Антон Щегулин – Хрусталь (страница 62)

- Гриша, если девка тебе дорога, её придётся вывозить отсюда.

- Это ещё что значит?

- Я не смогу её прикрыть. Когда начнётся замес… А он начнётся уже очень скоро, она будет под ударом. Я хорошо знаю Станиславовича. Чистяков, Пешков – бог с ними, они заслужили, их не жалко. А Касьянова просто оказалась не в том месте не в то время.

Я задумался.

- Тем более на ней сейчас чёрная метка «координатора Сферы». Её сгноят.

- Но она же не виновата! Какого чёрта?!

- Разбираться не будут, головы полетят только в путь. Вопрос времени.

- Тогда и мне придётся валить?

Он достал из ящика кипу бумаг, которую я когда-то подписал.

- У тебя броня, друг мой. О тебе я позаботился.

- Почему точно так же нельзя позаботиться и о ней?

- Во-первых, потому что я не всесилен, во-вторых, потому что она в змеином клубке узкого круга подозреваемых. И среди этих подозреваемых ещё и Кушенякина, на которую дело своё тоже имеется.

- Да что здесь вообще происходит? Она то причём?

- Война происходит, Гриша, война. А Кушенякина не такая белая и пушистая, какой может показаться на первый взгляд. Баба повязана на махинациях с зарубежными компаниями. Кстати, из страны она уехала в первый же день после увольнения. Даже к родным не заехала.

Я стоял оторопевший.

- Говорила она явно противоположное, да? Это наш косяк. Недоглядели. Только пост-фактум поняли. – Он затянулся сигаретой. – Здесь, Гриша, на полигоне такое творится… Ты даже не представляешь.

- Что делать? Собираться прямо сейчас?

- Нет, точно нет. Под шумок, не раньше. Если сейчас сбежит, её в розыск объявят.

- Как мне определить?

- Я позвоню. Ваша задача подготовить машину и вещи. Отвезёшь её в Туйск, там посадишь на электричку, а дальше пусть заляжет на дно где-нибудь. Дом в деревне, дача или ещё что-то такое. Подготовьтесь к этому. Я от себя сделаю то, что смогу, но я не могу абсолютно ничего гарантировать. Ты слышал какие деньги на кону. Миллиарды. И она имеет к ним прямое отношение.

- Мы уедем без проблем?

- Нет, надо будет по факту решать. Я дам инструкции.

* * * * *

После моего рассказа, Ника стояла и вся тряслась, я её обнимал как мог, она положила голову мне на грудь и курила, глядя в сторону. Через несколько мгновений она посмотрела мне прямо в глаза.

- Умоляю, скажи, что это всё неправда…

- Я бы рад.

- Блядь, да что за жизнь?! – Она была на пределе. – Гриша, я же не виновата ни в чём… Почему я в эпицентре всего этого? Почему на меня спустят всех собак?! Ну почему, блядь??!

Я не знал, что ответить. Она дрожала волнами, то её колотило так, будто током бьёт, то слегка и почти незаметно. Девушка плакала, но уже без надрыва.

- Знаешь, что мне Рыбочкин недавно сказал?

- М?

- Говорит, мол, что Чистяков, Пешков и Оленковский навязали ему одиннадцатое октября и в итоге не справились. А я была уверена, что он даже не знал об этой идее, иначе зарубил бы её на корню!

Снова сильная волна дрожи по всему её телу.

- Они все там заодно, понимаешь? Рука руку моет! Они друг друга все отмажут. Я уверен, что и Чистякову ничего не будет! Такие как он всегда выходят сухими из воды!

Ника произнесла это глядя мне в глаза. Я разделял её страдания. В глазах бедняжки был страх, отчаяние, паника, паранойя, тревога, мольба… Каждая эмоция пронзительна, остра. Раскалённые добела нервы не выдерживали, она говорила заикаясь.

- Ты же не бросишь меня в этой ситуации?

- Нет.

