Антон Щегулин – Последний маг Империи (страница 28)

― Простите, Павел Андреевич, мне показалось, что вы…

― Вам показалось? ― я посмотрел на него с вызовом. ― А может вы хотели нарушить дуэльный кодекс в пользу моего оппонента? Вы забыли, чем карается нарушение дуэльного кодекса?

Адъютант поднял брови, в его глазах мелькнул страх, он опустил глаза и громко извинился, заверяя, что никаких нарушений не планировалось.

― Вот и славно, ― подытожил я, ― А теперь продолжим.

Несмотря на жгучую боль в боку, которая пульсировала и нарастала, я вёл себя так, словно ничего не произошло. Потому что страшнее всего наблюдать неотвратимость. И я хотел насладиться каждым чёртовым мгновением.

Я хотел видеть Бессера жалким и никчёмным. Таким, каким он заслужил быть.

Наверняка он надеялся, что я буду стрелять в корпус. Тогда у него был бы шанс выстоять. И тогда между нами будет проведён второй раунд.

Он надеялся на этот исход.

Нет, он молил самого господа бога, чтобы случился такой исход.

Но он даже не подозревал…

До барьера мне оставалось тринадцать шагов. С каждым моим шагом Бессер едва заметно вздрагивал. Он не имел права сдвинуться с места. Любое нарушение дуэльного кодекса каралось смертью.

Я намеренно держал пистоль опущенным. Чтобы эта дуэль запомнилась всем. Чтобы они понимали, что не стоит связываться с Евграфовым. Чтобы они дважды подумали, прежде, чем бросать мне вызов.

Остановившись перед барьером, я почувствовал очень сильный укол в боку. Будто Бессер управлял тепловой энергией, что несла эта пуля. Но ничего не поменялось. Я всё ещё был на своих двоих.

Даже если бы меня сейчас рассекло напополам, я бы завершил начатое. Ибо сейчас нет ничего важнее.

Между нами примерно тринадцать шагов. Приличное расстояние, но гораздо меньшее, чем сорок.

Я с удовольствием уловил его пугливый никчёмный взгляд.

Тварь дрожащая.

Его судьба в моих руках.

Возможно, он благодарил господа за то, что сейчас дождь и непогода. Потому что в таких условиях трудно увидеть, как он трясся.

Такой амбал и такой трус.

Если бы мне грозила неотвратимая смерть, я бы повернулся всем телом, и развёл бы руки в стороны.

Принимать поражение надо достойно.

Я медленно поднял пистоль и выставил перед собой на вытянутой руке. Она выходила за пределы барьера, но так можно было делать, чтобы увеличить свои шансы на попадание.

Какое-то время я целился ему в голову и наблюдал за реакцией.

Он едва заметно поднял свой пистоль чуть выше. Чтобы в случае чего я мог попасть в ствол.

Но нет, я не собирался стрелять ему в голову.

Я резко опустил пистоль чуть ниже и уверенно пальнул.

Сноп красновато-оранжевых искр разлетелся в стороны.

Среди нависшей тишины этот выстрел стал оглушительным. Дамы и многие присутствующие аж подпрыгнули от неожиданности.

Затем на секунду вновь воцарилась тишина.

А потом адский крик.

Такого крика я не слышал давно. Словно резали живую свинью. Бессер орал так, что даже гром был лишь фоном.

Он совершил чудовищную ошибку. Повернулся боком. Его коленные чашечки выстроились в стройный ряд. То, что мне было нужно.

Разумеется, он бы упал, даже если бы я прострелил одно колено. Но мне нужен был гарантированный результат. Я хотел, чтобы он рассыпался, как карточный домик. На глазах у всех.

Мне даже не пришлось целиться. Один выстрел и Бессер был лишён обеих коленных суставов.

Разумеется, он повалился в грязь, как мешок с картошкой. Валялся на спине, словно черепаха, не в силах перевернуться. Потому что ноги не выполняли своих функций.

В темноте дождливой ночи не было видно насколько серьёзными оказались ранения. Но когда сверкнула молния…

Я поразился тому, насколько ювелирным оказался мой единственный выстрел.

Коленей у Бессера больше не было. На их месте лишь лоскуты кожи, не более того. Штаны в клочья.

К Бессеру уже хотели было кинуться несколько человек, но адъютант заорал на весь двор.

― СТОЯТЬ! Дуэль ещё не окончена!

Я улыбнулся.

Как только Бессер упал на землю, боль в моём боку поутихла. Но всё равно продолжало прожигать насквозь. Пришлось аж зубы в крошку стереть, чтобы это стерпеть. Однако, глядя на этого амбала, который корчился от боли, я бы терпел эту боль вечно.

― Его Сиятельство, Бессер Леонид Давидович может подняться в течение минуты. Если он не сделает этого, дуэль будет считаться завершённой.

Отсчёт пошёл.

Все снова замерли в ожидании.

Прошло тридцать секунд.

Некоторые, глядя на эту картину, начали покидать двор. Сердобольные дамы не выдерживали. Их кавалеры тоже.

Прошло ещё пятнадцать секунд.

Бессер продолжал вопить.

Теперь оно надоело даже мне, поэтому я глянул на адьютанта, что неотрывно следил за стрелкой часов.

― Дуэль окончена! ― объявил адъютант. ― Победитель ― Павел Андреевич Евграфов. Врача сюда, срочно!

Я быстрыми шагами подошёл к Бессеру.

― Врач подождёт! Эй! ― без капли уважения обратился я к Бессеру. ― Где твой счетовод? Он здесь⁈

― Чтоб… ― лепетал Бессер. ― Чтоб ты сдох.

― У тебя был шанс, ты им не воспользовался. Твой ломбард теперь мой, понятно⁈ ― я присел на корточки и заглянул ему в глаза. ― Понятно, я тебя спрашиваю⁈

― Ты… Ты… Ты пожалеешь об этом. Гнида Евграфовская.

― А вот это уже тянет на оскорбление рода и повторную дуэль, Бессер, ― сказал я издевательским тоном, ― Ты же понимаешь, что повторная дуэль для тебя закончится совсем плохо? Кстати, о плохом.

Я резким движением расстегнул его жакет, разорвал жилет под ним и сорочку. На нём была кольчуга. Как Диана и предсказывала. Мои глаза засияли. А в его взгляде появился первобытный страх.

― Бессер, ― обратился к нему я, ― мне даже не придётся тебя вызывать на повторную дуэль, жирная ты свинья. Орден крови тебя сам уничтожит за нарушение дуэльного кодекса. И Беклемишев не сможет тебя защитить.

Теперь он по-настоящему испугался.

― С-стой, умоляю, ― он уже не был таким дерзким, ― Пожалуйста, не говори.

Бессер резко запахнул жакет и огляделся по сторонам.

― Зови счетовода, мразь. Иначе все узнают.

Он повиновался. Всего через минуту передо мной стоял его счетовод, который дрожащей рукой переписывал имущество. Затем эту бумагу заверил сам Бессер.