Антон Старновский – Чревоугодник (страница 35)
— Тебе просто повезло, — стал оправдываться Афанасьев. — Я не ожидал от тебя хоть какого-то ответа, вот и подставился. Но в этот раз всё будет иначе, Жижа. Так что… на твоём месте я бы уже заказывал гроб.
— Откуда столько самоуверенности, жирд… — но не успел я договорить, как Афанасьев дёрнулся, и прямо у меня за спиной раздался характерный треск, будто ломалось дерево. Покосившись назад, увидел, как из земли вырастает большая коричневая конструкция, что острым концом тут же устремилась в мою сторону.
Без особых проблем я отскочил в сторону, но тут-то чуть и не попался.
Всё это оказалось лишь отвлекающим манёвром, и Афанасьев попытался схватить меня вылетевшим из его рта длинным красноватым языком, покрытым слизью и пупырышками.
Наотмашь резанув преобразованным в нож артефактом, я перекатился назад.
— Ай! — воскликнул жирдяй, спрятав обратно свой мерзкий лягушачий язык.
Попытка хорошая. И не будь у меня хорошей реакции, что неплохо улучшилась за последнее время — попался бы. Но по итогу ранился только Афанасьев.
Отбившись от атак противника, тут же решаю контратаковать.
Пустив в Афанасьева сразу несколько десятков огурцов, что тут же перекрыли для него весь обзор, швыряю в сторону золотую ложку. Та летит на большой скорости в сторону трибун, но потом резко меняет траекторию и устремляются в противника.
Рассчитывал расправиться с жирдяем так же, как получалось ранее с лысым. Но…
— Уф! — громко выдохнув, и нелепо присев на корточки, Афанасьев вдруг подпрыгивает метров на пять в высоту, уклоняясь что от огурцов, что от золотой ложки. С грохотом приземляется у меня за спиной.
Вот тебя и сила Речной лягушки, чёрт её дери…
Но, что самое удивительное — как он понял, что моя самонаводящаяся ложка нацелена на него? Он точно никак не мог её увидеть, и, скорее всего, не увидел, и отпрыгнул так далеко, чтобы она его не задела при любом раскладе.
Без знания о том, на что способен мой артефакт, он бы не предпринял такой шаг. Но откуда же ему об этом известно?.. Неужели лысый рассказал, или кто-то из его друзей? Потому что остальные не могли обладать этой информацией.
Ладно, сейчас это неважно.
Терять времени Афанасьев не стал и, как только приземлился в паре тройке метрах от меня, тут же задействовал «природный огонь». Подняв свои толстые руки в мою сторону, выпустил из них целый пламенный шторм.
Стена из ярко-красного огня полетела на меня, и не было никакого шанса от неё убежать. Настолько огненное поле получилось широким.
Остаётся — только гасить.
Взмахнув золотой ложкой аки волшебной палочкой, покрываю себя в плотный овальный кокон из борща. Защитное поле бурлит и переливается разными оттенками красного вокруг меня.
Ш-ш-ш-ш-ш!
Раздаётся громкий шипящий звук, когда стена пламени сталкивается с моей защитой. Пробить её, ожидаемо, не получилось. В тех местах, где природный огонь соприкоснулся с борщом, он тут же потух. Но оставшиеся всполохи полетели дальше, и пропали лишь в тот момент, когда добрались до конца арены.
Там их встретил энергетический барьер, специально активированный для защиты зрителей.
Улыбаясь, гляжу на уже разгневанного Афанасьева. Должно быть, он возлагал большие надежды на природный огонь, дарованный ему кольцом Рагнара. Но… грозное оружие не пережило встречи с борщом. Такова злая ирония.
Ну, ещё и физика.
Ведь борщ — это жидкость, а она на раз тушит собою пламя любой мощности.
— Как дела? — задаю идиотский вопрос Ярославу, чтобы разгневать его ещё сильнее. Ну а что? Врага — его же оружием, как говорится.
— Пошёл к чёрту! — вопит он и медленно приближается ко мне. — Ты ничтожество, Баринов, и всегда им оставался. Твой нищий род скоро вымрет, и ничего с этим не сделаешь. Можешь радоваться секундным успехам, но в перспективе — ты точно проиграл!
Продолжаем психологическое давление?
Только на этот раз тактика немного сменилась. Если сначала Афанасьев пытался надавить на мою испорченную годами ранее репутацию, то теперь акцентировал внимание на проблемах рода.
Как будто бы ищет ту самую болевую точку, что уязвит меня.
Способ, безусловно, хороший, но… на меня не действует совершенно. Чтобы меня ранили хоть чьи-то слова, я должен перестать быть собой.
— То есть, ты уже признаешь, что проиграл дуэль? — с ехидством гляжу на жирдяя.
— Идиот, да я не…
Бам!
