Антон Шугалей – Апокалипсис всегда. Психология религии и духовности (страница 7)
Говоря про идею царства, важно вспомнить пророчество Исаии: «И произойдет отрасль от корня Иессеева, и ветвь произрастет от корня его; и почиет на нем Дух Господень, дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия; и страхом Господним исполнится, и будет судить не по взгляду очей Своих и не по слуху ушей Своих решать дела. Он будет судить бедных по правде, и дела страдальцев земли решать по истине; и жезлом уст Своих поразит землю, и духом уст Своих убьет нечестивого. И будет препоясанием чресл Его правда, и препоясанием бедр Его – истина. Тогда волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их. И корова будет пастись с медведицею, и детеныши их будут лежать вместе, и лев, как вол, будет есть солому. И младенец будет играть над норою аспида, и дитя протянет руку свою на гнездо змеи» (Ис. 11:1–8). Это то самое пророчество Исаии о приходе настоящего Царя и Царства Божия, в котором наступает мир и согласие. Все противоположности здесь соединены: волк с ягненком, барс с козленком, малое дитя со змеей – все совмещается в некоторое всеобщее единство. Противоположности сходятся и начинают жить в мире. По идее, это пророчество о периоде прихода мессии, но тогда почему оно еще не осуществилось? Медведицы как ели коров, так и едят. Дело в том, что это опять метафорическое изображение внутренних процессов. Главное в этом пророчестве – что сама идея царства связана с идеей объединения всего, и это возможно только в фигуре Бога. Все должно быть собрано в некоторое единство, где противоположности сходятся, и это происходит в фигуре Бога. Так что царство Бога – процесс соединения всего и вся.
Итак, в тексте Евангелия от Марка Иисус говорит о том, что срок настал и Царство Божие наступает. Посмотрим на эти слова, учитывая идею Царства как процесса внутреннего соединения противоположностей, примирения внутри себя всех противоречий. Царство – состояние, в котором можно помирить своего волка со своим ягненком, свою медведицу со своей коровой. И это оказывается возможным, и тогда наступает Царство Бога во всей своей полноте. Именно эту идею и воплощает в себе Иисус.
Царство Божие очень долго воспринималось как нечто внешнее и постороннее, имеющее внешний символ. И вот Иисус становится настоящим Царем, и начинается история про Тело Христа и про участие каждого человека в его личности. Мы и есть «род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел» (1Пет 2:9). Получается, что мы все – и есть этот Царь. Именно в той полноте во Христе, к которой мы приобщаемся, мы достигаем того самого, чего и достигает Иисус. В этом ключе слова Евангелия начинают звучать по-новому: это не идея о том, что Бог будет ходить между нами, потому что Царство Божие наконец наступает. Смысл наступления Царства в том, что мы доросли до осознания собственного царского достоинства. Открытие внутри себя своего подлинного царя – вот что является началом Царства Бога. Именно поэтому «Царство Божие внутри вас» (Лк. 17:21): это психическая реальность души.
Можно ли сказать, что это Царство не наступало никогда или наступило в конкретный момент? Оно всегда было. А вот осознание того, что оно теперь относится непосредственно к нам, происходит именно в эпоху Иисуса и связано с личностью Христа, который собирает в себе все вместе. Это фигура человека, который имеет в себе божественное достоинство и предлагает ощутить его всем. Именно в нас живет Бог, который предлагает свое Царство. Фигура внешнего царя, перед которым мы должны склонить свои головы как рабы, здесь ни при чем.
Самуил говорил о том, что все будут ему рабами. С приходом Христа все преобразуется – впервые звучит идея, что мы не рабы, а сыны, прямые наследники, цари. Бог с неба, куда его вытесняет человеческое сознание, не способное увидеть его на земле, спускается на землю. Он помещается в душу самого человека. Человеческая психика до этого дозревает и уже больше не вытесняет Бога на небеса или в сияющий солнечный шар. Человек осознает, что Бог всегда был здесь, и во всей своей полноте он раскрывается именно внутри человека.
Глава 3
Мк. 1:16–31
Призвание Петра, Андрея, Иакова и Иоанна – Исцеление тещи Петра
Мк. 1:16–18 «Проходя же близ моря Галилейского, увидел Симона и Андрея, брата его, закидывающих сети в море, ибо они были рыболовы. И сказал им Иисус: идите за Мною, и Я сделаю, что вы будете ловцами человеков. И они тотчас, оставив свои сети, последовали за Ним».
16-й стих этой главы был рассмотрен во Введении при анализе специфических рыбацких жаргонизмов в тексте Евангелия от Марка.
Далее весьма любопытны слова Иисуса: «Идите за Мною, и Я сделаю, что вы будете ловцами человеков». В словах «идите за Мною» перевод не отображает смысла оригинала. В синодальном переводе эти слова воспринимается читателями как приглашение. Марк употребляет здесь достаточно экспрессивное слово [13], свойственное даже не столько рыбацкой, сколько военной среде – нечто вроде «за мной», что означает «в атаку!», «вперед!». Это уже не деликатное приглашение, а приказ, который Иисус отдает знакомым ему людям. И хотя Евангелие от Марка не содержит сцены предшествующего знакомства Христа с Симоном и Андреем, очевидно, что оно уже все-таки состоялось.
