Антон Соя – Ёжка куролесит в сказках (страница 2)

Так что Ёжка теперь с девчонками живёт. Но вы не подумайте, что она с Костиком и Горышей не общается. Ещё как общается. На переменках, например. И Костика по плечу хлопнет, и на Гбрыше по двору промчится. Но главное теперь для рыжей девочки – учёба. И преуспела она сначала в ней капитально. Только вот с марта всё стало портиться. Солнышко это глупое вылезло, капель дробно забарабанила, пернатые загомонили, и все вокруг с ума посходили. Ёжка даже к завучу сходила, не поленилась.

– Котофей Котофеевич, тревога! Опять!

– Что опять, Костяножкина? – хитро так кот-учёный спрашивает, в пенсне её с ветки дуба внимательно разглядывая.

– Опять вирус проклятая Снеговичка на нас напустила. Не уймётся никак, зараза. Все этот вирус подцепили и сдвинулись, честное слово. Вот девчонки мои, Кики с Хаврошей, например. Раньше весёлые были, открытые, щекотали друг друга до икоты, бесились, песни орали. А теперь шепчутся всё время. Подойдёшь – замолкают. В блокнотики свои строчат всё время чего-то. Вздыхают глубоко. Прямо как Костик мой. Мало того, они ещё и портреты над кроватями своими повесили. Сами нарисовали и повесили. Хавроша – Дурака, а Кики – Костика. Рисуют они так себе, поэтому портреты страшные. Но узнаваемые. Я думала сначала, что они в них иглы втыкать будут, а они на них любуются и вздыхают.

– Так-так. Как интересно, – сказал завуч и пропел хриплым голосом: – Амо-о-орэ, морэ, морэ, морэ, морэ, морэ-ро!

Но по всему было понятно, что Пушкину было интересно не очень сильно.

– Ага, – сказала Ёжка. – Уморы-моры. Учиться в комнате с этими аморами невозможно в такой игривой атмосфере. И на уроках тоже всё испортилось. Записочки какие-то порхают бабочками туда-сюда. Переглядываются все странно. Я тут случайно увидела, с какой болью Емеля на Васю Прекрасную смотрит, прямо испугалась. А ей хоть бы хны. Они с Васей Премудрой за Иваном Дураком по пятам ходят, песни дурацкие этой их группы бормочут. А это ведь даже не он написал, а Леший, который теперь ни на шаг от Маши Искусницы не отходит. Рюкзак её таскает, инструменты подаёт, в глаза с тоской заглядывает. Ужас! Ну, Маша и Миша – они же просто противоположности. Он леший, она искусница, он растяпа, она сама аккуратность, он оборотень…

– Так, довольно! Я всё понял, – прервал её Котофей Котофеевич, прилежно вылизывавший свою лапку весь длинный монолог Ёжки. – Тебя, Костяножкина, бесит, что теперь не только вы с Царевичем парочка. А что у других тоже отношения есть. Правильно?

– Нет, конечно! Неправильно! – возмутилась Ёжка. – Никакая мы с Ваней не парочка. Просто он мне нравится. И вообще, мне уже 277 лет, не то что этой малышне. Да, я натура влюбчивая. В маму и бабушку пошла. Так Яга говорит. Но все мальчики, в которых я влюбляюсь, вырастают, а я так и остаюсь маленькой девочкой.

– Бедное дитя, – вздохнул кот. – Какая страшная карма!

– А они все просто с ума посходили. Это точно вирус. Императрица небось снова пакостит. Вы проверьте, проверьте портал. Там с пыльцой чего-то нанесло, наверняка.

– Нет. Это не вирус, Костяножкина. Это природа. И это совершенно нормально. Приходит время, люди головы теряют, – игриво запел кот. – И это время называется… весна.

– Просто песня палача какая-то, – пробурчала рыжая девочка. – Нормально, значит? А я думаю, что нет. Они же дети. Школьники! Они сами не учатся и мне учиться мешают своим шушуканьем.

– Дети. Но не простые. Как и ты. А ворчишь ты, Ёжка, впрочем, как трёхсотлетняя бабка. Кстати, то, что ты не растешь уже 270 лет вовсе не значит, что ты не будешь расти дальше. В жизни всякое бывает. Вот взять, например, Машу и Сашу, бывших бабу Мусю и Александра Григорьевича: кто мог представить, что у них свадьба будет? Кстати, всё из-за тебя, неугомонная ты наша, и друзей твоих верных. Ты про свадьбу-то их помнишь? В субботу мы всей школой туда идём. Никакой учёбы не будет целый день. Выдержишь?

– Эх, Котофей Котофеевич, я к вам со всей душой. А вы всё издеваетесь. И про вирус мне не верите.

– Всё, дорогая Костяножкина. Извини, но я свой лимит эмпатии исчерпал. Будь здорова. Иди учись. А я пошёл к ночному концерту на крыше готовиться.

У нас сегодня дуэт с твоим Баюшей, будем Ленского с Онегиным[2] давать.

И кот скрылся в своём дупле.

– Так вот кто по ночам на крыше орёт. А я на нашего Лешего грешила. Думала, что они со Школьным спелись, – пробормотала Ёжка под нос и пошла готовить уроки в живой уголок. Там хоть этих сумасшедших влюблённых нет.

И тут же сбежала из него, не выдержав безудержного кваканья фрейлин Квакерии. У них, видимо, тоже… весна. Чем они хуже мартовских котов?

