Антон Смолин – Последний Шанс (страница 32)

Через два с половиной часа мы оказались на месте. Похоже, больше никто о вертушке не узнал, потому что следов возле неё не наблюдалось. Что ж, неудивительно. Сделка есть сделка, про неё обычно налево говорить не принято.

Открыв вертолёт, мы увидели, что оборудование лежало в трёх рюкзаках, и каждый килограмм по шестьдесят весил. Как специально для нас, ведь свои рюкзаки мы не взяли — надобности нет. Плюс ещё одна отдельная коробочка на столе возле двери, которую взял к себе Шайга. Собрав оборудование, мы принялись просто обыскивать вертолёт, и даже не заметили, как Кран куда-то исчез. Оказалось, он от нечего делать, из интереса, пошёл на территорию какой-то бывшей промышленной базы. Место-то — проходной двор, хоть там сейчас никто и не ходит, всё, что можно, оттуда уже порастаскали. Артефактов там почти не бывает, хотя если уж появится какой — непременно редкий и дорогой, но видно его тогда издалека — как правило, под ЛЭП лежит и переливается так красиво. Не найдя «дара аномалии», Кран не успокоился и принялся ходить вокруг, что-то искать. Казалось бы, что там интересного или тем паче полезного — территория промышленной базы бетонным забором огорожена, внутри него только одно здание, без окон, с улицы много помещений просматривается, пустое оно почти. Ещё ЛЭП да будка какая-то, только с какого перепугу она там вообще стоит — непонятно. Ладно бы на въезде на территорию, но и то странно — не военная же база, а то в стороне. Какой с неё толк? Одна комнатушка маленькая внутри, в которой дежурный сидел раньше — и всё. Шкаф, стул, стол. Поэтому, понятное дело, представляет интереса эта будка ещё меньше, чем сама база, а на последнюю никто, мягко говоря, не рвётся. Повезло, что вертолёт рядом с ней упал, сел точнее. Место неприметное. И как это часто бывает, грибное. Вот лежит монетка под ногами — а мы не можем опустить голову и увидеть её, смотрим куда-то вдаль. Так же и с будкой случилось. Может, предполагал по какому-то опыту, может, слышал где, что мало вероятнее, а, скорее всего, по привычке всё проверять — стал Кран в будочке ногой в пол долбить. Он и на привалах так нередко делает — почву проверяет. Но зачем сейчас он это делать стал — ума не приложу; сам говорит, что «просто так». Ну, да ладно, не о том речь. Потопал кавказец и по гулкому звуку понял, что внизу пустота. Его это крайне заинтересовало. Он и стал пол вокруг исследовать, мол, тут люк где-то быть должен, вниз вести. Тут как раз на сигнал его ПДА — больше ничего не говорило о том, где он, не предупредил ведь, гад такой, — пришли мы с Шайгой. Послушали, что сказал он нам, и посмеялись. Он обиженно засопел и продолжил люк искать, говоря «ну, погодитэ у мина, погодитэ…». Я зачем-то полез во внутренний ящик стола — и, видимо, задел какую-то кнопку. Квадратик пола прямо под кавказцем стал подниматься, наёмник едва успел отскочить к стене и прицелиться в образовывающийся провал в полу. Оттуда шёл свет.

— Это что ещё такое? — ошалело пробормотал Шайга.

Ему никто не ответил.

Минуты две мы молча стояли, держа под прицелами дыру в полу, готовые выстрелить во всё, что из неё выскочит.

Но оно не спешило нападать либо, что вероятнее всего, там попросту никого не было.

Мы осторожно начали подходить к люку. Вниз уводила лестница. Отсюда виднелись самые обычные бетонные стены, окрашенные в зелёный цвет, бетонный пол. Где-то дальше под потолком висела тусклая лампочка. Первым, как первооткрыватель, спустился Кран. Не обнаружив опасности, он подал нам условный знак. Когда я встал возле кавказца, то, мягко говоря, слегка удивился. Мы оказались в крошечном помещении-клетушке, в котором не стояло ровным счётом ничего; поэтому в глаза сразу бросалась тяжёлая дверь прямо по курсу от лестницы. Подёргали — закрыто. А вот пыли на ручке и на полу возле двери почти нет, значит, кто-то оттуда иногда выходит.

