Антон Старновский – Попадалово. Том 1. Том 2 (страница 4)

— Так мало… а от чего бы я умер?

— А это уже четвёртый вопрос. Мы договаривались на три.

"Блин…не надо было тратить попытку на вопрос про Кеннеди"

— Эх, дружище, — бог-пацан похлопал меня по плечу, — был рад повидаться с тобой в реале. И, предвосхищая твои мысли, сразу скажу — нет, ради этого не стоило тебя убивать, но, пойми, ведь… Трудно быть богом. Очень уж это скучно. Никому бы не пожелал. Ты, вроде, можешь всё, но не испытываешь от этого никакого удовольствия. Ладно, не буду грузить своими божественными проблемами. Тебе пора.

Он указал мне на дверь, что находилась в нескольких метрах от нас, и подтолкнул в ту сторону.

— Мне просто зайти?

— Да. Просто открой, и всё произойдёт само.

— Хотел спросить напоследок: почему именно рак яичек, нельзя было выбрать что-то попроще?

— Никто не любит попроще. А чем необычнее — тем веселее. Не всем же под колёсами грузовика помирать.

"Разве кто-то ещё использует это клише…?"

Я развернулся и медленно пошёл к двери, осторожно приоткрыл её и мощный поток воздуха в ту же секунду засосал меня внутрь.

"Что ж, прощайте… Надеюсь, что не скоро увидимся"

Тридцать три года… Чёрт! Почему так мало? То есть, если бы не этот задротский божок, то через всего тринадцать лет я бы уже копыта отбросил? Тридцать три… Прям Иисус какой-то. Маловато, ничего не скажешь.

Ну, хватит думать о плохом. Надо быть стоиком — если не можешь изменить ситуацию, измени отношение к ней. А расклад таков — что в своём мире я совершенная трупятина. Лежу там, на холодном полу, с размозжённой головой и одним яйцом. Гейм овер. Партия окончена. С этим ничего не поделаешь, остаётся лишь смирение.

Главное сейчас — это привыкнуть к тому, что жизнь изменилась и я стал другим человеком. Или не человеком? Твою мать, а кем я стал-то?

Моё сознание куда-то летело. Я ничего не видел и не слышал, но явственно ощущал движение. Словно я пыль, которую засасывает пылесос. "Труба", видимо, была длинной, потому что летел я долго. Спустя какое-то время напор усилился и начало штормить. Потом он усилился сильнее. И ещё сильнее. И ещё. Ещё чуть-чуть.

"Б-о-о-о-о-ж-е-е-е"

По окончании полёта я буквально впечатался в твёрдую поверхность и тут же потерял сознание.

Когда пришёл в себя, то ничего не увидел, потому что находился в чьей-то матке. Я был грёбаным сперматозоидом…

Забавно одно, сперматозоид умел мыслить и всё понимать. Но что толку в этом умении, если вся твоя свобода действий заканчивается на бессмысленных бултыханиях внутри своей будущей матери.

"Мне что, ждать все девять месяцев до своего рождения? А потом ещё лет двенадцать быть недееспособным школяром? Абсурд какой-то. Я не хочу столько ждать. Я хочу новой, захватывающей жизни. А иначе зачем это всё? Ало-о, господин Бог, что мне делать?"

Слава яйцам, что терпеть пришлось недолго. Вскоре включилась перемотка и дела пошли во много раз быстрее. Я словно смотрел фильм. Самый скучный и мерзкий на свете фильм про рождение в антисанитарных условиях мелкого кричащего гоблина. Про гоблина я сказал для красного словца — на самом деле мне свезло родиться человеком, а это уже большая удача. Светловолосый комок вылез из пухловатой, но с приятной внешностью женщины и окунулся в жизнь.

А жизнь с самого начала была не сахар. Ибо при родах умерла мать. Досадно и грустно… было бы, если бы не тотальное безразличие. Ну да, смерть человека — это конечно плохо. Но я совершенно не знал эту женщину, да и не ощущал к ней никаких чувств. Она моя биологическая мать, по сути, но моя настоящая находится в другом мире и только ей отдано моё сыновье сердце.

Поблизости в это время находилась лишь какая-то бабка, да чёрный облезлый котяра. Никаким отцом и не пахло. Не появился он и потом. Тоже был мёртв. Как я потом узнал от бабки, от моей родной, кстати, бабки, отец отправился поучаствовать в какой-то военной заварушке, и не вернулся.

Да. Мои родители были обычными горожанами, а значит… Отныне и я такой же. Без богатой родословной и прочих плюх, какие есть у именитых родов. Впрочем, чего другого было ожидать?

Что мы имеем на данный момент? Я — бедный простолюдин, у которого нет ни отца, ни матери. Обитаю в грязном городке, от которого так и веет неблагополучием. Единственный живой родственник — бабка-торговка, что с утра до ночи пропадает на рынке. Мой единственный друг — блохастый мурлыхан.

А тем временем кино продолжает идти и не собирается сбавлять обороты. Я бегаю по улицам и забавляюсь с остальными детьми. Ничего интересного.

Я пока что не властен над своим новым телом, я всего лишь зритель. Вот и зрю. Год, два, три, четыре — пролетают за несколько минут. Вот и двенадцатый день рождения подоспел. Ой. Уже четырнадцатый. Пятнадцатый…

"Да хватит уже! Всё! Достаточно! А-А-А-А-А-А! Когда чёртова рулетка остановится?"

