Антон Соя – Инициация Вики (страница 22)

– Все, что я могу сделать, – пройти через это с тобой! Будет немножко больно и очень приятно. Все, что тебе говорили Ли и Дэн, – ерунда по сравнению с тем, что ты получишь. Я дам тебе свою любовь, и она будет жить в тебе вечно. Маленький укол счастья. Моя любовь в твоей крови.

«Какое глупое слово „вечность”, – невпопад подумалось Вики. – Вечность – это же от слова «век», всего-то столетие, а совсем не навсегда. А еще есть веки, они тоже от слова «век». Веки, тяжелые, заразы… Анжело что, только что признался мне в любви? Или эти гады все-таки незаметно вкололи мне свою дрянь, и уже пошло ее действие?»

Но, несмотря на странно тяжелеющие веки, она видела, как Анжело держит в руке шприц, но не обычный одноразовый, как у всех, а, судя по всему, антикварный, золотой с хрусталем. Видела, как он вонзает золотую иглу себе в голубую вену и набирает, втягивает полный шприц крови.

«Кровь! Они все тут колют себе кровь. Безумцы!» – осознал мозг, загнанный сердцем влюбленной девочки в далекий угол.

Но поздно, Вики не слышала его. Не хотела слышать.

Анжело сжал правую руку Вики выше локтя и спросил:

– Ты готова стать абсолютно счастливой, Вики?

Девочка кивнула, глядя в розовые глаза и стараясь не смотреть, как игла войдет в вену. С уколами Вики никогда не дружила. До шестого класса так вообще падала в обмороки. И ничего не могла с этим поделать. Сама мысль о том, что в ее вене будет игла, была ей невыносима. Потом, правда, как рукой сняло. Обмороки прекратились. А страх, отвращение и неприязнь остались. Не терпела вмешательств ее королевская кровь. Только в этот раз все произошло иначе. Игла не вошла в нее. Анжело развалился на две половины, разрубленный мощнейшим ударом тяжелого, сияющего, словно огненного меча. Меча, который держал в руке… другой Анжело! Еще один Анжело, как две капли воды похожий на первого. Только белые волосы на его голове были всклокочены, в глазах горел красным огнем бешеный гнев, а за спиной трепетали, разгоняя воздух, прозрачные крылья. Забрызганная с ног до головы чужой кровью, ошеломленная Вики даже не успела среагировать на происходящее. В ушах стоял дикий ор, поднявшийся во всей квартире Тругота. Первый Анжело с золотым шприцем в руке, вернее, две его половинки лежали на ковре. Но она смотрела только на пылающего страстью и гневом второго Анжело, стоящего перед ней. Он с силой схватил ее за руку и рывком выдернул из плотоядного дивана. Вики взлетела и упала на пол. Блин, больно. Анжело, ты что?

Вики окончательно проснулась. Она лежала на полу рядом со старым кожаным диваном, стоящим у входной двери. Дневник валялся тут же. Она включила свет. Фил в своей клетке недовольно заворчал. Два часа ночи, а Цой еще не вернулся. «Надеюсь, у них с Ваней ночь проходит веселее. Приснится же такое! На этом диване нельзя засыпать ни в коем случае – кто знает, где Ма-Маша откопала эту рухлядь. Или ее предки колдуны. И Цою надо запретить на нем спать. Сон был ужасный! Брр, – содрогнулась Вики, вспоминая шприц, полный крови. – Но и прекрасный тоже. Ведь Анжело признался мне в любви. Хотя его потом зарубил другой Анжело. И вообще во сне не считается», – думала Вики, поднимаясь по винтовой лестнице в спальню.

Больше этой ночью ей ничего не приснилось. Ничегошеньки.

А в пять часов утра в башню вернулся Цой и, прямо в пуховике завалившись на диван, уснул богатырским сном. Они с Ваней абсолютно бессмысленно протусовались на зомби-вечеринке среди фальшивых ходячих мертвецов. Это и понятно. Армия Леры Зомби этой ночью передислоцировалась в другое место.

История 13, которая целиком и полностью соответствует зловещей репутации этого числа и освещает темные события ночи на 24 декабря. В ней Лере Зомби впервые в жизни не очень приятно и очень страшно смотреть на свои творения, магистры темных уголовных дел Шкатов и Зверь вновь идут по кровавому следу маньяка, а к везунчику Вове Козлову ненадолго возвращаются родители

Две предыдущие ночи Лера проспала как убитая, в хорошем смысле, – если, конечно, у слова «убитая» может быть хороший смысл. Во всяком случае, Сид не являлся ей во сне, и Лера выспалась впервые за долгое время. Это, несомненно, повлияло на ее расположение духа. Она два дня не срывала зло на Кошке и даже простила в душе своего непутевого бойфренда. В конце концов, Алекс действительно «рок-звезда», и ей, богине зомби-арта, лучше жить с ветреным Юпитером, чем с верным быком. Лера даже решила, что завтра она обязательно с ним помирится. Все– таки она молодец, что выплеснула свои эмоции на стены подворотни. Не стала саморазрушаться, копить в себе негатив, а поделилась им с миром. Все правильно сделала. Так думала Лера, целыми днями покрывая холсты новыми сюжетами своей зомби-библии. Писалось ей в эти два дня необыкновенно легко и приятно. Вот что значит полноценно высыпаться.

