Антон Сотников – Скитальцы (страница 43)

— Жаф, уймись. Как только — так сразу. — Отмахнулся Бельт. — Кап, а ты к местным не ходил? Под ушицу бы и выпить вина не грех…

— Ходил. — Кивнул Горняк. — Винцо правда дрянное. Но крепкое.

— Жопа. — Сказал Кла. Все на него посмотрели, кроме Жафа, прикованного взглядом к котелку.

— Чё? — Спросил Кап.

— Жопа. Да. — Кивнул Кла. И принялся тарабарить на своём языке. Эльтер слушал, кивал, готовясь переводить.

— И так ясно, что жопа. — Бельт пошурудил в углях прутком. Искры улетели в бесконечность. Не дожидаясь перевода, он продолжил: — В бой на днях. Сегодня мы, может, последний раз видимся. А ситуация такая, что нам ничего не светит. Помните, что Йелно говорил? У лидландцев там целая сраная крепость. И нас на её штурм бросят.

— Не, Бельт, не бросят. — Покачал головой Эльтер. — Говорят, просто надо вернуть Дыру, и держать её.

— Говорят? Ха. Никогда не бывает так, как говорят, Эль.

— Жопа. — Пожал плечами и заулыбался Жафро.

— Завтра видно будет. — Подал голос Дий, не отвлекаясь от котелка. — Йелно придёт, расскажет. Ну, в бой, так в бой, плохо, что у меня лекарств мало. И кровь остановить нечем, так что вы либо не раньтесь, либо сразу насмерть.

— Вот спасибо, Дий, ты подбодрил! — Заржал Кап.

— Обращайся, не проблема. Цена два серебряка.

— Два?! Да ты с ума сошёл? Я тебе дам совет всего за серебряк и медяк.

— Не интересно.

— Эй, погоди!..

— Жаф, не хватай руками горячее!

— Ыыыы…

— Кла, ну ты какого хрена клювом щёлкаешь? Ты не мог посмотреть что-ли?!

— Йа? Ваш бог вас — вас вас.

— Чего?

— Кап, хорош трындеть! Давай за дело!

— Я вроде в армию нанялся, а ощущение, будто я за детьми приглядываю… — Вздохнул Эльтер. — Жаф, не трогай, горячее!

Ночь опускала свою вуаль на плечи роте. Каждый знал, что смерть близка, но старался об этом не думать, веселясь, жуя мясо и запивая его вином.

Глава 19

Происшествий не было, если не считать, что кто-то из третьего взвода напился в дугу, и рухнул в костёр, своими воплями подняв половину лагеря. Пьяный Лесник устроил построение роты, но ему быстро наскучило, и он скомандовал отбой.

— Ребята… — Подал голос Жафро. В палатке отряда царила тишина, но никто не спал. — Может, нам стоит подумать о… хм… путях отхода? Я не горю желанием умирать.

— Ну и я тоже, я не для того сраные горы рыл, чтоб помереть в болотах. Есть предложения? — Ответил Капллеус.

— Да особых нет… Честно сказать — я боюсь. Мне страшно, ребята. Похоже, что нас бросят на убой. Мы — рота новичков. Мы — прерванный эксперимент.

— Не согласен. — Буркнул Дий. — Эксперимент не прерван. Мы же живы.

— Толку с того? Мы говорим о том, что нашу роту кинут в мясорубку. И мы там все погибнем.

— Все остальные роты тоже кинут в мясорубку. Это война. — Подал голос Бельт. — И мне страшно, мужики. Но что делать? Мы подписали контракт. Если подойти к Леснику и сказать, вот, мы тут подумали, деньги что нам выдали — возвращаем, и мы по своим делам пошли. Как думаете, сколько плетей пропишут? — Все промолчали, прикидывая в уме. — Никто нас не отпустит.

— Бежать? — Подал голос Кла. На него тут же зашикали и разговор прервался, хотя у всех эта мысль порхала в уме калейдоскопичной бабочкой, кружила рядом, словно муха, норовящая занырнуть в кружку вина.

— Жафро, ты как попал сюда? — Спросил Эльтер, стараясь разрядить обстановку. Простодушный Жаф, хохотнув, начал рассказывать:

— Пришли военные, говорят: идёшь с нами. Я сказал — идите без меня, дел много, не до прогулок. Один меня дубинкой ударил, ну я его схватил за лицо и чуть надавил. Бросил и пошёл за косой — пора же уборочная, пора косить, а то пшеница ляжет, преть начнёт. Ну их много налетело, скрутили. Били, потом развязали, а передо мной Лесник, говорит, теперь я солдат. Ну и вот.

— Ну, а ты Кла?.. А, ладно, всё равно не поймём. Бельт? — Махнул рукой Капллеус, переводя хитрый взгляд с Эльтера на сержанта.

— Да я чего? Я служу в армии с 10 лет.

— И?

— Что?

— Ну, ты армию ненавидишь же, хоть что-то расскажи.