Посильнее замахнувшись, кидаю ложку прямо в Афанасьева. Она летит очень быстро, так как не отвлекается на смену траектории, и поэтому уклониться от неё предельно сложно. Тем более учитывая то, что жирдяй нехило запыхался: его лицо покраснело и покрылось потом, одышка стала слышна даже с расстояния пяти-шести метров.
Ложка врезается в наспех воссозданный перед Афанасьевым деревянный столб, сбивая тот с земли.
— Чёрт! — вскрикивает Ярослав, когда созданная им же хреновина падает рядом с ним, задевая пятку.
За это время я уже успел сократить с Афанасьевым расстояние и подбежать к нему. Замахиваюсь усиленным кулаком и бью ублюдка по животу. Успеваю заметить его вспученные глаза, и в следующую секунду он отлетает от удара назад.
Жирное тело шлёпается о землю и раскидывает в стороны руки, закрывает глаза. Казалось бы — противник повержен. С трибун долетает гвалт, люди кричат во всю мочь. На большом экране светится отёкшая рожа Афанасьева, сменяясь моим горделивым лицом.
Но, не теряя бдительности, я медленно подхожу к противнику, держа наготове золотую ложку. Слова Яны о хитрости жирного ублюдка отзываются в мыслях, поэтому и не спешу праздновать победу.
— ХА! — Афанасьев неожиданно распахивает глаза, а вместе с ними и рот. Рот, из которого в мою сторону устремляется пылающий огнём, лягушачий язык.
Ух ты ж ни хрена себе!
Впрочем, к чему-то подобному я как раз и готовился. Поэтому, не растерявшись, превращаю ложку в нож, покрывая его поверхность борщом. Как следует размахиваюсь и, присев, бью точно по языку.
Отсекаю его где-то на середине, и пылающая колбаска, свернувшись в спираль, приземляется неподалёку.
— А-А-А-А-А! — от боли начинает верещать Афанасьев. И вот теперь — максимально искренне. Ему действительно больно, и нет здесь никакого притворства. Ещё бы, ведь когда тебе отрезают язык — это то ещё удовольствие.
Чтобы закрепить результат, и не оставлять жирному ублюдку даже маленького шанса, склоняюсь над ним и обрушиваю последний на сегодня удар.
Бам!
Сознание покидает Афанасьева уже окончательно, и из его носа начинает течь густая кровь.
— Стоп! — кричит рефери, бегом направляясь в нашу сторону.
Во мне нет никакой ярости, никакой злобы, и я держу свои эмоции под полным контролем. Поэтому спокойно отхожу от Ярослава, и поднимаю над головой руку с зажатой в ней золотой ложкой.
Победа! Чтоб её.
После победы над Афанасьевым на арену выбежали крепкие парни в однотонных костюмах и отнесли жирдяя в мед. кабинет. Должно быть, потом его приводили в чувства лучшие целители, но я этого уже не видел.
Искупавшись в похвальбе от радостных людей на трибунах, а после и от близких, я отправился в кафе недалеко от школы.
Нужно было восполнить потраченные во время дуэли силы, и дальше направляться в «Барский стол». Я специально никого с собой не приглашал, дабы как следует перевести дух, насладившись едой.
Вызвал такси и доехал до гостиницы.
Ещё на входе заметил выстроившуюся очередь, и каково было моё удивление, когда понял, что все эти люди — хотят посетить наш ресторан. Не без проблем протиснувшись в зал, увидел, как надрывается Виктория вместе с подчинёнными ей официантами. У них не оставалось даже свободной секунды.
Нужно было обслуживать каждого, поэтому отвлекать от работы я никого не стал. Наоборот, нацепив на себя фартук, стал помогать. Было тяжело, но в то же время и радостно. Ведь я понимал, что чем больше гостей в «Барском столе», тем лучше дела у нашего рода в финансовом плане.
Ближе к закрытию ресторана стало поспокойнее. Официанты и повара выдохнули, перешли в более расслабленный режим.
У Виктории появилось время, и мы стали обсуждать дальнейшие действия. Решили, что даже того количества персонала, что было сейчас — недостаточно. Поэтому дал Виктории поручение нанять дополнительных людей. Завтра же она обещала этим заняться.
Дед же мой, усатый профессионал, был доволен как никогда.
Запыхавшись, он, тем не менее, не мог убрать со своего лица искреннюю улыбку. Топорщил свои усы, глядя на стопки грязных тарелок. Благодарил меня, без конца твердил о том, что никогда во мне не сомневался, и что я последняя надежда рода Бариновых.
Приятно. Чего тут скажешь?
Среда хоть и обещала быть предельно сложной, но к концу дня я мог спокойно выдохнуть, лишь вспоминая о решённых за сегодня проблемах.
Лысого с компанией отпрысков некроманта — одолели, и даже получилось вернуть часть денег. От большелобого с его командой тоже отбился. Афанасьева — прилюдно избил в честной дуэли. Людей в «Барской столе» сегодня было так много, как не было, наверное, за последние несколько лет.
Правда вот… решение этих проблем всё ещё не закрывало их полностью.