Антон Текшин – Застрявший в Темном Пальце (страница 22)

Кое-кто из торопыг не стеснялся подходить к пропускному пункту и высказывать своё возмущение неторопливым привратникам, которые придумывали одну отговорку за другой. То груз у нас больно подозрительный, то физиономии. То гарру точь-в-точь похожи на тех, что умыкнули второго дня у одного почтенного торговца. Пришлось искать старые клейма на шкурах и доказывать, что это наши слоны, то есть — верблюды.

Документация, выправленная при помощи Генпаку, таможенников тоже не впечатлила. Я уже подумывал показать приглашение советника Хефта в качестве подорожной, когда вдруг среди толкучки не мелькнул голубой халат, подпоясанный ярким алым кушаком. Народ тут же расступился, и вперёд вышел уже знакомый мне монах культа Сохэй с деревянным посохом в руках.

Тот самый, кто сопровождал послушников и едва не остался вместе с ними в ущелье, кишащем кислотными тварями. В итоге мы проводили всю эту странную компашку до ближайшего форпоста, где раненым оказали помощь. Монахи звали к себе в гости но со всей этой круговертью у меня из головы совершенно вылетел запланированный визит в их местный филиал. А ведь стоило поблагодарить их за то, что покормили оставшихся на посту ребят, но чего уж теперь.

Тем временем бритый наголо крепыш с посохом моментально просёк ситуацию и заявил, что мы сопровождаем его по велению монастыря. В котором, кстати, не ступала наша нога. Я ожидал, что и паломника пошлют куда подальше с нами за компанию, но привратники с кислыми рожами всё-таки дали добро на проход. Грех таким шансом не воспользоваться, и вскоре гостеприимный Хэн скрыли скалы и сопки, а мы углубились в одно из многочисленных ущелий. Поди нас теперь отыщи, удачи.

Тут одним лишь «спасибо» никак не отделаться. И когда монах предложил составить нам компанию, я не стал возражать. Оказалось, он на самом деле собирался покинуть город и отправиться в очередное путешествие. Но не куда-то конкретно, а ради поиска новых вызовов. В его культе это обычная практика, когда последователь упирается в потолок развития. С нашим знакомым по имени Каям так и случилось. Достигнув звания мастера первого ранга, он уже несколько лет не мог продвинуться дальше. В конце концов, ему поручили сопровождать послушников между монастырями, но последний рейс не задался и несколько подопечных погибли. Никто ему обвинения в лицо не бросал, но сам он твёрдо и чётко решил перейти на новый ранг.

Я неосторожно поинтересовался, а что это вообще значит, и получил настоящую лекцию на полдня. С другой стороны, идти стало чуть веселее.

— Путь на Небо состоит из сорока двух ступеней, — вещал монах, изредка прикладываясь к деревянной фляге с водой. — Однако пройти его полностью дано не каждому. Первопроходцу в далёкие времена великой смуты пришлось оставить внизу всё, включая собственное имя. Сохэй… Всего лишь название, пришедшее гораздо позже. Один из верных последователей взошедшего воина создал учение, дабы открыть истинный путь как можно большему числу людей. Повторить восхождение удалось немногим, но каждый стал настоящей легендой. Их жизнеописание хранится в наших обителях и бережно передаётся из поколения в поколение. Таким образом память будет жить вечно, как и они сами. Там, наверху.

— А чем там заниматься целую вечность? — кивнул я на небо, где понемногу всходила Матерь. — Неужели им не скучно?

Плечистый проповедник и бровью не повёл.

— Стать частью вселенского совершенства огромная честь, сравнимая с обожествлением. Добравшиеся туда оставляют всё человеческое внизу, включая эмоции. Другие вероучения склонны считать это ересью, но наши древние тексты гласят, что люди пришли сюда именно с небес. Там наше истинное место, а не здесь, в пыли и грязи.

Мау, который шёл неподалёку, состроил недовольную гримасу, но вслух выражать свой скепсис не стал. Ведь по-хорошему молиться ему отныне нужно не на прародителя-Китрина, а на меня. Иначе сейчас набожный инженер вкалывал бы где-нибудь в подвале, прикованный цепью к верстаку.

Сходил, понимаешь, в игорный дом развеяться! А с виду такой рассудительный дядька — в жизни не заподозришь, что он даже свои портки на кон поставит. Шулеры таких любят, это их основной контингент.

Впрочем, остальные не лучше. Миста большую часть пути отдыхал на горбу одного из тягачей, которых я приберёг для путешествия и не дал никому пропить, а Хоп со своей мотыгой изо всех сил ковылял наравне с остальными, стараясь не отставать. Видимо, никак не мог до конца поверить, что после очередного залёта я оставлю его в команде. У меня и правда мелькнула мысль попрощаться, но в глазах бывшего невольника плескалась воистину собачья преданность, а это дорого стоит. Тем более, у нас некоторые индивидуумы даже простенький костерок развести не могут, не говоря уже о чём-то более сложном…

— А ваши хроники случайно не говорят, почему люди покинули небеса?

