Антон Тарасов – Бремя тела (страница 26)

На этот раз общежитие было буквально облеплено объявлениями «Магия. Эзотерика. Гадаю». Внизу крупно был напечатан номер телефона.

— Ну, Никитина, повеселилась вчера? — на крыльце стояла Надя, на ее лице были следы бурной бессонной ночи. — Ладно, не криви личико. Дашку там не видела? Она мне конспект обещала дать переписать.

— Не видела, — ответила Ксения, разглядывая объявления, которые вахтерша пыталась с помощью швабры и тряпки соскоблить со стен.

Даша выбежала из общежития, держа в одной руке толстую тетрадь, а другой застегивая на ходу куртку. Рядом стояли парни со старшего курса, которые при ее появлении дружно присвистнули. Даша остановилась и показала им средний палец.

— Явилась! А я думала, что провалилась там или передумала мне давать конспект, — с наглыми видом заявила Надя и выхватила у нее тетрадь. — Представляешь, мы с Саньком вчера смылись из общаги, освободили комнату, чтобы Ксюша провела время со своим новым дружком. А она отфутболила пацана, типа вся такая правильная и убежденная девственница, никаких отношений, даже на кружечку чайку не пригласила или как это в детском садике, в бутылочку поиграть. Ну, ты, Ксюха, даешь!

— Прекрати, — сказала, краснея и озираясь по сторонам, Ксения.

— Да, Надь, зачем ты ее так? Пусть живет, как ей нравится, тебе-то какое дело до всего этого? — бросила Даша.

— Вот-вот, — Ксения решила во что бы то ни стало перевести разговор в другое русло, зная, как любит потешаться над ней Надя и, опасаясь того, что снова рядом будет пятно, а ей станет нехорошо, и весь день пойдет насмарку. — Видели, как новая вахтерша носится? Это все из-за этих объявлений?

Затея Ксении сработала: Надя расхохоталась, а Даша достала из сумочки пачку сигарет, зажигалку и закурила.

— Пускай побегает, — издевательски сказала Надя, когда все трое спускались с крыльца и шли в сторону остановки троллейбуса. — Сейчас еще уборщицы прибегут, все вместе будут срывать эти объявы. Потому что через час придет комендант и ежели что не так, считай хана.

Ксения замялась и немного отстала. Запах дыма от тонкой дамской сигареты, которую курила Даша, показался Ксении неприятным, и она ускорила шаг, чтобы оказаться чуть впереди.

— Интересно, а что это рекламируют так? — осторожно спросила Ксения, припоминая то, о чем читала в интернете накануне, до того как закрыла ноутбук.

— Да мошенники это! — сухо отрезала Даша. — Разводят людей на деньги.

— А дурачки клюют и несут бабло, всякие там пенсионеры и заблудшие души, которые мечутся, экспериментируют или вообще с иглы не слезают, — в своем стиле добавила Надя.

— А эзотерика? — недоуменно спросила Ксения. — Я читала, что это как бы психология такая.

— И что? — Даша докурила и выбросила окурок. — Да выманивать деньги можно под каким угодно предлогом, главное, чтобы этот предлог был и деньги у народа были. А все остальное дело техники. Ты думаешь, эти объявления никто не увидит? Увидят и наверняка клюнут.

«И ты бы клюнула, Ксюша, вот признайся хотя бы сама себе в этом. Ты копаешься в себе в поисках сама не знаешь чего. Тебе бы найти того, кто разобраться поможет. Это хорошая идея, Ксюша».

Ксения поравнялась с Дашей. Ей хотелось спросить обо всем и сразу, но не в присутствии Нади, способной в любую секунду вставить свой совершенно неуместный комментарий, после которого дальнейший разговор будет бессмысленным. Ксения волновалась: это был не страх, а именно волнение, ощущение, совершенно ею позабытое. Последний раз она волновалась в тот момент, когда отыскивала себя в списках, зачисленных в институт.

— Даш, а ты знаешь тех, кто занимается этой самой эзотерикой и психологией, но не мошенников?

— А тебе зачем? — Даша пожала плечами.

— Надо.

— Говори, зачем, а иначе ничего не скажу.

До остановки оставалось чуть-чуть, а впереди замелькал троллейбус. Все трое бежали, сломя голову. Труднее всего, конечно, это было делать Даше. Даже зная о том, что под вечер может выпасть снег или пойти дождь или даже хуже — дождь со снегом, она была в легких туфлях на каблуках. Надя забежала в переднюю дверь троллейбуса, Даша и Ксения еле успели запрыгнуть в самую последнюю. Все опасения Ксении, что Надя вклинится в разговор, отпали сами собой. В троллейбусе было много народа, и протиснуться через салон от передней двери к задней площадке представлялось просто нереальным.

— В себе разобраться пытаюсь, да и спать в последнее время я стала как-то плохо.