— С чего бы ненавижу? Кормят хорошо, одевают, учат. Вот воевать не люблю. Мне не понравилось. А ты сам-то, Кап?

— Я беглец, мужики. Сбежал с каторги, решал, как улизнуть, подвернулся набор в армию. Думал, стоит выйти за ворота, сбегу. А потом мы как-то с вами… то в одно… то в другое, и не только плохое. Я вроде и почти раб, а стал богатее в сто раз, чем на воле жил. Спасибо Дию. Я как вы. Останетесь — я с вами. Уходим — я с Дием.

— Я тоже, если что, пойду с Дием. — Внезапно на чистейшем авенди сказал Коркач.

Все замолчали. Вместо тишины повис гомон — снаружи слышались крики караульных, голоса тихонько поющих у костра песни и «тайком» пьющих вино солдат. Где-то слышался визг деревенской девки, переходящий в звонкий хохот. Дий почесал щёку и спросил:

— Вы спать собираетесь?

— Вот именно! — Раздался голос Йелно снаружи палатки. — Лучше спите, чем такие речи вести.

— Ты какого бога там подслушиваешь, а? Я сейчас встану, и вырву тебе глаза! — Повысил голос Кап.

— А причём тут глаза? — Заинтересовался денщик.

— А при том, что ими ты нашу палатку отыскал, пришёл сюда ногами, и развесил уши. Сначала вырву глаза. Во второй раз — ноги. Ну а в третий — сделаю, как у нас на рудниках.

Отделение навострило имеющиеся уши. Слышны были только сопение Жафа и шебуршанье переминающегося снаружи Йелно.

— А как делали у вас на рудниках? — Спросил Дий, не выдержав любопытства.

— Ага, как? — Поддакнул Йелно.

— В третий раз отрезали губы.

Эльтер присвистнул, а Бельт отчаянно зачесался.

— А почему ты тогда про уши сказал? — Не понял Дий.

— А что уши? Почему губы, не пойму. — Пожал плечами Йелно. Он уже проник в палатку, присел на входе, и выставил перед собой две бутыли с деревенским вином. Кап деловито установил зажжённую заново свечу, и стал метать на импровизированную из простыни скатерть — закуску.

— Что такого? Ха… Сам прикинь — слепой, без ног. Когда тебе ставят миску с баландой, ты руками держишь тело, а губами пьёшь. У нас их называли комарами. Губы тянут как хоботок. — Кап глянул на побледневшего Йелно. — А прикинь, как жить, если губ нет? Не попьёшь, не поешь — одни зубы снаружи, и не всем везёт, если передние есть. И вот ты окунаешь морду в миску с водой, а потом резко перекидываешься на спину, чтоб вода осталась во рту. Так и пьёшь. Таких мы называли колесуны.

Кап чесал бровь, всем своим видом показывая безразличие, разливая вино по кружкам.

— А что мешает рукой чашку держать? — Спросил Дий, подсаживаясь. — Зачем именно с пола пить?

— Понятия не имею. Потому что так не интересно брехать? — Пожал плечами, ухмыляясь, Капллеус.

— Боги тебя дери во все… все… Кап! Да как ты можешь так, а?.. — Схватился за сердце Йелно.

— Ха, ты просто слишком наивен, Йелно, над тобой сложно не подшутить. — Улыбнулся обычно серьёзный Эльтер, поднимая свою кружку.

— Будем! — Буркнул Жаф, и тут же опрокинул в пасть вино.

— Э-э-э? Ты же спал?.. — Удивились все.

Может Лесник и Джетсис и были пьяны до безобразия, но в их головах мелькнула здравая мысль, что выступить на штурм утром — значит подойти к вечеру. Люди будут уставшие, а противник — наоборот: отдохнувший. Именно из-за того, что были пьяны, решили атаковать после обеда, с марша. Расчёт был таков: «Утром все внимательные, к обеду уже нет, потому что не ждут нападения, ведь у противника что? Обед!» — Вещал Лесник кивающему Эре. — «А вот у НАС нет его. И мы нападаем на сытых, спящих, раздувшихся от этих своих лидландских замечательных деликатесов, людей».

Рота — это такое животное — скажет вам офицер. Заставить идти роту в ногу — это уже парад. А не заставить — ну, и нет роты… Ведь тогда она растянется на многие ходы при марше. При команде «вперёд», каждый начинает идти со своей обычной скоростью. Кому-то заданный темп высок, кому-то низок. Чтобы нивелировать эту разницу проводят регулярные марш-броски. Ну и используют барабаны, чтоб задавать ритм. Но это в больших частях. Рота тогда идёт со средней скоростью, когда никто особо не устаёт, но и сил на сражение уже нет. А если нужно бежать? Если нужно долго и далеко идти в бой? Для этого есть специальный «теневой приказ», всегда выраженный в виде присказки к основному приказу. Именно это сейчас делал «Лесник» Ист Пелль, командуя роте: