«То видели очевидцы, как по улице Васильевского острова ехал на извозчике черт. То в полночь… скакал по камням медный император. То к проезжему в карете тайному советнику липнул к стеклу и приставал мертвец».
История 12
погрузит читателя в тайный дневник Вики, полный сомнений, рассуждений и откровений. И возможно, читатель воскликнет вместе с ней: «Боже, прости меня, ибо не ведаю, что ведаю!»
Итак, ведьма Роза, тварь, способная превращаться в змею, сообщила мне, что я тоже якобы ведьма. Такая же, как она. Вот только почему я должна верить твари, которая дважды за день пыталась меня убить? Еще она сказала гадость про моего отца, что он мне не отец и убил мою маму, опять же ведьму, а я не сомневаюсь, что «папа» мой отец. Значит, она мне солгала, полностью подтвердив папину последнюю эсэмэску. С другой стороны, я бы не стала сразу отбрасывать версию своего «ведьминского происхождения». Потому что мой ученый (в прямом смысле) отец просто помешан на ведьмах и жизнь свою положил на то, чтобы доказать, что их не бывает.
Представляете? Дыма без огня не бывает, а ведьм – сколько угодно. Всегда они были, и он это прекрасно знает. Мои знания про ведьм почерпнуты не только из книг и Интернета, доступ к которому я получила не так уж давно, но и из бесед с отцом и Ма-Машей, которая у нас крупный специалист по псевдоведьмам. То есть по тем дамам, которые выдают себя за ведьм, чтобы на этом заработать. А обращаются к ним, как к настоящим ведьмам, за магической помощью вполне обычные люди, которые считают себя нормальными, многие из них атеисты, а некоторые очень даже верующие. Так что я, верящая в существование ведьм, – не сумасшедшая, а гораздо ближе к норме, чем мой папа с его манией их отрицания.
Почему я уверена, что он мой отец? Есть опыт. Давно, в детстве, когда мне еще не было и пяти лет, родаки пытались прогнать залепуху про то, что Маша – моя мама. Вернее, даже так. Лет до пяти я в это верила. Странно было, что она появилась в нашей жизни, когда мне уже было четыре, но они там что-то плели про экспедиции и тому подобное. К тому же мне очень хотелось в это верить вопреки всему. Себя я до трех лет не помню. Только как меня током долбануло, когда я в два года засунула заколку в розетку. А вот чья это была заколка? Фиг знает. Потом помню луга, речку, стрекоз, сметану вкусную. Это мы на хуторе жили в Эстонии. Мужик там был страшный – Арвид. И детей не было вообще. Змей и крыс тоже, кстати, не было. Так вот, я очень хотела верить, что Маша – моя мама, которую мы с папой снова обрели в душном, ветреном, грязном, но очень красивом Санкт-Петербурге. Хотела верить, но не могла. И даже не потому, что мои волосы черны, как крылья Кармы, а Маша рыжая. Папа-то вообще лысеющий блондин. А потому, что я знала: не мать она мне. В глаза ей смотрела и видела там любовь настоящую, но не материнскую. Объяснить не могу. Такие у меня глаза. И они мне всегда говорили только правду. Так что с отцовством меня не проведешь, Роза, и точка.
Когда я в двенадцать лет поняла, что могу видеть сущность людей, заглядывать в них и видеть там то, что они сами о себе не знают, у нас с папой произошел первый серьезный разговор про ведьм. Во-первых, он мне сказал, чтобы я своего дара не боялась. Что ничего страшного в этом нет, что я просто ребенок-индиго с определенными, но в основном бесполезными способностями. Вот искать его вечно пропадающие носки – просто нереально крутая и нужная способность, а видеть людей такими, какие они есть, – бесперспективно. Так и сказал: мол, ты видишь не плохие стороны людей, не какую-то нечисть, ты просто видишь людей такими, какие они есть. А это ложный дар. Совершенно бессмысленный. И уж точно я никакая не ведьма, чтобы я немедленно выбросила это из головы. Потому что все вокруг только в нашей голове, и ведьмы в том числе.
Ха, я уже тогда была достаточно начитанной девочкой. Читать в Ма-Машиной библиотеке мне ничего не запрещали. Поэтому у нас вышел небольшой диспут.
– Океюшки, папа, – сказала я, – вот вы с Ма вроде бы врачи? Я ничего не путаю?
– Терпеть не могу, когда ты ерничаешь, Вики! Что ты хочешь этим сказать?