Я положил ладони на её щёки и поцеловал её в распалённые губы, почувствовав вкус соли. Кажется, у неё даже температура поднялась на фоне эмоционального расстройства.

- Более того, когда всё закончится, я найду тебя.

Она смотрела мне в глаза, из-за количества выплаканных слёз, ей приходилось часто моргать, кожа вокруг глаз покраснела. Мои слова её как будто слегка успокоили, Касьянова глубоко вздохнула, докурила сигарету, выбросила её и прижалась ко мне ещё сильнее. Так мы стояли полчаса или минут сорок, я уж потерял счёт времени. Девушка окончательно пришла в себя только через час, после чего я заказал МТЕ и довёз её до места работы, наказав, чтобы звонила и писала, если вдруг что случится. На прощанье я получил долгий, протяжный поцелуй благодарности.

- Можешь сегодня вечером остаться со мной? – Прошептала она мне на ухо.

- В смысле?

- Не хочу оставаться одна… Понимаешь? Боюсь, у меня снова будет срыв… Заберёшь меня вечером?

- Конечно.

* * * * *

Всё закручивалось стремительно. Я даже не заметил, как выпал первый снег, лишь спустя минут тридцать понял, что стало прохладнее. Мои плечи уже завалило белыми хлопьями, голова начала мёрзнуть из-за снежной шапки, а ботинки промокли. Я поднял взгляд, вокруг всё застыло. Валило с небес как из ведра, на расстоянии метров сорока ничего не разглядеть. Серо-зелёные фасады жилых домов постепенно покрывались подтёками, температура плюсовая. Поэтому снежинки таяли, хоть и не очень быстро.

Вместе со снегом пришла какая-то хандра, отчаяние, апатия, печаль, тоска и уныние. Всё в этом чёртовом городе внезапно стало чужим, мне захотелось вернуться домой в столицу, где меня ждали родные. Тут же проснулось желание поехать в деревню, где отец вёл хозяйство днями и ночами. Уже не без удовольствия я бы вычистил хлев, прополол бы грядки, покормил куриц, свиней, поиграл бы с Тишкой – нашим псом породы двортерьер. Всё то, что я не любил в юношестве, теперь казалось таким манящим и приятным.

Ели едва припудрились, сосны укутались в белую вуаль, серый асфальт стал чёрным в белую крапинку. Редкие, одинокие изумрудные листья кустарников и берёз утратили всякую надежду и накрылись пуховым одеялом до самой весны, янтарный ковёр ссохшихся листьев клёна терпеливо ждал своего часа. Через пару недель охра превратится в коричневый марс, коричневый марс сменит жжёная сажа, а она в свою очередь смешается с землёй и асфальтом. К весне от всего этого распрекрасия не останется и следа.

Минут пять я ловил языком снежинки, затем мне это надоело, и я отправился прямиком к Олесе. Она меня не ждала, но и я её звонка тогда не ждал, так что будем квиты.

Оказавшись напротив её двери, я стоял и барабанил, как конченый. Открыла она, как обычно, спустя минут пять, не раньше.

- Гриша? Я тебя не ждала!

- И тебе добрый день.

- Нет, не входи!

Она вышла на лестничную площадку в своём халате.

- Что ты хотел?

- Я знаю, как ты меня отблагодаришь за ту услугу, что я тебе окажу.

Она испуганно приложила палец к губам, призывая меня говорить тише.

- Ты как гром средь бела дня, ей богу! – Виноградова отвела меня на другой этаж, взяв ключи и захлопнув дверь. – Ну и что ты там придумал?

- Мне нужна машина, с открытой страховкой.

- Да ты сдурел? Я конечно щедрая, но даже у меня столько нет… Как я тебе найду машину? Да ещё и с открытой страховкой…

- Давай я доплачу. Ты же говорила, что мы поедем в одно место. Мы поедем на машине?

Она огляделась по сторонам.

- Да, да, на моей машине… Я не могу тебе её продать.

- Тогда я выхожу из нашей сделки.