Антон Текшин – Застрявший в Ревущем лабиринте (страница 4)

Ребята попытались было его атаковать, но без толку. Молотильщик едва не лишился бритой наголо башки, а Двойка попрощалась с одним из дорогущих вакидзаси, который со звоном погнулся об суставчатую лапу. А ведь она этими клинками без труда шиноквала твердейший хитин рвачей… Однако железяку всегда можно найти новую, а вот двурукая ниндзя у меня всего одна-единственная.

— Назад, дура!

Мой новый снаряд срикошетил ничуть не тише. Будто по танку выстрелил, но я нарочно зарядил в паз последнюю болванку, чтобы усилить эффект оглушения. Чудище ненадолго потерялось в пространстве, слепо размахивая лапами, что позволило Двойке благополучно ускользнуть. Мой словарный запас обогатился парочкой новых выражений, а потом в бронированную тушу с рёвом влетел бычок, про которого я успел позабыть в суматохе. В голове сам собой возник образ поезда, который сносит застрявший на путях грузовик. Чихать он хотел на какое-то там препятствие, всем составом. У него — инерция!

Одна из клешней скрежетнула по толстым костяным пластинам, но даже у неё не вышло проломить природную броню. Особенно такую широкую. Бычок же не стал мудрить и таранным ударом опрокинул краба сначала на бок, а потом и вовсе перевернул его, поддев бивнями за край панциря. Хищник отчаянно задрыгал ногами в воздухе, но вернуться в исходное положение у него не вышло. Вошедший в раж тягяч принялся топтать плоское брюхо копытами, а финальной точкой стал размашистый удар Молотильщика.

Его кувалда только на первый взгляд кажется непрактичной фигнёй, годной только для хвастовства перед впечатлительными дамочками. Но на моих глазах эта стальная дура вынесла оконную решётку месте с рамой, что не смогли сделать несколько физически крепких мужчин. С одной стороны ударная часть оружия сужалась конусовидным острием, а с другой вполне походила на боёк молотка, только рифлёный. Таким запросто можно заколачивать железнодорожные костыли толще человеческого пальца.

Тыльная часть панциря оказалась не настолько крепкой, чтобы выдержать подобное издевательство. Плоский ударник проломил его, разбрызгав молотобойца бурыми ошмётками. Краб всё ещё дёргался, но это была уже агония. Со всех сторон к нему ринулись остальные бойцы, словно стая голодных пираний, и через полминуты всё было кончено. Клешни прижали к песку, пока те не сомкнулись навсегда.

Вот это я понимаю — командная работа. Затыкали палками до смерти.

— Окрановы полужопия! — злобно выдохнула Двойка, заляпаная с головы до ног. — Да что ж это за херня такая⁈

— Железный краб, — тихонько ответил Хоп, хотя вопрос был риторическим. — У нас южники про них рассказывали.

Бывший невольник внес свою лепту, орудуя простенькой рогатиной. Правда, сейчас измочаленная клешнями деревяшка годилась разве что на растопку. Его фразу я перевёл на свой лад, более привычный для земного уха. В любом случае, там речь шла о металле. Достаточно постучать по панцирю, чтобы это уже не казалось метафорой. Реально танк на ножках.

Как у живого существа может быть такая бронеплита?

— А я думала, это брехня пьяных забулдыг, — проворчала Тара баюкая испорченный клинок. — Чего он тогда такой здоровый, они же вроде не больше тазика?

— Потому что на юге охотятся лишь на мелочь, — хмуро пояснил Шест. — Чаще всего сетями, чтобы обезопасить рыбаков на побережье. Потому что даже гарпуны не всегда берут, особенно в воде.

— Поговаривают, из них где-то далеко на юге мастерят недурную броню… — поделился слухами Молотильщик, задумчиво оглядывая панцирь.

— Ой, да засунь свою задницу прямо в казан! — раздражённо посоветовала Двойка. — Её там тоже никто и тронуть не сможет, сплошной металл с палец толщиной, ага! Главное, не забулькай в нём на жаре.

— Нет уж, спасибо! Я не настолько вкусный, чтобы в посуду нырять.

— Мы все станем жратвой, если не уберёмся отсюда поскорее, — поёжился Миста, озираясь по сторонам.

— Мне вот другое интересно, — вытирая лицо от ошмётков произнёс Молотильщик. — Откуда ты про него узнал, старшо́й?

— Кусты шевелились неправильно, — не стал я скрывать собственных наблюдений. — Не как соседние от ветра. Хой рассказывал, что это первый признак того, что там кто-то скрывается и мешает растениям качаться. Вы все это слышали на привале, кстати, но почему-то не обратили на его слова внимания.

— Нормальные лазутчики так себя не ведут, — отмахнулась Двойка. — На них пока не споткнёшься, и не поймёшь, где они притаились.

— А вот засадные хищники любят прятаться до последнего, подруга. Поэтому впредь обращай на растительность особое внимание и не наступай на подозрительные бугры. Это всех касается!

