Антон Текшин – Застрявший в Ревущем лабиринте (страница 12)

А чтобы проткнутый матадор не долго мучился от боли, бык от всей души протоптался по нему копытами. И поскакал дальше.

Преисполненный благодарностью, я подполз к ближайшему дубинщику, который ошалело пытался приподняться с земли, и ткнул его трезубцем в бок. Раз, другой, третий и вот у меня уже появилась собственная вечная шпага. Последний из троицы успел очухаться и даже махнул своей железкой, но теперь с блоком у меня никаких трудностей не возникло, благо фехтовали мы примерно на одном паршивом уровне. Да ещё и не в самой удобной позе.

Мужик перекатом разорвал дистанцию и вскочил на ноги, а вот я поднялся с большим трудом. Колено будто заклинило, а ко мне внезапно подскочил ещё один недобиток, перепачканный кровью с головы до ног. Да ещё и с кистенем на длинной цепочке. И то что это баба, не значило сейчас ровным счётом ничего. У нас тут полное равноправие полов.

Не дожидаясь встречи с раскрученным грузилом, я швырнул в неё ржавую палку. Такого коварства она не ожидала, и прут врезал ей куда-то по животу и нижней части груди. Специально не стал целиться выше, чтобы та вприсядку не увернулась. Возможно, прилетело и солнечному сплетению. В любом случае, она зашаталась с распахнутым ртом и выронила цепь. Ну и славно, пусть постоит — подумает о собственном поведении.

Её коллега с рёвом попёр на меня, намереваясь заколотить в землю словно колышек, но я уже приметил себе новое оружие и поспешил за ним нагнуться. Тем более, прежнему владельцу оно точно больше не понадобится. Сабля оказалась непривычно узкой и при этом увесистой, особенно ближе к острию. Вроде бы катана, но те хоть немного, но изогнуты, а эта прямая как струна.

Странная помесь, но неожиданно удобная. Плетёная рукоять так и легла в руки, пусть одна из них была металлической. Так что сильно вес оружия не мешал. Разогнулся я одним рывком, наплевав на боль в колене, и выбросил перед собой скошенное острие. Дубинщик не успел притормозить и напоролся на него грудью. И вместо размашистого удара его железка лишь погладила меня по спине.

— Пощади… — прохрипел он, отшатнувшись.

— Окран простит, — коротко кивнул я и ударил снова.

На этот раз в шею, и что самое учительное — попал. Будто в меня вселился дух великого мечника. Мужик и на этот раз не рухнул, проявив завидную живучесть, а засеменил прочь, зажимая руками раны. Будто пытался унести хлещущую кровь подальше и не испачкать меня ещё больше. Какая похвальная деликатность! Окончательно списав его со счетов, я поскорее огляделся. А то в округе как-то стало подозрительно безлюдно.

Тётка сидела неподалёку на коленях, силясь втянуть в себя хоть немного воздуха. Удачно попал, сбив ей дыхание напрочь. А вот в отдалении бился заарканенный верёвками бычок, катаясь по земле и заодно телам пленителей. Те как будто и не протестовали. Хорошо хоть никто так и не успел прервать мучения животинки, пока та почти беспомощна.

На ногах остались только двое. Я и как ни странно… Изнанка.

Бывшая невольница замерла напротив меня, сжимая в одной руке чью-то окровавленную катану, а в другой — подаренную мной палку, с колец которой лениво капали тягучие сопли спинномозговой жидкости. Вместе с прочими ошмётками извилин. Вокруг одни трупы, только Юты не видно. А ведь от силы минута прошла…

Очень сомневаюсь, что пока я неуклюже боролся с тремя, остальные бандиты из вежливости сделали себе харакири вместе с трепанацией черепа. Возможно, кого-то из павших успел записать на свой счёт Гаврюша, но точно не всех. И глянув девушке в глаза, я в этом убедился.

На меня смотрела сама Смерть. Пристально и не мигая.

Глава 7

— Ещё одна жертва ПТСР на мою голову… — проворчал я на великом и могучем.

Убийца вздрогнула, будто рядом с ней щёлкнули бичом. До этого момента все мои реплики она успешно игнорировала. Ну, хоть на что-то есть реакция — уже хороший знак. А то с подобным выражением на лице я вполне мог стать следующим кандидатом в покойники. Живых вокруг осталось не так уж и много, выбирать почти не из кого.

И теперь, когда Изнанка шевельнулась, пусть и невольно, мне наконец-то удалось засечь направление гнетущего взгляда, скошенного чуть в бок. Дело-то вовсе не в косоглазии. Она не отводила ярко-алых глаз от моей металлической руки, будто та её гипнотизировала. Вот оно что! Бывшая невольница неоднократно наблюдала за воспитанием Гаврюши, когда тот проявлял свой вредный характер. При этом девушку приходилось снимать, дабы её тоже не ударило за компанию.

Молнии для местных не диковинка, как и электричество. Но я мало похожу на генератор, и от меня разряда как-то не ожидаешь. Вообще к механическим протезам здесь относятся с уважением. Мало ли, чего там напичкано. Тот же Нобу скрывал там целое выкидное лезвие посреди рабского рудника окранитов.

