Антон Скрипец – Последние ратники. Бросок волка (страница 55)
— Мать честная, вот же ж ядреный плетень, — протянул Перстень с таким видом, будто его с замужней бабой застукал ее муж. — Приперло Котлу счастья полная лопата. Сейчас его заячье войско задаст то, что лучше всего делать умеет. — Вновь встретившись с Хромом взглядом, в котором значительно поубавилось бесшабашного веселья, Перстень на всякий случай пояснил. — В этот раз точно драпанут охотнички наши.
Договорить он не успел. Воздух вновь застонал под тяжестью множества вгрызшихся в него стрел.
— Ховайся! — раздался чей-то возглас, и дружинники снова бросились под ненадежную защиту самодельных прясел.
Не все.
Многие остались стоять на месте. На месте, в которое не прилетело ни одно из процарапавших воздух оперенных жал.
Зато треск, хряск, стук и крик наполнили нестройные ряды нордских лучников. И хоть частокол находился от них на почтительном расстоянии, но и с него было видно, как невидимая коса смерти прошла по их строю. И удивительно вовремя — стрелки Тормунда уже собирались опять накрыть засевших за укратием ратников очередым залпом. Многие из них так и свалились, с зажатыми в руках луками. Тому, что стоял прямо напротив Перстня и на ком воевода в этот миг поневоле остановил взгляд, стрела угодила в низ спины, прошила кожаный доспех и вышла из живота, выворотив наружу сизую кашу вперемешку с темной рудой. От силы удара норд сделал шаг вперед, горло его болькнуло так, словно собиралось выплеснуть из себя ведро блевотины, однако выплеснуло вместо того густую струю крови. Ослабевшая рука не сумела удержать натянутый лук и выпустила стрелу. С железным звяком она пробила кольчугу на спине норда, идущего в последнем ряду. Насколько удачно, видно не было — загораживали передние ряды. Но судя по тому, как вдруг споткнулась на ровном месте вражья атака, в любом случае нужной цели стрелки Котла все-таки достигли.
А за первым, пусть и очень разрозненным, но все же залпом, последовал и второй. Свистящий шелест настигал нордских лучников, когда некоторые из них уже готовились было ответить нежданно ударившему в спину врагу. Вскрики сменялись хрипами. Кто валился на землю плашмя, кто неловко шлепался на подогнувшихся ногах, присоединяясь к мешанине ползающих, судорожно дергающихся или уже неподвижно лежащих тел.
Интересно, что народит земля, политая столь щедро, подумал Перстень перед тем, как поднял над головой сулицу и громко проорал:
— Слушай меня! Целься в лучников! — и, выждав миг для того, чтобы смысл его команды дошел до каждого на прясле, ткнул в воздух коротким копьем по направлению вперед. — Рази!
Смятение, смешавшее строй нордских стрелков в неопрятную массу, достигло предела, когда свистящая в воздухе смерть накрыла их и с другой стороны. На том месте, откуда совсем недавно ровненько выстроенный отряд лучников собирался вносить свою лепту в предрешенную победу, теперь громоздилась неряшливая, орущая, копошащаяся и конвульсивно подрагивающая куча-мала. В ней умирали, захлебывались собственной кровью и зарывались в собственные внутренности более половины нордских стрелков. Остальные спешно покидали поле битвы, уже куда более жидким потоком, чем прежде, пытаясь миновать злосчастное поле раскиданных по берегу бревен, под защиту луков и щитов оставшейся на берегу сотни резерва.
Именно в этот миг, словно изо всех сил стремясь подлить еще больше масла в огонь отступления, с вершины холма вослед бегущим викингам устремились горящие стрелы. Впрочем, вреда они им, не иначе как для разнообразия, не причинили. Оставляя в воздухе прозрачный дымный след и наполняя его еле заметным запахом гари, они с шипением по высокой дуге перелетали через головы бегущих лучников и с дребезжащим стуком втыкались в притулившиеся на берегу драккары. Одна…третья…десятая.
Корабли — не стоги сена. Заняться разом они вряд ли смогли бы даже в самых жизнерадостных сказках. Многие стрелы с недовольным бульком падали в воду или бессильно шипели, погасая, едва воткнувшись в борта, весла или мачты. Одна торчала из переднего драккара, прямо из рожи дракона с надпиленными рогами, облизывая его пасть и глаза языками огня. Так, будто он и в самом деле ожил, став при этом еще и огнедышащим.
Паруса занимались не в пример веселее. Пламя в них вгрызалось с куда большей готовностью, а, разохотившись, принималось с шумным треском вгрызаться и в снасти. Именно от этих костров дующий с реки ветер принялся срывать клубы дыма и застилать ими потерявший нынче всякий покой берег.
Шевеление, окрики, суета поднялись и в запасном нормандском полку. Правда, его обратить в бегство не удалось. Из задних рядов тушить свои драгоценные корабли кинулось несколько десятков человек. Остальные с места не сошли.
