Антон Темхагин – Ал'Терра: Магия Крови (страница 39)
Вопрос так называемой магии крови можно рассмотреть с двух позиций: религиозной и научной. Чаще мои коллеги занимали одну из сторон, но я, как профессор и каноник Верховного дома Терры, смею полагать, что проблема эта не может решаться однобоко. Разумеется, обе стороны вопроса одинаково важны, поскольку вытекают одна из другой.
Начну с религиозной. До сих пор в нашей среде нет четкого понимания (и пусть мои коллеги со мной не согласятся), являются ли так называемые «маги крови» чадами Изгнанного бога, о которых нам поведала священная книга Эр’Раалан. На самом деле, связь тут не такая прочная, как многим бы хотелось. Что мы знаем из священной книги? Изгнанный бог смешал свою кровь с человеческой и породил себе детей. Дети те были сильнее обычного человека и, к тому же, «чудеса злокозненные творили». Раал победил их, но полностью истребить не сумел — «выжить смогли» они и «в норы залезть».
Можно предположить, что маги крови — дети Изгнанного бога, который наделил их своей силой. Но прошло уже больше 7 тысяч лет с момента Изгнания, но кровяные маги не исчезли, несмотря на все богоугодные труды наших уважаемых гончих Верховного дома Терры. Смогли бы они выживать такое длительное время? Скорее всего — нет. Насколько мы знаем, живут они не больше, чем обычный человек. В таком случае, остается лишь один вариант — кровь Изгнанного бога передается по наследству. Это могло бы все объяснить, но, к сожалению, с научной точки зрения эта версия не выдерживает никакой критики. Маги крови за несколько тысячелетий скрещивания с обычными людьми просто изжили бы себя, разбавили кровь тысячекратно. Могли ли они иметь сношения только с себе подобными? Это возможно, но фактов подобных мы не имеем.
Таким образом, смею заключить, что доказать ныне происхождение магов крови от Изгнанного бога не мы не в силах. Что, конечно, не отменяет того факта, что магия крови — дело опасное и богопротивное, и караться должно со всей суровостью.
Теперь обратимся к науке. Тут, должен отметить, сведений в нашей среде еще меньше, чем в религиозной позиции.
Физиологически маги крови сходы с человеком абсолютно. Мы имели возможность изучить их тела (порой — даже в живом виде), но не нашли ничего, что могло бы выдать в них кровяных магов. Отличие, разумеется, должно быть, но обнаружить его мы пока не способны. И даже знаем, что кроется оно в составе их крови, но имеемые у нас средства пока не позволяют выявить сей преинтереснейший фактор.
Маги крови для «чудес» своих пользуются лишь собственной кровью. Отсюда мы и уверились, что кровь их особая. Способы разные: они режут себя, колют себя, заготавливают кровь заранее. Были случаи, когда кровяной маг творил злодеяния без порезов — могу лишь предположить, что либо мы не заметили ран, либо некоторые из них способны вытягивать силу из крови, текущей прямо в жилах. Кровь же их после «чуда» испаряется бесследно. Кровь подходит любая — капиллярная, венозная, даже менструальная, коли мы заводим речь об особах женского пола. Но как именно они творят колдовство и как этому учатся — здесь наши познания, к прискорбию нашему, совсем уж незначительны.
Способности их передаются по наследству — это выяснено наверняка. Впрочем, не всегда, поскольку в тех семьях, в коих гончие наши выявляли кровяных магов, новые маги проявлялись часто, но все же не обязательно. Есть мнение, что колдунская кровь может родиться и через поколение, и даже через два. Проверить сие трудно, но возможно.
Маги крови, что очевидно, скрывают свои умения, дабы не попасться гончим, но способ выявления есть. Во-первых, их выдают порезы на теле. Правда, сей факт важен, но недостаточен для обвинения. Во-вторых, можно заточить подозреваемого в пустой камере и следить за оным несколько суток. Дело в том, что маги крови по сути своей сродни людям зависимым. Ежели не будут они творить колдовство, то вскоре занемогут: их мучают сильные боли, слабость и лихорадка. Возможна даже путанность в сознании. И вот тут их уязвимость — как правило, не терпят они больше двух-трех дней без колдунства, а, стало быть, выдадут себя под неусыпным надзором.
Склонен полагать, что магия крови — не что иное, как болезнь, возбудитель которой нам неизвестен. Вполне вероятно, недуг этот берет начало в далеком прошлом, возможно даже, что во времена до Изгнания. Говорит ли это о том, что она связана с Изгнанным богом? Тут наверняка отвечать не возьмусь. Вероятность оного существует, но пока нет на то убедительных доказательств, утверждать так я не стану.
СЕЙН II: Познание
Глава 8. Дом на краю леса
Шесть гладких бутылочек встретили его отблесками лампы на глянцевых бочках. Их содержимое надежно скрывало толстое бурое стекло — защита от посторонних глаз. Толстые пробки, залепленные особым воском, торчали из горлышек — пальцы так и тянулись к ним, норовили сорвать печать и с веселым хлопком откупорить бордовое богатство.