Посовещались мы и решили попытаться открыть преграду. Интересно же, никогда раньше об этом месте ничего не слышали. А вдруг там чертежи какого-нибудь секретного оружия, как нашли на Затоне в лаборатории возле места крушения «Ската». Тогда нам светят неплохие деньги. Ну, ладно, решили так решили.

Я вырос не совсем в законопослушной среде, в детстве научили вскрывать замки, поэтому всегда я носил с собой набор отмычек — на случай, если попадётся какая-нибудь тайная дверь. Как сейчас.

Больше часа я с этой дверью возился, всякими отмычками отворить пытался, и так, и сяк их поворачивал в замке — дверь не поддавалась. И когда я уже отчаялся её открыть, сунул какую-то отмычку — она вдруг отворилась. Я сам не понял, как так получилось, но это уже было неважно. Ведь теперь путь открыт.

Вошёл сначала Шайга, потом я, последним Кран. Под дверь найденную за ней железяку подложили, чтоб не закрылась, а то нет гарантии, что она откроется, когда нам выходить нужно будет. А выйти хочется.

Вниз вели четыре лестничных пролёта, затем длинный коридор, через пятнадцать-двадцать метров заворачивающий налево. Вдоль него на стенах висели в пыльных плафонах лампочки — их было немного, но располагались они так, чтобы максимально возможно осветить все участки. Повернув в коридоре налево, мы оказались в большом зале — высотой навскидку с трёхэтажный дом, шириной двадцать-двадцать пять и длиной восемьдесят-девяносто метров. Тут горела всего одна лампочка — под самым потолком — и её света хватало лишь на то, чтобы разглядеть серые металлические двери по бокам зала. А полуразложившегося зомби в костюме «Ветер свободы», сидящего в дальнем углу, мы увидели только тогда, когда включили свои налобные фонари. Мертвяк никак не отреагировал на наше появление; он просто сидел, прислонившись к стене спиной, и что-то нечленораздельно бубнил.

— Этот как сюда попал? — напряжённо спросил Шайга, не решаясь подойти к зомби.

— Может, вход второй есть? — предположил я.

— Не знаю…Но не исключаю того факта, что он здесь живёт.

Кран хмыкнул.

Старший наёмник покосился на кавказца:

— Есть другие версии?

— Нэ, ну дак он же полудохлый!.. Э-э-э, ну, имею в виду… как он тэбэ такую двэр откроит?

— А второй вход?

— Нэ думаю, щто он есть.

Мы молча взирали на мертвяка.

— Прыстрэлим ево на хрэн, и всэ дэла? Чё тут думать?

Не успел ему никто ответить, как самая дальняя дверь распахнулась, и из неё вышел… человек? Да. Он шёл плавными, уверенными движениями, облачённый в «Кольчугу 2М»; в руках держал дробовик SPAS-12, на лице — дыхательная маска. Обычный вольный ходок, только богаче, чем многие другие. Закрыв дверь и даже не взглянув на зомби, хотя наверняка прекрасно о нём знал, человек сделал пять-семь шагов нам навстречу, поднял голову и только тогда нас увидел. Мы одновременно прицелились друг в друга. Я мысленно прикинул возможные повороты событий. Мы его однозначно нашинкуем пулями, однако если у него в дробовике бронебойные заряды и он успеет выстрелить — как минимум один из нас погибнет.

— Что вам здесь нужно? — глухо прозвучало из-под маски.

Никто ему не ответил. Просто не знали, что. Дурацкая ситуация.

— Как вы здесь оказались? — последовал второй вопрос, и чуть позже мужчина добавил: — Я спрашиваю, нужно отвечать.

— Видите ли, — начал Шайга, — мы случайно наткнулись на вход в эти… этот бункер — и зашли. Кем бы вы ни были, никаких дурных намерений у нас нет.

Человек помолчал.

— Опустите оружие, — сказал он вскоре. В качестве аргумента добавил: — В процентном соотношении мой выстрел причинит вашему отряду больше вреда.

Не очень-то хотелось, но во избежание, так сказать, пришлось повиноваться.

— А теперь бросьте их на пол.

Опять подчинились.

— Отлично, — довольно произнёс мужчина. — А теперь адьёс.

Всё вокруг содрогнулось, лампа на потолке закачалась.