– Все, абсолютно все в этой школе посходили с ума, – утвердилась в своей теории Ёжка.

Глава 2

И я там был, мёд-колу пил

Свадьбы Ёжка никогда не любила. Очень уж шумное действо. И ещё там всегда одни взрослые. Да и свыклась она с мыслью за свои долгие годы, что это её совсем не касается и не коснётся никогда. А ещё все порядочные сказки испокон веков свадьбой заканчиваются. Как будто после свадьбы уже ничего интересного в жизни быть не может. А что, если так и есть на самом деле? Тут и сказочке конец, а кто слушал – молодец. Но к Саше с Машей на свадьбу нельзя не пойти. Это же благодаря подвигам Тройки и Горышиной доброте к старичкам молодильные яблоки попали. Так что пришлось идти.

На самом деле Ёжка рада была повидать Сашу и Машу. И все её одноклассники рады были куда-то вместе отправиться после трёхмесячного учебного плена. Девчонки нарядились для свадьбы в театральные наряды, которые от «Вишнёвого леса» остались. Только Снегурочка, она же медсестра Соня, не стала разбойничью одежду надевать. И Маша Искусница её поддержала, тоже не стала бабой Ягой одеваться. И Ёжка в знак солидарности с ними в повседневном платье на свадьбу пошла. Девчонки всю дорогу до дома бывших старичков гадали, в каком же платье будет красавица-невеста. И никто не угадал. Во дворе дома Саши и Маши на окраине Павловска гремела музыка. Симфонический оркестр встречал гостей вальсом. Это сын бабы Муси, известный дирижёр, приехал поздравить маму со своим оркестром. Но это был не главный сюрприз, который ждал Тройку и дядю Колю Алиллуйева. Остальные-то с Машей и Сашей только по их рассказам были знакомы. На крыльце их встречала парочка румяных радушных старичков. Да-да, Саша и Маша снова стали Александром Григорьевичем и бабой Мусей. Действие молодильных яблок, которые им притащил Горыша, хватило аккурат на пять месяцев, четыре из которых они провели в кругосветном путешествии, исполнив мечту своей жизни. Ради этого Саше пришлось продать свой участок с яблоневым садом. Но свадьбу отменять они не стали, и глаза их лучились неподдельным счастьем.

– Ну как же так, – сокрушался Горыша, – я так старался! Вы такие красивые были. Сказали бы мне, я бы ещё молодяблок вам подогнал.

– Не печалься, Змеёныш, – баба Муся в платье и платке с принтами в виде цветущих яблонь погладила Горышу по огромной лапище. – Мы и такими друг другу нравимся. Ты нам счастье постареть вместе да мир посмотреть подарил. Так бы мы никогда не решились. До пингвинов доплыли, на бразильском карнавале отплясывали, на Фудзи поднимались!

– А семена яблочек ваших что-то совсем не прорастают, – посетовал Александр Григорьевич. – Видно, удобрения какие-то волшебные нужны или заклинания. Не вышла затея моя. Но зато молодость вспомнил. А долго молодым при внуках-то взрослых и стыдно быть как-то. Но свадьбу решили сыграть. Как обещали. Так что заходите к столу, гости дорогие. У нас сегодня яблочный стол. Всё из запасов старых. Пироги с яблоками, гуси с яблоками, сок яблочный, мармелад яблочный, пастила, зефир…

– Какие вы молодцы! – обняла бодрых старичков Ёжка. – Совет вам да любовь!

– Горько? Нет, сладко! – закричал Горыша, с трудом протискиваясь во входную дверь.

А за ним вся школа «Сказка» расселась рядом с родственниками новобрачных за длинным свадебным столом, составленным из трёх разнокалиберных своих и соседских, накрытым хрустящей белоснежной скатертью и уставленным вкуснейшими яствами. И были тосты, и были песни и вручения подарков, и были танцы во дворе. И все родственники Саши и Маши, особенно внуки с внучками хотели потанцевать и сфотографироваться с Горышей и Кики, как с самыми яркими персонажами. Иван Дурак даже обиделся немного, но ненадолго. А ещё бабушка Муся кидала букет. И его поймала Софа Морозова. А дядя Коля не растерялся и тут же при всех встал на своё могучее колено и сделал ей предложение. Снегурочка зарделась, как первоклассница, и согласилась под крики «Ура!» и всеобщее улюлюканье. На самом деле у них уже давно было заявление в загс подано. Просто они искали способ поэффектнее всем о своей грядущей майской свадьбе заявить. Одним словом, замечательная свадьба у старичков павловских получилась.

Только вот Иван Царевич взял и всё испортил. И кто его за язык тянул? Он, вообще, не шибко болтливый парень был. Они с Ёжкой особо бесед между собой не вели. Только про уроки да про одноклассников. А тут после очередного вальса… Кто вообще эти бальные танцы придумал? Нечисть отродясь никогда на балы не звали и танцевать вальсы да польки-мазурки никто не учил. Хорошо, что Глинка, их школьная учительница музыки, как только про грядущую свадьбу узнала, сразу уроки танцев ввела. И как в воду глядела. Очень эти уроки всем на свадьбе пригодились. А как Ёжка на этих уроках намучилась! Ну не её это, не её. То ли дело футбольные финты. Там каждый раз экспромт необходим. А тут рутина скучная: и раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…