвах и обязательствах, что когда-то давали моей семье! Я не имею никакого морального права оставить их в живых, и даже готов взять всю ответственность на себя, приведя приговор в исполнении лично — это для меня принципиальный вопрос, не терпящий отлагательств.

С мрачной решимостью на лице Себастьян Ковальский направился к уже подготовленной пулемётной точке, куда его люди заправили новый короб с пулемётной лентой. Навскидку калибра миллиметров в пятнадцать — жуткая штука! От таких крупных пуль человеческое тело буквально разрывает на части, отрывая конечности, пробивая в груди дыры размером с голову и отрывая огромные куски мяса в других местах попадания. Так что буквально через секунду нас ожидала очень кровавое зрелище!

Так всё и произошло. Себастьян уселся за станок, с лязгом передернул затвор пулемёта, после чего всё ещё звучавшие крики, стоны и ругань людей в холодильниках в пятидесяти метрах отсюда, перекрыла мощная канонада крупнокалиберного пулемёта!

Песок перед шеренгой холодильников и за ней вскипел. А от первого из них мгновенно полетели крупные куски в ярких всполохах искр и кровавых фонтанов. Началось методичное уничтожение одного бунтовщика за другим. И Себастьян в этот момент выглядел куда счастливее, чем раньше!

— По-моему, это уже чересчур — хватило бы простой пули в затылок, — естественно, у Тифы было своё собственное мнение о происходящем. Остальные мои охранницы, что смогли пройти внутрь территории, и вовсе тактично помалкивали. Им вообще не нравилось идея оказаться свидетелями чьих-то разборок!

— Порой, чтобы двигаться дальше требуется перевернуть страницу прошлого. И, возможно, провести некий ритуал очищения. Мне кажется, сейчас именно это и происходит — Себастьян попросту, прощается с тем прошлым, что его угнетало до этого. Ведь все эти люди когда-то были поставлены на свои посты его сумасшедшей мамашей и никогда не были лично его компаньонами…

— И всё равно как-то слишком кроваво, — скептически поморщилась Тифа.

— У всех свои ритуалы, — пожал я плечами, — И вообще. Ты чего такая впечатлительная стала? Где моя любимая, отбитая на голову бабулька⁈

— Ой, да иди ты! — рассмеялась на это Тифа.

— Только если вместе — ты же мой телохранитель! — ответил я ей той же ухмылкой.

Казнь длилась недолго.

Пулемёт перезарядили всего один раз, после чего ещё одной длинной очередью холодильники были добиты окончательно, превратившись в кровавое решето. Вся округа в той части карьера была заварена обломками бытовой техники и кусками разорванных тел. Себастьян же встал из-за станка пулемёта с весьма довольным выражением лица, сразу направившись к нам.

— Прошу прощения за подобное зрелище, но я очень стеснён во времени. Сейчас здесь всё уберут, и мы сможем продолжить.

За его спиной неожиданно что-то крупное завело свой рычащий двигатель, и, лязгая гусеницами, выползло из-за ближайшего к нам грузовика. Как оказалось, в отдалении стоял утилизатор, способный переварить в своём мощном брюхе почти любой мусор или обломки. Такие монструозные сцепки обычно применялись для расчистки завалов и мест ведения боевых действий! Бетон, куски железа, сгоревшая техника и трупы — всё пережигалось и перемалывалось в его ненасытной утробе до гранулированной однородной массы. И теперь, двадцатиметровая дура, состоявшая из трёх сегментов на гусеничной платформе, медленно, словно гигантская гусеница, заглатывала в себя все, что осталось от холодильников и трупов. Вместе с песком.