— Э-э, пагоди! — громко сказал Кран, понявший, что мужчина собирается стрелять. — Ты ахринэл, щто ли? Ты, брат ванючей абез…

Я ткнул кавказца локтём в бок. Вот же дурак, чего удумал, влететь со своим «брат вонючей обезьяны, сын тупого осла и лысой курицы» и нас заодно прихватить.

— Мужик, не дури! — сказал Шайга. — Грохнешь нас — и к тебе завтра сюда пятьдесят человек с автоматами и пулемётами придут, понял, да? — Врёт командир. — Так что пушку опусти и объясни причины налёта. Сказали же тебе, ничего против тебя не имеем. Случайно тут оказались. Тем более видишь, наверху Выброс бушует. Внеплановый.

Мужчина немного подумал, потом медленно опустил ствол дробовика и сказал, отступая назад к двери:

— Идите за мной.

Оказалось, «хозяина бункера», как я окрестил его про себя, звали Конаном. Ну, скорее это он сам так себя звал. Больше некому, ибо он уже несколько лет живёт здесь совершенно один. Зону изучает. Он налил нам по кружке чефира с чёрствыми пряниками и принялся рассказывать о себе. Зоной заинтересовался с того самого дня, как в СМИ сообщили о Втором Взрыве. Ведь он был учёным, работал в научно исследовательском институте. Через три месяца после того знаменательного события его вместе с двумя коллегами официально отправили за Периметр на сбор материалов для исследований. Три дня их научную группу водили военные по Зоне, но далеко не углублялись — максимум километра на четыре от «колючки». Возвращались домой довольные, с кучей фотографий, измерений аномальной активности и всяческих полей типа гравитационных и электромагнитных, образцами растений, артефактами и многим другим. В родном НИИ их приняли с распростёртыми объятиями, сулили огромные деньги и гранты. Конан, тогда Кирилл, был обескуражен, когда им регулярно поступали всё новые и новые артефакты, которые надо было изучать. Проведя собственные исследования и прочитав доклады старших научных сотрудников, он был в восторге. Какие же перспективы открывает для мировой науки, техники и медицины Зона! Её срочно нужно исследовать, причём не довольствоваться тем, что проходит через десять кордонов и множество рук, а самим, изнутри! Вот и записался добровольцем в список научных работников лагеря на территории Янтарь. Бункер строился усиленными темпами. Как выяснилось, впереди его ждали не ошеломительные открытия, а сплошные мучения и просьбы отпустить из бункера в Зону. Но обо всём по порядку. Через месяц после того, как Кирилл пожелать работать внутри Периметра, его вместе с группой учёных доставили на самолёте до границы Зоны, где несколько недель учили обращаться с оружием, заставляли изучать отчёты, свидетельства и так далее. Кирилл был физиком, хотя также имелись заслуги, хоть и сравнительно небольшие, в области биологии, и поэтому, когда их наконец перебросили в бункер на Янтарь, его посадили в отдельном помещении, дали всё необходимое оборудование и стали снабжать артефактами, он постепенно сник. Одно и то же. Приносят артефакт — изучай: мол, насколько ярко выражены присущие свойства, каков уровень аномальной активности и прочее. Причём спустя полгода пребывания в научном лагере, откуда его за забор ни на шаг не отпускали, артефакты приносили одни и те же. Надо было просто определять особенность каждого. Кириллу это быстро надоело. Он стал просить начальство отпустить его в Зону, дать сопровождающих военсталов, позволить самому что-нибудь найти, собрать, исследовать!.. И вот как-то пришёл в лагерь очередной сталкер, внештатный сотрудник то бишь, говорит, километрах в трёх видел какую-то неизвестную аномалию. Тогда ведь, в конце две тысячи шестого, Зона была изучена гораздо меньше, чем сейчас, оно понятно, хотя и сейчас, по сути, она не изучена толком… Ну, собрали охрану из трёх человек, сталкер ещё пошёл — дорогу показывать, и Кирилла взяли. Километра два протопали — и чудо двухголовое из кустов как прыг перед группой. Ну, тут, понятно, сталкер в одну сторону, Конан в другую, только охрана на месте осталась, убить тварюгу начали пытаться. А у учёного, говорит, рассудок помутился, страх жуткий, бежал, пока не упал. Как выжил — сам не знает. Походил, послонялся по Зоне, да и набрёл случайно на эти подземелья. Решил, что здесь будет теперь исследования проводить — и такое открытие сделает, что не будет ему равных.