— Ага, тут успеешь выспаться, когда чуть ли не каждую ночь к Надьке Сашка приходит, — фыркнула Даша. — Хотя, зачем мне знать, для чего тебе все это надо. Короче, знакомая моей мамы живет тут, в Питере, она занимается всяким таким. С мамой они давние подруги, мама все твердит, какая она хорошая женщина, что помогла ей успокоиться после развода с первым мужем и потом познакомиться со вторым, то есть с моим отцом.

— Так она психолог?

— Нет, моя мама в жилконторе работает.

— Да не твоя мама, а эта женщина, мы же с тобой о ней говорим.

В другой ситуации Ксения не стала бы раздражаться, а просто задала вопрос по-другому или отшутилась. Она волновалась, и потому каждая мелочь выводила ее из себя. Она удивлялась своей нервозности, нетерпеливости и все время оборачивалась посмотреть, где находится Надя. Если бы она вдруг оказалась рядом, то все разговоры пришлось бы прекратить. Но Надя была возле передней двери, у мест, где обычно сидят старички и старушки. Стоявший рядом грузный мужчина наваливался на нее, когда троллейбус подскакивал на какой-нибудь неровности. Надя старалась протиснуться к двери, двигаясь в противоположную сторону от того места, где стояли Ксения с Дашей.

— А, Вероника Петровна…

— Ты можешь меня с ней как-нибудь свести? А она дорого берет за помощь?

— Свести? — Даша задумалась. — Наверное, можно, только я номера ее телефона не помню, надо маме написать и спросить. Только Вероника Петровна никаких денег с тебя наверняка не возьмет. Это у нее вроде как хобби. Да и ты же скажешь, что ты моя подруга, а она меня знает. Так что про это не переживай. Только вот я не пойму, чего ты так этой фигней загорелась? Я про всякую эзотерику с психологией. Моя мама всем этим одно время увлекалась, а мне как-то параллельно все это. Если не спится, так попринимай какого-нибудь снотворного или валерьянки.

— Да не помогает, — бросила Ксения.

— А ты пробовала хоть? — с недоверием переспросила Даша.

— Пробовала, — не моргнув глазом, соврала Ксения. — Думаю, может, это все нервы, учеба, переезд сюда после тихого Череповца. Тут шумно, много новых впечатлений. Так когда?

Даша вздохнула так, будто ее упрашивали сотворить нечто совсем неприличное или выходящее за рамки представлений и законов.

— Когда, когда… — приближалась нужная остановка, и Даша заблаговременно начала протискиваться к двери. — Сейчас сядем на лекции, я маме и напишу.

— Только у меня к тебе просьба, не говори никому о том, о чем мы с тобой сейчас говорили. И вообще про меня, про эту женщину и про все-все. Обещаешь?

— Ксюха, да у тебя крыша уже тю-тю! — вспылила Даша. — Кому я и что скажу? Кому это интересно? Думаешь, это Надьке интересно? Да у не своих проблем хватает. Ее, между прочим, грозятся к сессии не допустить. Хотя, допустят, куда денутся. Если всех отчислят, то кого учить будут? Самих всех придется поувольнять. У нас половину группы отчислили в том году, так теперь беречь должны. И не надо на меня так смотреть! Сказала же, что никому ничего говорить не буду!

В перерыве между парами, когда Ксения сидя дремала в аудитории, положив голову на скрещенные на столе руки, кто-то ткнул ее в спину карандашом. Она вздрогнула. Сзади стояла Даша и, озираясь по сторонам, передала Ксении скомканную бумажку. На бумажке был написан номер телефона и имя — Вероника Петровна. В следующий перерыв Ксения отошла в самый дальний угол коридора, где не было слышно ни голосов студентов с аудиторий и лестницы, ни хлопанья дверей, ни шума машин с улицы. Трубку долго не брали. Сердце Ксении стучало, она ощущала этот стук, он отдавался во всем теле. Когда трубку, наконец, сняли, от волнения у Ксении пересохло в горле, и она с трудом смогла что-либо произнести.

— Я слушаю вас! — грубо сказал на том конце хрипловатый женский голос. — Долго молчать будете?

— Здравствуйте, — выдавила из себя Ксения. — Мне ваш телефон дала Даша, это дочка вашей…

Ксения поняла, что не знает, как зовут маму Даши. Волнение не давало ей возможности сосредоточиться, в другой ситуации она быстро бы сориентировалась, но не в этой.

— Понятно, не нужно мне объяснять, кто такая Даша, я и сама прекрасно знаю, — сказала Вероника Петровна. — И что? Требуется что-то посмотреть?

— В смысле посмотреть? У меня есть некоторые проблемы, если бы вы могли помочь…

— Поможем, неразрешимых ситуаций не бывает, бывают только невыносимые люди, — бодро сказала Вероника Петровна. — Я сегодня возвращаюсь с работы в пять. Если хотите, приходите. Устроит?

— Да, — испуганно произнесла Ксения, явно не готовая к такому повороту событий, к тому, что все будет происходить так стремительно: накануне полдня тряслась, справляясь со страхом и наблюдая преследующее всюду пятно, вечером собралась с мыслями и залезла в интернет, потом эти объявления на общежитии, разговор с Дашей и, в конце концов, этот звонок.