Специфика каждого из евангельских текстов зависит от личностных особенностей авторов. Евангелие от Луки, например, можно отнести к жанру исторической драмы, от Иоанна – к чему-то наподобие экзистенциально-трансцендентальной философии, Евангелие же от Марка – своего рода экшен, Евангелие постоянных действий и движений. Плавных переходов и комментариев к действиям может не быть в его тексте, потому что для Марка важнее подчеркнуть нарастающий характер событий. И если в других Евангелиях встречаются паузы в виде длинных речей и проповедей, то здесь одно действие быстро сменяет другое, и каждое последующее буквально превосходит предыдущее.
Призыв «за мной!» даже не предполагает отказа, значит, подразумевается, что для апостолов Христос уже является авторитетной и статусной личностью, поэтому они готовы беспрекословно его слушаться.
В словах Христа «и Я сделаю, что вы будете ловцами человеков» лейтмотивом становится попытка улавливать людей в сети. Почему никого не смущает выбранный глагол? Зачем людей ловить в сети, и в чьи? Ведь говоря о Дьяволе, мы используем тот же образ сетей. Иисус мог бы просто рассказывать, а люди могли бы свободно выбирать, однако здесь говорится о ловле. Миром правят идеи, в которые верят люди, поэтому в том, чтобы «ловить» людей, никто на тот момент не видел ничего плохого. Эта фраза означала только то, что идеи конкретной личности побеждают.
Мк. 1:19–20 «И, пройдя оттуда немного, Он увидел Иакова Зеведеева и Иоанна, брата его, также в лодке починивающих сети; и тотчас призвал их. И они, оставив отца своего Зеведея в лодке с работниками, последовали за Ним».
Симону и Андрею было проще оставить свое хозяйство. Сыновьям покинуть своего отца и работников не так-то просто, особенно учитывая почтение и уважение, проявляемое в древней культуре к родителям. В этот момент они совершают концептуальный выбор. Традиционно это место всегда толкуется следующим образом: ученики сразу проникаются призывом Иисуса и готовы следовать за ним, оставив все свое имущество.
Не допускающий отказа призыв «за мной!», «в атаку!» сам по себе крайне любопытен. В связи с этим стоит вспомнить пример с Царством – Царством Небесным, Царством мессии, восстановленным Царством царя Давида – вся эта история воспринимается каждым человеком по-своему. Современники Иисуса и даже его ближайшие ученики видели ее как совершающееся прямо сейчас реальное политическое устройство, где во главе мира непременно должно стоять еврейское государство, а все остальные народы, соответственно, ему подчинены. Государственность такого уровня начинается с восстановления политической самобытности и суверенитета, следовательно, первым шагом должно стать свержение римского владычества (тетрарх Ирод не считался полноправным членом царской династии, и евреи воспринимали его как узурпатора). Рим допускал существование местных этнических правителей, и на тот момент вся Палестина была разделена на тетрархии, где регенты правили народом от собственного лица, но были подчинены императору. Это было необходимо, чтобы снизить накал народного недовольства, естественным образом возникавший в ответ на то, что им владеют иноземцы. Если углубиться в историю – когда начинались войны Маккавеев, евреи оказались между Птоломеями со стороны Египта и Селевкидами со стороны Сирии. Их буквально разрывали. И действующая на момент евангельских событий власть, с одной стороны, всех более-менее устраивала, однако с другой было очевидно, что эта власть временная. Люди ожидали прихода настоящего царя, а значит, должно было начаться какое-то крупномасштабное народное выступление, и, естественно, народ готов был пойти за своим лидером.
Этим лидером должен был быть настоящий, подлинный мессия. Для людей той эпохи «мессия» – это, в первую очередь, титул человека, который будет осуществлять реальные политические изменения. Он должен, согласно чаяниям народа, провозгласить себя царем, свергнуть римское господство и установить израильское всемирное владычество, насколько это будет возможно. Это должно быть сделано исключительно ради того, чтобы принести всем остальным народам власть единого Бога, подобные мотивы имели под собой вполне фундаментальное основание во всех пророческих книгах Библии. В книгах Пророков мы находим упоминание, что все народы рано или поздно покорятся единственно верной религии, в данном случае – иудаизму, и единственному Богу. Значит, если люди почитают единого Бога, то и избранный им народ занимает главенствующее место в этой иерархии. Позже эта картина мира была усвоена разными народами, в том числе и русским. Поэтому, когда Иисус говорит «за мной», ученики воспринимают этот призыв очень конкретно: вождь дал сигнал, значит, все началось. Именно в этом ключе понятны действия сыновей Зеведея Иакова и Иоанна: если все действительно «началось», то, само собой, они идут. Иисус призывает совершеннолетних мужчин в полном расцвете сил, которые потенциально способны к бою. Здесь делается акцент не на их интеллектуальных способностях, их зовут не для того, чтобы толковать какие-то высокие проповеди, а вполне конкретно – призыв Христа воспринимают как побуждение к сражению. Тем более наконец-то, как надеялись апостолы, у евреев появится возможность свергнуть Ирода и господство Рима в целом. Это понятное переживание, ведь очень многим, в том числе нашим соотечественникам, знакомо чувство политического унижения и надежды на то, что есть хотя бы допустимая возможность построить светлое будущее.