Кнопка "стоп" нажалась, когда мне было…

Глава 3

Свинорылая мразь

Семнадцать лет! Какой прекрасный возраст… Ведь лучше и не придумаешь. Ты и не стар, но уже и не так молод. Всё только впереди, а позади скучное детство.

Тело… у меня есть тело. Настоящее, живое. Внутри меня стучит сердце и кровь циркулирует по венам. Как хорошо, всё-таки, быть не мёртвым. Я тяжёлый, у меня есть кости и мясо; уши, рот, и нос, через который я вдыхаю кислород.

Звук захлопнувшейся двери выводит из полусонного состояния. Видимо, бабка ушла на рынок, а это значит, что теперь я остался совершенно один. Глаза через силу, но удаётся открыть самостоятельно, хотя так и хотелось попросить кого-то "поднимите мне веки…!" Солнца (или чё это светит?) назойливые лучи щекотали лицо и не давали сообразить, что происходит вокруг. С улицы доносился шум — детские крики вперемешку с ржанием коней. Казалось, что вся эта вакханалия располагается в моей комнате.

"Так, а что за сюрприз он мне обещал…? Ни черта не наблюдаю"

Когда я отмахнулся от яростного светила, то заметил, как в воздухе надо мною висела одна единственная цифра — "1".

"Эт чо?"

Полупрозрачная, еле заметная, но определённо настоящая. Она не была написана на стене, не свисала с потолка на какой-нибудь нитке, нет. Я вертел головой и под разными углами разглядывал её. "В чём секрет?"

Поднялся с кровати и встал прямо под ней. Теперь цифра изменила наклон и смотрела на меня. Я отошёл в противоположную сторону, но она снова повернулась ко мне. Вышел в коридор, спрятался за стенкой и стал ждать. "Ух, сука, если ты всё ещё там…"

Я пригнулся к полу, чтобы аккуратно выглянуть снизу проёма. Когда вытащил голову, то увидел её на том же месте. "Ну всё, тебе пиз…"

Стремглав выпрямился и мощным рывком кинулся к злополучной единице. Я рассчитал силы и оттолкнулся от пола в метре от неё. Когда руке оставался буквально сантиметр, чтобы покарать маньячку, она исчезла.

"Каво?"

В полнейшем смятении я стоял в центре комнаты в одних лишь трусах и чесал затылок. В голову не приходило никаких разумных аргументов. Я пытался сопоставить факты и ни к чему не мог прийти. "Может, это тот самый сюрприз от моего дружка бога?" — мысль хорошая, конечно, но в чём смысл такого сюрприза?

"Единица… Может это какой-то намёк? Хотя нет, тогда бы вместо неё был ноль"

Не понимая, что мне делать с этой информацией, я развернулся и хотел было пойти осмотреться, как заметил две пары глаз, что пристально смотрели на меня. Две бабки: одна из них моя, а вторая, судя по всему, её подруга. Они стояли в коридоре, держа в руках корзинки с хлебом и неотрывно пялились на мои белые трусы.

Вдруг у незнакомки выпала корзинка и многочисленные буханки разлетелись по полу. Я бросился их собирать, но дотронувшись до одной, тут же отскочил в сторону.

— Ай, б**ть — вырвалось изо рта. Я с усилием дул на обожжённую руку и переминался с ноги на ногу.

— А мы тут… за хлебушком зашли, — выдала моя бабка.

— Горячий… — ответил я.

— Ого! Какой внучок у тебя взрослый стал, — наконец сказала вторая, — А сколько ему?

— Семнадцать вот недавно стукнуло.

— Так моей Беатрис тоже восемнадцать! Представляешь! — Лицо её расплылось в ехидной улыбке, и она стала похожа на весёлую рыбу-каплю.

Хотел я было поправить старую, как осознал, что почти что гол, и что надо бы одеться. Быстро скрылся в комнате и начал искать одежду. На стуле в углу висела серая туника, да затёртые штаны. Скорее всего — мои. Облачившись в нищенское одеяние, сел на кровать. Показываться на глаза ошарашенным старухам не хотелось, поэтому решил дождаться их ухода, а потом уже что-нибудь делать.

Опять вспомнилась роковая единица и я оглядел комнату в попытке найти её. Но цифры нигде не было. Странно, очень странно.

Осторожно выглянув из-за двери, осмотрелся. Старух и след простыл. В гостиной стоял запах свежего хлеба без самого хлеба.

— Минуточку…

В углу, рядом со стулом, всё-таки завалялась одна буханка. "Не порядок. Надо бы вернуть её бабке. Ведь на деньги, вырученные с хлеба, мы с ней живём"

Жизнь за дверью била ключом и безостановочно кипела. Какой-то непонятной энергией было пропитано всё вокруг, пространство словно искрилось и готовилось взорваться, стоит лишь поднести спичку. "Аутгард" — так назывался этот город.

"Вот мы и познакомились"

Заразившись атмосферой всеобщего движения, я отправился в путь дорогу. Наверное, в сторону рынка. Хотя я понятия не имею, где он находится, но, ноги сами должны довести. Недаром же я живу здесь уже восемнадцатый год? И не важно, что по факту всего пару тройку минут.