Антон Соя – Идентификация Вики (страница 33)

Потом я встала, выпила кофе и решила принять все как есть. Детство кончилось. Вернуться в старую Вики я уже не смогу, как бы ни хотела. И мой добрый детский мир с приходом в него Герты уже никогда не будет добрым. Но все не так уж и плохо. Все, кроме Матильды, живы, во всяком случае. Шестнадцать лет я была более-менее нормальным человеком, и на тебе – ведьма! Еще и змеиная королева. Ладно. Хотят короновать – пусть коронуют. Значит, так оно и должно быть. Что королевой Уробороса, что королевой Астралии – мне все равно. Лишь бы все были довольны и не устраивали войн почем зря.

Еще я сегодня с утра в свой день рождения похоронила любимую подругу, мою героическую Матильду. Она прожила всего двадцать лет. Шестнадцать лет как девушка Лена и четыре года как кошка Матильда. Завернула ее в отрез алой парчи. А крыса Андрея завернула в мешковину. Он ведь тоже жертва подлого Максимауса. Положила их в сумку вместе с огородной лопаткой. Посадила на плечо раненую Карму. Фила не взяли. Он теперь слишком много треплется, и я решила оставить его в башне на хозяйстве. И мы поехали на Южное кладбище. Сначала я хотела отвезти Карму на Смоленское лютеранское кладбище на Ваське. Там склеп Ма-Машиных предков, и я решила, что они не обидятся такому соседству. Это кладбище – одно из моих любимых мест в городе. Оно такое уютное, тихое, заброшенное, там полно ворон и красивейших полуразрушенных склепов. Когда мне раньше бывало грустно, я частенько туда ездила. Еще оно недалеко от башни, что немаловажно. Но потом я поняла, что у Матильды-Лены и Андрея уже есть могилы, куда приходят их родные и друзья и где сейчас лежат их фантомы. Надо просто подхоронить их туда. Так будет правильнее. Закрыла глаза и сразу увидела, где их искать. Оказывается, их похоронили рядом. Хорошо, что с утра там никого не было. Так что теперь вот буду ездить еще и на Южное кладбище. Мы с Кармой вдоволь поплакали над могилкой. Вы когда-нибудь видели, как плачут вороны?

Только что звонила перепуганная баба Люба. Поздравила меня, сказала, что прилетает завтра в семь утра из Рима и что никак не может дозвониться Маше. Я ее успокоила, сказала, что родители ее обязательно встретят, а Маша потеряла в Австралии мобильник (и совесть). Интересно, баба Люба прилетит на самолете или на метле? Еще одна ведьма. Мне пока неприятно это осознавать. Ведь я ее очень люблю.

Вечером, к приходу моих героических Вани и Цоя, расколдую папу и Ма-Машу. Пока я на них еще очень зла. Пусть посидят у Кармы в клетке, подумают о своем поведении. Чтобы знали, как ставить эксперименты над ребенком. Ребенком, который все равно их любит и жить без них не может.

Улиток покормила, теперь пора кормить жабу и лягушку. Вы только не подумайте плохого. Я очень заботливая дочь. У Герты с Розой на обед будут свежие жирные червяки с Кондратьевского рынка. Пусть только они пока поживут под боком в террариуме. Так всем будет спокойнее. Уж больно они непредсказуемые.

Еще меня очень мучил вопрос, почему я, найдя карбункул под ванной, не врубилась, что это не простая вещица, и не воспользовалась им и потом, когда он мне был так нужен, не увидела его в кармане у Цоя. Хорошо, что у меня есть всезнайка Фил. Он объяснил, что карбункул – не просто магический предмет, он умный, мыслящий артефакт и сам решает, когда спрятаться, а когда найтись. И хозяина себе он тоже выбирает сам. Поэтому он и находился у Ма-Маши, а не у Верховной ведьмы Герты, которая, естественно, очень комплексовала по этому поводу и давно хотела прибрать его к рукам. А теперь он будет у меня. Очень полезное и необходимое в хозяйстве ископаемое.

Еще одно чудо! Настоящее! Федди только что поздравил меня с днем рождения во «Вконтакте»! Смотрю в экран, туплю и не верю своим глазам. Надеюсь, он ничего такого не помнит?

Ну, все. Вроде все новости и мысли записала. Пойду наколдую себе большой именинный торт. Имею полное право оттянуться с друзьями перед новой жизнью, инаугурацией, коронацией и прочей нудной фигней.

ПыСы. Только сейчас поняла, что мы прошлой ночью спасли родной город от крыс, оболочников и хитрой, безжалостной ведьмы. Наверное, мы – крутые супергерои? Жаль, что об этом никто, кроме нас, не узнает. Хотя, возможно, это только начало наших подвигов, и скоро о нас сложат городские легенды, а стены города украсит стрит-арт с нашими портретами? Вот они и пришли – тщеславие и болезненное самомнение. Раньше я такой не была. Жаль, что мой чудесный характер начал портиться уже в шестнадцать лет. А что же будет дальше?

