Антон Щегулин – Последний маг Империи (страница 5)

― Тяжёлый выбор, тяжёлый выбор. ― задумчиво произнёс шофёр. ― Но знаете, что, Павел Андреевич? Всё к лучшему. Глядишь и приедете к ней в Санкт-Петербург. Там и поворкуете.

― Нет, Гена. Это конец наших отношений, ― закурил я очередную папиросу, ― Тут даже не вопрос любви. Тут вопрос взаимоуважения, ― я посмотрел на него через зеркало заднего вида, ― Впрочем, ты не поймёшь. Это надо всё с самого начала рассказывать.

― Коли дама забыла своё место, ей мягко напомнить надо, ― улыбнулся он, ― Умная ― внемлет, глупая ― скандал устроит.

― А ты знаешь толк. ― не без иронии сказал я.

Я достал из кармана злополучное письмо, что таскал с собой весь день. Ещё раз глянул адрес и время. Всё совпало. Успеваем минута в минуту.

Когда мы оказались в нужном месте, я окинул взглядом доходный дом страхового общества «Империя». Эклектичный, сочетающий в себе готические элементы, модерн и даже местами ар-деко.

Завораживающее здание с потрясающим внутренним двором, хоть и скромным по размерам.

Гена высунулся из мобиля и спросил у случайного прохожего, где находится четвёртый подъезд, тот сказал ехать дальше и повернуть за углом.

Когда я увидел деревянную дверь, выполненную в стиле арт-нуво, моё сердце заколотилось ещё сильнее. Четвёртый подъезд, шестой этаж, квартира шестьдесят шесть.

Я потомственный граф, у меня есть имение на Бульварном, загородная резиденция и целая мануфактура. Почему мне так не по себе? Аж ладони потели.

― Ну что, Павел Андреич, ни пуха! ― радостно сказал Геннадий, ― Вошел и вышел, как говорится. Буду ждать вас тут, ― он принюхался, ― Чувствуете? Где-то здесь пекарня. Разрешите отлучиться, чтобы полакомиться свежей булочкой?

― Разрешаю, ― сказал я, достал платок из внутреннего кармана, вытер руки и лицо.

― Вам прихватить чего?

― Не надо, ― ответил я, ― Потом отужинаю в ресторации.

Да чего же я тянул-то? Надо выйти и подняться. Всё. А вдруг ловушка? Но если бы ловушка, моего отца ещё тогда бы погубили. А вон Гена говорит, что всё в порядке было. Что отец даже рад был.

Ладно. По коням.

Я хлопнул в ладоши, Гена тут же выскочил из мобиля и открыл передо мной дверь.

― Ген, я сам в состоянии открыть дверь.

― Прощения прошу, ваше Сиятельство, привычка. Ваш отец любил, когда ему дверь открывали. Говорил, мол, за что я плачу? Только за извоз? Так дело не пойдёт.

― Да мало ли, что он говорил, ― язвительно ответил я.

― Ох, вы бы так о батюшке не отзывались, человек всё-таки был хороший. Справедливый. Добрый.

― Я своего отца уважаю, ты меня не попрекай тут, ― произнёс я строго, ― Но я ― не он. У меня свои правила.

― Понял вас, Ваше Сиятельство, я могила, лишнего сказал, ― опустил глаза Терентьев.

Я вздохнул, надвинул картуз, доставшийся мне ещё со времен службы, поправил сюртук и направился к четвёртому подъезду.

Револьвер за пазухой успокаивал душу. Если что-то пойдёт не по плану, я его с радостью применю.

Времена сейчас нелёгкие. Я всерьёз задумался о том, чтобы нанять сопровождающих. Правда, тогда ежемесячных трат будет ещё больше.

А я и так на мели.

Дверь подъезда легко поддалась, я заглянул внутрь. Передо мной была роскошная парадная, выполненная из мрамора и гранита. Каменная лестница обрамлялась изящными коваными балясинами, на них были положены не менее изящные деревянные перила.

Под потолком висел оранжевый фонарь, тускло освещающий помещение мерцающим огоньком.

Я огляделся вокруг, в глаза лишь бросился символ расколотой луны рядом с дверной ручкой. Значит, я по адресу.

Подъём на шестой этаж прошёл без приключений. Меня встречали и провожали самые разные двери, начиная от уродливых железных, заканчивая красивыми деревянными.

Какие-то пролёты выглядели, как произведения искусства. Тут и плитка была положена особая, и цветы высажены, даже вьюн оплетал стены, придавая уюта и загадочности.

Когда я оказался на последнем шестом этаже, меня словно окутало незримой вуалью. Первое, что бросилось в глаза ― это свечи, расставленные по периметру пролёта.

Рядом с каждой из четырёх дверей стояло по два длиннющих кованых подсвечника. На каждом по свече из светло-лилового воска. Каждая из них горела странным, голубоватым пламенем.

Я даже прищурился, чтобы понять, не мерещится ли мне.

Затем начал осматривать двери. Самая крайняя справа ― простецкая, без изысков. Деревянная, с внутренним обрамлением в виде неглубоких прорезей.

Дешёвка.

Далее шла уже посерьёзнее, обитая кожей с символом головы медведя, отлитым из меди.

Следующая представляла собой композицию из арт-нуво элементов, переплетающиеся растения, цветы, косые линии. Всё из металла на деревянной основе.

Красиво.

Ну и последняя, судя по всему, моя. Казалось, она была высечена из камня. Дверь полностью покрыта детализированным барельефом.

Каждый сантиметр ― произведение искусства. Я успел лишь разглядеть, как лев сражается с совой, как человек в остроконечной шляпе стоит, подняв руки в небеса, а ему отвечает луна, нависшая над ним.

Что характерно ― расколотая.

Внезапно эта дверь распахнулась, и я аж подпрыгнул от неожиданности.

Толщина и впрямь внушительная. Сантиметров двадцать, не меньше. Она правда из камня?

Я пригляделся. Гранит. Облицовочный? Если вся дверь из гранита, сколько она весит? Тонну?

Я заглянул в проход. Ничего не видно. Сплошная тьма. Вдруг оттуда донёсся женский голос.

― Заходите, молодой граф.

― Кто это говорит? ― сразу поинтересовался я.

― Заходите, Ваше Сиятельство.

Голос звучал маняще. То ли из-за свечей, то ли из-за усталости и стресса, у меня в голове будто всё туманом заволокло. Я перешагнул через порог, после чего каменная плита за мной захлопнулась с жутким грохотом.

― Идите на мой голос, Ваше Сиятельство.

Я повиновался. Если это ловушка, то чертовски манящая. Почему я хотел оказаться рядом с обладательницей этого бархатистого голоса?

Мне казалось, что я потерял рассудок.

Тут же встряхнулся и попрыгал на месте. Затем выхватил из-за пазухи револьвер и выставил перед собой.

Но в кромешной тьме я даже руку свою не видел, не то, что место, куда нужно было стрелять.

― Не нервничайте, граф. День выдался дурной? Оружие вам не поможет.

― Расскажите, что тут происходит⁈

― Не нужно спешки, Ваше Сиятельство, всему своё время.

― Романов⁈ Беклемишев⁈ Это ловушка? ― не унимался я.

Сердце колотилось, как бешеное.

― Я сейчас весь барабан разряжу! ― громко произнёс я. ― Вам не понравится вкус свинца.

Послышался заливистый, издевательский женский смех.

― Послушайте, господа, граф нам угрожает стрельбой.

― Так исполните же вашу угрозу, граф. ― произнёс грубый, мужской, сухой голос.