Флин облизнулся. Поколебался с минуту, но потом все-таки сунул одну бутылочку в скрытый карман под полой плаща и быстро закрыл сумку, установил на место фальшивое дно. Сумка отправилась под кровать — обрастать пылью и ждать своего часа, который, как надеялся дознаватель, настанет очень нескоро.
Ему, вообще-то, не хотелось тратить запасы. Но два стража и ворох мыслеобразов порядком подкосили его резервы. Можно и дальше резать себя и терпеть, но рано или поздно (да что там — наверняка рано!) бутылочка все равно пошла бы в ход. Так какая разница — сейчас ее открыть или потом? Сейчас даже лучше, а то словишь выгорание и до драгоценных запасов рискуешь и не дотянуть. Нет смысла рисковать.
Хоть о сохранности можно не переживать — кровь в бутылках еще долго не испортится. Все благодаря специальным реагентам, которые Флин (разумеется — тайно) покупал у одного доктора в Нижнем квартале. Когда-то этот тип врачевал в главном госпитале Кентара, но потом погорел на каких-то не самых гуманных экспериментах, и его выкинули на улицу. И хорошо, что просто выкинули, а то и повесить могли — насколько знал Флин, дело было громкое, обвинения лютые, но пройдоха явно обладал нужными связями и сумел откупиться. О нем Флин узнал еще в те времена, когда сам топтал улицы Нижнего квартала босыми пятками. Местные банды часто таскали к доктору изувеченных корешей, причем платили раза в три выше, чем если бы лечились в княжеском госпитале. Но госпиталь не мог дать им главного — лечения без лишних вопросов и без докладов столичной полиции.
Флин проверил револьвер в кобуре, вытащил из ножен кинжал, повертел его в руках и сунул обратно. Хоть ему и не с кем было сравнивать, себя он считал довольно слабеньким магом. Без подпитки его не хватило бы надолго — пару раз пальнуть спиралью, разочек ослепить. И все. В бою он больше ни на что не годился. Да и то потом придется отлеживаться дома поленом — все будет болеть, голова плыть, а желудок радостно выпрыгивать наружу. С подпиткой возможностей больше, но и откат потом серьезнее... Палка о двух концах, короче. Поэтому без револьвера и кинжала соваться в пекло явно не стоило.
За окном тихонько шумел ветер, играя ветвями пушистого клена. Площадь пустовала, даже пьяные выкрики снизу поубавились — Глухой дол погружался в сон.
Самое время нанести кое-кому визит.
Флин до сих пор не мог поверить, что Доуэлл оказался таким идиотом. На что он рассчитывал? На что? Ну это же бред!
Когда Мердок заикнулся про старостиного сына, у дознавателя щелкнуло в голове — все кусочки мозаики вставали на свои места. Он понял, почему Доуэлл так усердно пытался помочь, аж стопку документов накатал. Понял, зачем тот прикрывал Себастьяна, хотя и выглядело это бессмысленно. Наконец, понял, какого Шриала к богачу приплелся доктор Сайлас, и почему Себастьян врал про его визит.
Все это еще нужно было проверить, чем как раз Флин и собирался заняться.
Закрыв за собой дверь комнаты, он быстро поставил стража — старый уже истощился и вряд ли бы сработал. А затем, посвистывая, спустился по лестнице в зал.
Пьяненький мужичок дремал в углу, обняв пинту пива. Еще парочка местных работяг как раз вываливалась из дверей, весело горланя пошлую песенку, от которой вяли уши. Флин подождал, пока голоса певцов затихнут, и, кивнув трактирщику, вышел на лунный свет.
Он не видел смысла скрываться. Тайно из трактира все равно не улизнешь, да и не нужно это. Вряд ли Себастьян и его старый слуга ждали ночного гостя. Да и кто бы им доложил? Не трактирщик же.
Луне недоставало крохотного огрызка, чтобы светить в полную мощь и щеголять ровными и круглыми боками.
Обрывки облаков наплывали на нее, заслоняя сияние и погружая Глухой лог в непроглядную тень.
Улыбка сама собой коснулась губ. Флин глубоко вдохнул свежий воздух, мешавшийся с ароматом прелых листьев, и блаженно прикрыл глаза. Он обожал ночь. Всю жизнь ее любил. В Нижнем квартале это было самое опасное время суток — тьма надежно скрывала блеск кинжалов и кровавые разводы в переулках, а на крики о помощи и днем никто бы не пришел. Мама не пускала Флина расхаживать по кварталу по ночам, но он все равно сбегал, осторожно вылезая через окно и почти на корточках пробираясь через чужие огороды и покосившиеся заборчики. Страх сковывал внутренности, но он шел, потому что не мог не идти.