— Будет исполнено, господин, — кивнул Шест. — Но рядовой прав, сейчас благоразумнее всего будет покинуть побережье и забраться повыше. Тем более, дождь уже стихает.

— Не так быстро! — спохватился я. — Сначала, мальчики и девочки, берите в руки что-нибудь поострее и пилите лапки между сочленениями, пока родственники не пожаловали. Клешни, полагаю, тоже сойдут. Объявляю неделю морской кухни!

Глава 3

Автор — Марк Маковей — https://www.artstation.com/markmakovey

Мы — то что мы едим, верно?

Не знаю, чем там питался гигантский краб при жизни, но его мясо отчётливо отдавало тухлятиной, как будто срок годности давно истёк. Ну или мы его аж на той неделе прикончили. А ещё во рту после трапезы ещё долго держался специфический привкус металла. Тот кто хоть раз пытался зализывать раны от кандалов, дабы те заживали чуть быстрее, знает его не понаслышке. Либо, как вариант, в детстве вместо «чупа-чупса» сосал подшипники на спор. Был у меня и такой знакомый, чьё детство прошло в отцовской автомастерской, со временем превратившейся в целую сеть.

Вот так у человека получилось перейти «из грязи в князи», а не наоборот, как в моём случае.

Меня же целоваться с железом никогда не тянуло, но в этом замечательном мире пришлось попробовать на вкус очень много нового. И в сравнении с той же вырезкой из рвача или мидиями в собственном соку, блюдо получилось вполне терпимым на вкус. Подумаешь, просится обратно! А сила воли на что? Здесь лучше быть сытым и немножечко несчастным, чем голодающим привередой со своими принципами. Такие долго не живут.

Вот вернусь и заведу себе маленькую личную армию из поваров экстра-класса…

А пока нужно жевать крабовое мясо и не строить из себя гурмана. Тем более, хранить его нам негде, только внутри себя. Из разрозненных фактов об этих удивительных животных, которые судорожно припоминали всем отрядом, я вынес две важнейшие вещи. Во-первых, это стайные хищники, что уже само по себе хреновая новость, а во-вторых ареал их обитания тяготеет к водоёмам. На берегу они не только охотятся, но и приглядывают за кладками с потомством. Поэтому идти прямо вдоль полосы прибоя, как я собирался поначалу, не стоило категорически.

Вечно всё приходится перекраивать прямо на ходу. Но что поделать — это жизнь, а не кино с героическими приключенцами, которые непременно вернутся домой.

Нам и одного экземпляра вполне хватило, чтобы едва не обделаться. Спасибо расторопному бычку, иначе без потерь бы не обошлось. Не удивительно, что клювастые сюда редко заглядывают. Это ещё большой вопрос, кто на кого должен по итогу охотиться. Пробить металлизированную броню панциря живоглотам т0чно не под силу, но те вполне могут затоптать свою жертву дружной толпой, пользуясь скоростью и габаритами. А вот стая на стаю — это уже более дискуссионная тема. Пожалуй, тут всё решит количество противников с обеих сторон. Не хотел бы я в той сшибке оказаться…

Куда больше меня интересовал крабовый молодняк. Тара неосмотрительно пнула одного заблудшего детёныша прямо на берегу пролива, и отделалась всего лишь ушибом ноги. А не переломом, как при ударе по пудовой гире. По моим прикидкам они должны быть чуть мягче взрослых. И вкуснее.

Однако сейчас мы не в том состоянии, чтобы вести охоту. С палками да камнями много не навоюешь, а ничего другого тут не найти.

Поэтому я направил отряд к ближайшей точке, обозначенной на древней карте пустым треугольником. Искатели сокровищ это место никак не указали, но там отнюдь не дураки, чтобы облегчать жизнь возможным конкурентам. На изображении полуострова, презентованном профессору Шаану, была нанесена только парочка перевалочных баз, да несколько разномастных пометок. Совпадали всего пара штук, да и то чисто условно. Там и силуэт полуострова был куда более вытянутым, чем на пластиковом листе.

Однако я всё равно прихватил в поход копию, благо учёный муж после выпитого совершенно не протестовал. Тем более, мой способ перерисовки привёл его в детский восторг. А там и придумывать ничего не надо — положил пергамент под стекло, а внизу врубил лампочку поярче. Исходник просвечивает насквозь, и остаётся только прорисовать все линии на чистой бумаге. Такой вот допотопный ксерокс, аж гордость берёт. Хоть и не сам придумал, просто за всё прогрессивное человечество.

Карта авантюристов вызывала большие сомнения, но даже из неё удалось кое-что почерпнуть. Например, основной опорный пункт располагался возле перешейка, а значит — где-то неподалёку проходила та самая дорога через горы. После заплыва как-то не особо тянуло возвращаться в воду, а там и во время прилива остаётся мель. Хотя в такие моменты Ревущий лабиринт становится полноценным островом. В иное же время там вполне реально добраться до гор, а там хоть в обход, лишь бы не обратно в Кишку.