— Великое изгнание, — коротко пояснил мастер. — Поэтому и вернуться туда могут лишь достойные.

Тут я с ним целиком и полностью согласен. Обратный путь осилит далеко не каждый. Я тоже вот низвергся из рая земного за свои грехи, и теперь изо всех сил пытаюсь найти дорогу обратно. Только кажется мне, способ монахов немножечко не для меня. Всё это бесконечное самосовершенствование и аскетизм…

Тут определённо есть рациональное зерно, спору нет, только так и со скуки сдохнуть можно. А я не хочу помирать.

— А что на счёт остальных, кому взобраться на небеса не суждено?

— Тут важен сам путь, а не результат, — пояснил Каям. — Стремиться туда должен каждый из последователей, вне зависимости от собственных сил. Главное — желание. Воля творит чудеса. Именно шаг за предел человеческих границ возводит нас на следующую ступень. Многие из легендарных начинали как слабейшие среди послушников, но потом оставляли старших далеко позади. Большая часть наших братьев не поднимается выше двадцатой ступени, но это всё равно достижение.

— А у тебя какая?

— Тридцать третья.

— Достаточно высоко, — прикинул я.

— Увы, каждый новый шаг тяжелее предыдущих. Ранг старшего мастера мне пока не даётся.

— И что для этого нужно? Одолеть других претендентов?

— Только одного, — поправил меня монах. — Смерть.

— А, всего лишь…

— Я чувствую, что у тебя это получилось, и не единожды. Поэтому смиренно прошу взять меня в отряд.

От подобной просьбы я едва не споткнулся об очередной булыжник под ногами.

— Послушай, мы наёмники, если ты вдруг не заметил. Смерть это наше ремесло. Либо умирают наши противники, либо мы сами. Иногда этого не избежать, как бы я ни старался.

— Понимаю твои опасения на мой счёт, — кивнул он со всей серьёзностью, будто устраивался на работу в контору. — Пусть нам и нельзя проливать кровь, но на счёт убийства запрета нет. Особенно, когда нет иного выхода.

— Как же ты кого-то убьёшь, гладкокожий? — фыркнула Доска, смерив жилистого монаха не самым лестным взглядом. — Голыми руками?

— Мы изучали основы техники Сохэй, — вклинилась в разговор Изнанка. — Нам говорили, что настоящие мастера могут лишить жизни одним касанием.

— Спящего? Без доспеха и меча?

— В таком случае никакого искусства не потребуется, — мягко улыбнулся Каям, продемонстрировав девушкам дорожный посох. — А если нет, мне достаточно будет и этого.

— Палка? — поморщилась рогатая воительница. — Таким только скот да рабов гонять.

Изнанку аж перекосило, но монах тут же погасил напряжение, эффектно разбив ближайший валун по колено взрослому человеку, мимо которого мы как раз проходили. От удара сыпанули яркие искры, а сам булыжник дал глубокую трещину. Как и моя вера в физику. Однако разгадка фокуса оказалась проста — из всех нас только шечка и Хорт могли держать посох на вытянутых руках. Я сам его едва не уронил от неожиданности, едва взявшись. Хорошо хоть на протез, а не на здоровую ногу. С виду простая деревяшка, а по весу будто урановый ломик.

— Железное дерево, — хмыкнул Молотильщик, возвращая тяжеленный шест владельцу. — Была у меня однажды дубинка из него. Сколько шлемов она помяла, страшно вспомнить. Сносу ей не было, пока не потерял…

— Недаром это растения валят при помощи верёвки с вулканическим порошком, — добавил образованный Мау. — Обычная пила против них бессильна.

Мне, кстати, довелось увидеть эти деревья вживую, хотя они чрезвычайно редки. Просто в той местности так легко их не добудешь — живность сторожит их лучше чем в любом заповеднике. Учитывая толщину ствола, похожего на баобаб, работы там целой бригаде на пару дней. Как объяснил словоохотливый инженер, в ход идёт крепчайшая пенька и смоченный водой абразив. Тереть такой вот штукой в полевых условиях нужно долго и нудно. За это время от лесорубов даже костей не останется.

— Ну, если ты так настаиваешь, то можешь остаться, — решил я наконец. — Пока что временно, а там как себя покажешь.

Монах поклонился чуть ли не до земли, как у них принято, и клятвенно пообещал, что не заставит меня жалеть. В целом никто из ребят был не против новичка, разве что Двойка в своей излюбленной манере принялась ворчать. Я бы удивился, честно говоря, случись иначе. Ниндзя традиционно недолюбливают всех, кто может им самим настучать по тыкве. Всех остальных они просто презирают. А уж про якобы украденные монахами секретные техники она мне давно все уши прожужжала. Как будто сами лазутчики ни разу таким не занимались, а разные кланы, зачастую враждующие друг с другом, у них просто чтобы не путаться. Верю.