Возможно, только этот фактор сдерживал кровожадность Изнанки, которая ощущалась буквально кожей, по которой пробегали мурашки.

— Что с Ютой? — спросил я уже на местном наречии, погрозив искусственной конечностью для наглядности. — Перестань притворяться, что не слышишь меня.

— Забеспокоился о своей собственности? — скривилась девушка, с трудом выдавливая из себя слова.

Разговор это куда лучше драки, только мне категорически не понравилось, куда он повернул.

— Вообще-то она не вещь, а член отряда.

— Ты её купил! — прошипела ненормальная. — Так же, как и меня!

— Если быть точным, я вас обеих выменял. И до сих пор думал, что удачно…

— Да какая разница! — продолжала она себя накручивать. — Ты сам сказал, что человек это не вещь! Как у него может быть цена⁈

— Ну что поделать, если просто так вас не отдавали, — с усмешкой посетовал я. — Или мы должны были оставить тебя в каменоломне? Не уверен, что ты там протянула бы до сегодняшнего дня. Тогда в чём суть твоих претензий?

— Ты заодно с работорговцами! — едва ли не прорычала она.

Вот уж в чём меня ещё не обвиняли. Поэтому ответил я уже безо всякой иронии.

— Полегче с обвинениями, подруга. Я просто ищу себе помощников, уж где придётся. Если думаешь, что мы должны были вас благородно освободить под покровом ночи, а потом улепётывать от погони, то спешу тебя разочаровать. У нас отряд искателей сокровищ, а не идиотской смерти. Если припомнишь, двоих невольников я отпустил восвояси, хотя за них пришлось отдать вполне исправный арбалет. Какая-то странная благотворительность, тебе так не кажется? Или ты полагаешь, что если рабов не будут вдруг покупать, во всей империи тут же откажутся от бесплатной рабочей силы?

— Поэтому нужно свергнуть императора! — с фанатичным азартом выдала Изнанка.

— Уже пробовали, — кивнул я. — Но почему-то трон каждый раз занимает другой. И всё для простого народа становится только хуже. А моду на повальное рабство, насколько мне известно, ввели торгаши. Предлагаешь их всех тоже в расход? А деньги раздать на радость врагам? Потому что содержать армию будет не за что, и она распадётся на отдельные банды. Боюсь, тогда о нынешних временах будут вспоминать с тоской. Такую страну развалили…

— Ты просто не понимаешь, каково это, потому и смеёшься!

— Вообще-то я дважды носил ошейник, подруга. И оба раза от него избавился, рискуя жизнью. Отчасти мне понятна твоя ненависть, но давай ты поумеришь свой юношеский пыл и нормально ответишь, где Юта.

— А если нет? — с вызовом поинтересовалась бунтарка, не выпуская дубинку из рук.

— Тогда эта палка окажется в тебе так глубоко, как ты себе даже представить не можешь, — хмуро пообещал я. — Так что заканчивай дурить.

— Мне ведь совсем не обязательно касаться твоей железки, — проронила она задумчиво.

— Так подойди да проверь, ты ведь у нас в отряде самая умная!

Мне уже настолько стало плевать, что я воткнул саблю в землю и поманил взбалмошную девицу, готовясь в любой момент выстрелить грузило с цепочкой.

— Давай, чего ты медлишь!

Та недоверчиво нахмурилась, но не посмела шагнуть ко мне. Поразмыслив несколько секунд, она всё-таки выдавила из себя признание:

— Я её уложила, чтобы в драку не полезла. Доволен?

— Надеюсь, не по голове? — напрягся я. — Смотри, у бедняжки весь череп на скобах держится…

— Она спит.

— Как это?

— Что-то вроде обморока, но без тяжёлых последствий. Я знаю несколько болевых точек, одна из которых быстро усыпляет человека. На шеков и роев, к сожалению, не действует.

— Ух ты! А заливала нам, что трудилась на ферме.

— Пока ту не сожгли! — прошипела бывшая невольница. — И я поклялась…

— Понятно, дальше можешь не продолжать, — перебил я её. — Тогда давай так, подруга. Смотрю, лечение тебе больше не требуется. Значит, настало время выбирать. Либо ты остаёшься с нами в отряде и больше не доставляешь проблем, либо берёшь всё что сможешь утащить на себе и проваливаешь. Прямо здесь и сейчас.

— А можно вопрос для начала?

— Почему нет, валяй.

— Ответь мне, иноземец, у вас там есть рабство?

Твою мать, всё-таки утекла информация о моём происхождении. Надо разъяснительную беседу с коллективом провести…

— Лет двести как отменили. Но за долги можно влететь так, что придётся вкалывать за троих.

— На рудниках?

— Нет, туда только преступников отправляют. И то, лишь на самые опасные.

По крайней мере, у меня так в памяти отложилась информация про урановые копи. Хотя не уверен, что это не очередная советская страшилка и актуальна ли она вообще. Однако Изнанку мой ответ полностью устроил. Особенно, когда я добавил, что у простых работяг последний кусок хлеба никто не отбирает. Лишь не стал уточнять, что царит подобная благодать далеко не по всей Земле-матушке.