– А сам ты будто не знаешь, что слово «врач» родственно слову «колдун», потому что эти самые врачи-колдуны в древнее время занимались тем, что заговаривали людям болезни, врачевали их, пока католическая церковь не объявила любое колдовство и волшебство результатом сговора с дьяволом, который через них хочет погубить весь род людской. И началось всеобщее помешательство. Всех волшебников, магов, колдунов, врачей переквалифицировали в ведунов. Женщин со сверхъестественными, или, как сейчас говорят, экстрасенсорными, способностями объявили ведьмами и учинили по всей Европе их розыск, по-ихнему, латинскому – «инквизицию»! Разыскивали ведьм и ведунов с помощью доносов, наветов и пыток. Ну и разыскали, запытали и сожгли за семь веков сотни тысяч несчастных людей. И это только в Европе. В США тоже отличились, в городе Салеме уже в восемнадцатом веке – как пошли ведьм судить, так только и остановились, когда навет на жену мэра наклепали. Он эту истерию и прикрыл. А так бы там ни одной женщины не осталось бы. Зато теперь у них там на ведьмах весь туристический бизнес построен: памятные места, памятники замученным ведьмам, Музей ведьм, сувениры и даже экстренные курсы ведьм для всех желающих. В России ведьм тоже жгли, но не так старательно. Ленились. И во всем остальном мире ведьмы, естественно, жили, уничтожались и даже кое-где остались.
– Так-так-так, – сказал папа, видимо слегка пораженный моей продвинутостью в этом вопросе, – ты же сама себе противоречишь. Конечно, у древних племен были свои колдуны, врачи, шаманы, которые общались по-своему с силами природы, обожествляя и демонизируя все вокруг. И среди них, несомненно, были люди с большими экстрасенсорными способностями и великими знаниями, передаваемыми из поколения в поколение и скрываемыми от простых людей. Отсюда и слова «ведун» и «ведьма», «ведать» – значит «знать». В данном случае еще и скрывать свои знания от других. В нашей библиотеке, как ты знаешь, есть образцы таких знаний. И да, в темное Средневековье церковь выпустила наружу демона мракобесия, объявив всех ведунов нечистыми. Кстати, ты прекрасно понимаешь, что экстрасенсы все в основном спаслись, избежав пыток и костров, замаскировавшись под обычных людей либо сбежав из обезумевшей Европы. Так что пытали и жгли совершенно невинных людей. В основном несчастных оклеветанных женщин. Не жалели и детей. Даже черных кошек жгли вместе с хозяйками. И когда инквизиции не стало – продолжали жечь. И лютеране, реформировавшие церковь, продолжали пытать и жечь. Охотились на ведьм вплоть до девятнадцатого века. Из этих страшных времен и дошел до нас распространяемый мракобесами образ ведьм – страшных развратных уродин, поклоняющихся пускающему вонючие ветры козлу-диаволу, летающих на метлах благодаря мази, сваренной из убиенных младенцев. Ты таких ведьм видишь вокруг? Значит, ты ничем не лучше тех, кто писал доносы инквизиторам.
– Фу, папа, какой недостойный ученого аргумент. – Я почти обиделась. – Я не могу тебе объяснить, что конкретно я вижу и как это происходит, но я вижу ведьм в женщинах, которые о своей сути даже не подозревают. Просто знаю, что вот эта женщина способна вызвать бурю, смерч и ураган. А эта запросто может сглазить любого прохожего на всю жизнь, наделив его неизлечимыми болезнями. А еще многие из них способны оборачиваться животными.
– Отлично, Вики, – обрадовался папа. – Ты просто образец средневекового пуританина. Все, что мы не понимаем, вызывает у нас страх. Отсюда и появилась вера в пакостящих людям зловредных ведьм. Так вот, что не смогли сделать церковь и великие просветители – избавить мир от ведьм и суеверия в них, – сделала наука. Как только люди познали законы природы, как только стало ясно, как, почему и откуда приходят тучи, льют дожди и дуют ветры, как только люди увидели в микроскопы тех злодеев, что по-настоящему распространяют болезни, необходимость в ведьмах и ведунах отпала. Их перестали бояться. И они исчезли. Вернее, остались, но только в страшной истории Средневековья, в сказках и в больных головах. Такую типичную ведьму, сотканную из суеверий, предрассудков и собственного восхищения, а то и боязни любимой женщины, создал твой обожаемый Булгаков. Маргарита у него и договор с дьяволом заключает, и голая, мазью намазавшись, летает, и в крови купается, и в шабаше участвует. Налицо полный наборчик атрибутов классической ведьмы, легко тянущий на костер.
– То есть ты хочешь сказать, что никаких ведьм, колдуний, ведуний сейчас нет? – возмутилась я.
– Они есть настолько, насколько ты хочешь, чтобы они были, и насколько сама в это веришь. «В мире, естественно, ведьм не счесть, раз в голове твоей сонмы их есть!» – так писал смелый противник охоты на ведьм в Средние, уже просвещенные века. И это про тебя, коза-дереза. – Папа даже попытался погладить меня по голове. – У тебя определенно есть дар, и ты что-то видишь в людях. Но понять, что именно, ты пока не можешь, и твое сознание вкупе с интеллектом подтягивает то, что ты видишь, к тому, что ты знаешь, подстраивает под то, что ты способна понять. Понимаешь? Ты читала много сказок и фэнтези, и вот результат. Вот посмотри мне в глаза. Что ты там видишь?