— Не спать! — резкий окрик Перстня застал Хрома врасплох. Он и не заметил, что так засмотрелся на одного удирающего с поля врага, что едва не упустил из вида другого, который уходить никуда не собирался. По крайней мере, без их голов.
Норды, поняв, что если и дальше продолжат играть с горсткой русов в победоносную войну с предрешенным заранее исходом, то все это вполне себе может привести к тому, что силы их уравняются. И, огласив постепенно затягиваемый дымом берег безумным воем сотен глоток, они, единым махом обратив стройные доселе ряды в толпу безумствующих зверей, всем скопом бросились вперед. Топот сотен сапог отчетливо заставил задрожать землю под ногами. Еще раз проверив, насколько прочно прилажен щит, Хром бросил взгляд на лихо закинувшего на макушку шлем Перстня, крепко стиснул древко сулицы и приготовился умереть.
ХХХ
После первого залпа норды остановились, строй их дружно шевельнулся, распался пришел в какое-то непонятное движение, снова сошелся, но теперь уже по-другому — вперед они выставили куда больше щитов. Но стрел в них так и не дождались. Уяснив, что целью схоронившихся в обозе лучников являются вовсе не они, снова перестроились и куда более ходко устремились вперед.
Вторым залпом их вновь удалось провести. Как и в первый раз, послышались командные возгласы, брань, скрежет железа, а завершилась все звучным стуком смыкаемых друг с другом щитов. А стрелы вновь прошли выше.
И только после этого, когда сзади их настигли звуки агонии отряда лучников, они перестали играть в римских легионеров, огласили прибрежное поле бешеными криками и разъяренной толпой ринулись вперед.
21. Битва у Мегры (продолжение)
Чем вызвали широкую улыбку Котла, который очень постарался, чтобы увидели ее все приданные ему воины.
— Что встали, как работа без поджопника? — взревел он с таким удовольствием, словно сейчас все они сидели на пиру у киевского князя в честь их победы, а на них неслась намного превосходящая их числом жареная дичь. — Третья стрела — в наступающих!
Норды подобрались уже так близко, что можно было подсчитать количество зубов в их щербатых пастях. Самому первому из нурманов словно тараном по лицу долбанули: голова откинулась назад, тело дернулось за ней — и исчезло под ногами бегущих следом соратников.
Там же исчез почти весь передовой вал нападающих. Расстояние, с которого охотники садили в него стрелы, промахнуться шансов практически не оставляло. Да и атаковали они, не особо заботясь о сомкнутых щитах и прочей защите. Другое дело, что порази все стрелы свои цели, нордам можно было бы после этого бежать в другую сторону — осталось бы их не особенно много. Но счетоводная наука войне не товарищ. Кто бы мог заранее предугадать, что больше половины стрел вообще разминется с целью? Многие ушли в траву, еще часть, посланные дрожащими со страху руками, клацнули по доспехам, не причинив особого вреда, а какие-то норды и на бегу сумели принять летящие стрелы на щиты.
— Вот нихрена себе, — не веря своим глазам, заворожено уставился на одного из таких умельцев Ива. Именно его стрела торчала сейчас из нордского щита. — Братцы, да как же с ними воевать-то?
— А ты как думал?! — напустился на него незнамо откуда подскочивший Котел. — Не стоять! Хочешь жить — бей хирдмана! В ноги целься, коль он для тебя слишком хитрожопый! В руки! В жопы! Только! Не! Стоять!
Без прикрытия лучников северяне казались прекрасными мишенями, стрелять по которым было одним удовольствием. Но очень быстро Кутька понял, почему в таком случае Котел отмерил своим ополченцам только три выстрела. Потому что четвертый многие из них сделать не смогли.
Едва приблизившись к укреплениям на расстояние броска, викинги этим тут же с готовностью воспользовались.
Один из охотников, с которым Кутьке выпало стоять за возом плечом к плечу, с луком обращаться умел примерно так же паршиво, что и Кутька. Потому в стрельбе по набегающим норманнам участия не принимал тоже. Все это время он нетерпеливо, или, может, сотрясаясь от страха, сжимал побелевшим от напряжения кулаком сулицу. И когда вопящая толпа подобралась на расстояние трех шагов от защищавшего котлово воинство притока, рыжий с криком, ничуть не уступавшим в своей безумности нордскому кличу, выметнулся из-за укрытия, молодецки размахнулся для броска… и свалился вниз, будто его сзади за веревку лошадь дернула. Очумело вращающимися глазищами он неверяще смотрел на короткое топорище, торчащее у него из левой ключицы. Рот кривился от боли и ужаса, но не мог проронить ни звука, кроме хриплых булькающих завываний. Черная кровь толчками вырывалась из-под разворотившего кости метательного топора. Левая рука тщетно пыталась выдернуть из тела прочно засевшее в нем железо, а правая по-прежнему судорожно цеплялась за древко копья.