Путеводитель по памятным местам Вики Адамсон в Санкт-Петербурге и окрестностях, или 10 мистических мест из вселенной Вики Адамсон

Санкт-Петербург, как всем известно, стоит на островах. Один из островов – Петроградский, именуемый официально Петроградской стороной. Именно там живет шестнадцатилетняя Виктория Адамсон. К Петроградской стороне примыкает маленький Заячий остров, на котором Пётр Великий поставил Петропавловскую крепость для защиты города от вражеских флотов. Но никто за три столетия так и не решился напасть на Питер с воды. Поэтому военные действия в крепости разворачивались всего один раз, когда Вики со своей свитой и маленькой змеиной армией дала бой крысиной армии безумного короля Максимауса. Подробности в книге «Идентификация Вики». А пока цитата из нее:

«Королю Максимаусу Петропавловка нравилась еще тогда, когда он был Максимом Рацем. Он любил бродить по территории крепости и представлять себя императором Петром Первым, сгноившим тут своего сына. Вообще мощная крепость никогда не использовалась по назначению. Никто не нападал с Невы на град Петра, и поэтому сначала, пару веков, Петропавловку использовали как тюрьму, а теперь вовсю эксплуатировали как музейный комплекс. Здесь было множество музеев, но любимым местом Раца естественно был Музей пыток, этот памятник человеческой неполноценности. Какие еще животные с таким простосердечием могут похвастаться ненавистью и изощренным садизмом по отношению к представителям своего же вида? И они еще что-то говорят о крысах, эти жалкие людишки?

То, что в Петропавловских казематах в свое время томилось огромное количество людей, в том числе известных, очень нравилось Максимаусу. Он искренне надеялся в скором времени снова заполнить тюрьму Трубецкого бастиона и Алексеевский равелин новыми пленниками, в первую очередь учёными-биологами, ставящими жестокие опыты над крысами и другими беззащитными тварями. Став крысиным королём, Максимаус сразу наметил себе новую резиденцию в Петропавловке и долго выбирал, где ему жить со свитой: в подвалах величественного собора, в великокняжеской усыпальнице или в домике дирекции музея. Наконец он остановился на просторных подвалах монетного двора.

Там без труда размещалась скрытая от посторонних глаз его верная серая гвардия. Днем по Петропавловке бродили туристы, там смеялись дети, стреляли пушки и звонили колокола, а ночью крепость всецело принадлежала мегаломаньяку Максимаусу Первому Двухголовому и его народцу».

Улица на Петроградке, где во дворе-колодце расположен дом, на котором стоит трехэтажная башня семьи Щекотихиных-Потоцких, она же башня витчхантерского ордена Уробороса. Улице Бармалеева мы все должны быть благодарны за появление на свет разбойника Бармалея. Именно в таком порядке. Вот как об этом рассказывает А. Нилин со слов К. И. Чуковского:

«Много лет назад Корней Иванович гулял по Петроградской стороне с известным художником Мстиславом Добужинским. Они вышли на Бармалееву улицу.

– Кто был этот Бармалей, в честь которого целую улицу назвали? – удивился Добужинский.

– Я, – говорит Корней Иванович, – стал соображать. У какой-нибудь из императриц XVIII века мог быть лекарь или парфюмер, англичанин либо шотландец. Он мог носить фамилию Бромлей: там Бромлеи – не редкость. На этой маленькой улице у него мог стоять дом. Улицу могли назвать Бромлеевой, а потом, когда фамилия забылась, переделать и в Бармалееву: так лучше по-русски звучит…

Но художник не согласился с такой догадкой. Она показалась ему скучной.

– Неправда! – сказал он. – Я знаю, кто был Бармалей. Он был страшный разбойник. Вот как он выглядел.

И на листке своего этюдника М. Добужинский набросал свирепого злодея, бородатого и усатого.

Так на Бармалеевой улице родился на свет злобный Бармалей».

А теперь там живёт Вики Адамсон.

А эти замечательные мистические места расположились на Васильевском острове, или, как его ласково называют петербуржцы, на Ваське. Аптека пока не принимала активного участия в историях про Вики, другое дело – башня. Ведь именно там живут золотые грифоны – верные друзья ордена Уробороса. А во второй книге башне Пеля суждено стать надёжным убежищем друзей Вики. Чтобы подробнее рассказать об алхимике Пеле, позволю себе цитату из своей книги «З.Л.О.»:

«Ян работал провизором в знаменитой аптеке Пеля на Седьмой линии Васильевского острова. Алхимик взахлеб рассказывал рассеянно слушающему другу о замечательной династии немецких аптекарей, о Вильгельме Эрденфриде Пеле, основавшем эту аптеку в середине девятнадцатого века, его сыне Александре Пеле, превратившем их дело в настоящую империю – с исследовательскими лабораториями, научной библиотекой, складами, конторами по сбыту, фармацевтической фабрикой и редакцией журнала «Медицинская химия и фармация». Мало того что Пель снабжал лекарствами почти весь столичный Петербург, он еще изобрел «стеклянный сосуд для асептического хранения жидких лекарственных растворов», – сосуд этот стал настоящим прорывом в фармакологии и дошел до наших дней под названием «ампула». А еще Александр Пель дружил с Менделеевым и Чеховым и разработал эссенцию спермина Пеля, реклама которой гарантировала «избавление от старческой дряхлости, полового бессилия, последствий пьянства, худосочия и истощения». Спермин наделал много шума не только в Петербурге, но и в других европейских столицах, омолодив немало богатеньких счастливцев и намного опередив разработки сегодняшних эндокринологов. Александр Пель стал «поставщиком двора его Императорского Величества» и воспитал двоих сыновей – Альфреда и Рихарда, которые продолжили семейное дело вплоть до 1917 года, когда аптеку национализировали. А в 1928 году закрылась и фабрика.