Но этой ночью выспаться Лере не удалось. Под утро ей приснился настоящий кошмар. Всю ее уютную мансарду оккупировали зомби. Чертовы живые мертвецы брели по ее коридору, натыкались в темноте на обувь, падали, вставали и снова шли, заглядывая по пути во все комнаты. Они шли и кричали одно только слово, повторяя его на разные лады своими отвратительными загробными голосами:

– Мозги! Мозги! Мозги!

Словно они потеряли знакомого чувака с таким экзотическим именем. Это было бы смешно, если бы среди этих уродов не затесался мертвый Сид с полусгнившей обезьянкой на плече. Но это не был ее обычный Сид из прошлых снов. Это был тот образ Сида, который она запечатлела на стене подворотни. Точно-точно. И обезьянку ему на плечо она посадила сама. Меж тем делегация зомби добралась до спальни Леры. И когда она услышала «Мозги!» над самым ухом, а кошка Кошка перескочила в один прыжок с ее ног к ней на подушку, выгнув спину, задрав хвост, бешено трясясь и искрясь ужасом, Лера окончательно проснулась и включила настольную лампу на тумбочке, чтобы отогнать остатки сна. Но стало только хуже. Потому что мертвые ходоки никуда не исчезли. Они стояли вокруг кровати Леры, тянули к ней руки или то, что от них осталось, и упорно твердили свою мантру. Потом зомби, видимо приняв окончательное решение, полезли к Лере на кровать. От них пахло улицей и краской, никакого запаха тлена и разложения, слава богу, не чувствовалось.

«Да они реально ожили и хотят сожрать мои мозги!» – наконец дошло до Леры, и она завопила что есть мочи, вжавшись худой спиной в высокую спинку итальянской кровати и закрыв лицо руками.

Она столько раз рисовала подобные картинки, что прекрасно представляла, что сейчас произойдет. Во всей красе представляла. И единственное, о чем она сейчас мечтала, – чтобы все закончилось как можно скорее. Лера не видела, как метнулась в коридор Кошка, а за ней следом выскочила мертвая обезьяна.

В это же самое темное утреннее время прямо под окнами Леры по улице Таврической мимо башни Иванова пронесся джип Шкатова. Рядом с капитаном развалился ехидный Зверь.

– Ну вот, я же говорил, что он нас сегодня опять порадует! – издевался над мрачным капитаном полковник Зверский. – Веселее, Шкатов, скоро майора получишь. Я же знаю, что ты карьерист. Спишь и видишь новые звезды на погонах. Сколько там ведьм ему осталось? Две? Дадим парню доработать, а потом возьмем. Да шучу я, шучу. Что ты прямо побелел, Шкатов. Что ж вы, питерские, такие впечатлительные?

Шкатов молча прибавил скорость. Он совсем не разделял энтузиазма московского товарища. Тем более что в это утро они поменялись привычными ролями. Это Зверский позвонил в пять утра Шкатову и выдернул его из жесткой спартанской постели одинокого аскета.

– Да не гони ты так, капитан. Чай, не на пожар летим. Ведьма уже мертвая. Чистильщик наш ушел, как всегда следов не оставив. И Вики твоя нам ничем не помогла. Я только зря почти сутки слушал тишину в ее башне. Никаких зацепок.

– Я же говорил, что она нашла мой жучок. Хорошо хоть, он успел отложить яйца в столешницу.

Жучки вырастут уже через пару часов. Только теперь ребятишки будут осторожничать. Но прослушка нам вообще не нужна. Вики сама со всем разберется. Надо только дать ей время.

– Если Чистильщик не она сама.

– Бред какой-то, – хмыкнул Шкатов.

– Почему же бред? Твоя Вики – самая сильная ведьма в городе, владеющая заклинаниями Первородных. Даже я их, между прочим, не знаю. Ее лишили трона. Почему бы ей не затеять славное представление, чтобы поглумиться над всеми?

– Потому что я ее знаю.

– Запомни, Шкатов, никто никого не знает.

Джип затормозил на небольшой площади, где у новогодней, на этот раз настоящей, пушистой голубой ели, украшенной высокими электрическими свечами, столпилось с десяток полицейских. У подножия дерева стоял накрытый брезентом таинственный объект.

– Снимайте, – скомандовал подбежавший к елке Шкатов.

– О-о-о, – разочарованно протянул Зверь, – у нас появился подражатель. Наш клиент ни за что бы не повторился. Да и на ель закинуть жертву не смог. Слабачок. Смертный дилетант.

К кожаному офисному креслу была привязана мертвая, задушенная собственным шейным платком женщина в черном платье и одной красной туфле на левой ноге. Ее вылезшие из орбит карие глаза застыли в страшном удивлении. На коленях у нее лежал лист ватмана со слегка поплывшей от снега игривой надписью: «Чистим, чистим Трупочиста, будет чисто, чисто, чисто». Зверь хладнокровно навис над несчастной, выпитывая (выпивая, впитывая и выпытывая одновременно) информацию из ее глаз.