Антон Щегулин – Хозяин звёзд (страница 37)
― Мы ищем прибор, прямоугольной формы, сантиметров сорок в длину. Мы ― учёные, называем его «чёрный ящик». У него имеется точка входа и точка выхода. Этот небольшой «чёрный ящик» собирал информацию о планете два с половиной года. Нам нужно его заполучить. Он может быть в любом месте на станции.
― Но как он может быть в любом месте, если он наверняка должен быть к чему-то подключён? Иначе, как он работает?
― В том-то и дело, что мы не знаем, как он работает… Но он работает. А то, что он перемещается по станции ― это уже старая традиция. Мы привыкли к этому ещё пятнадцать лет назад.
Мы с Низой переглянулись, я помотал головой. Она подошла к гермодвери, нажала кнопку, после чего перед нами возник узкий чёрный проход. Момент истины. Пара шагов и мы оказываемся на станции…
* * * * *
Странно… Знакомый коридор. Светло, на стенах квадратная белая плитка с белой затиркой. Недавно поменяли. Я это хорошо помню. Впереди дверь. Я здесь был уже сотню раз.
Над дверью табличка с подписью: «0577». Что бы оно ни значило… Но в голове проносится едва уловимая мысль-воспоминание. Мне хорошо знакомо это число.
Открываю, захожу внутрь. Всё здесь вызывает чувство отвращения. Причём, мне не ясно почему. Ибо люди, находящиеся внутри, зла мне не желают. Но и добра тоже.
Здесь скорее царит атмосфера напускного безразличия. Это когда ты в глубине души всё-таки ощущаешь свою причастность к детищу, но стараешься всеми силами скрыть её.
Белые стены, светло-голубое освещение, тёмно-серый пол, повсюду экраны, где бегают графики и числа. Посередине несколько столов. Вдоль свободных стен стеллажи, забитые документацией.
Документация на бумаге дублируется на сервер, а также на плёночный носитель. Всё серьёзно. За столами с компьютерами и мастердеками сидят сотрудники. Каждый в халате, а на халатах бейджик «Антарес».
Одна из девушек сотрудниц поднимает голову, услышав открывающуюся дверь.
― О, Туманцев! Cколько лет, сколько зим! Пойдём, поговорим в другом месте.
Женщину зовут Нора Белль. Имя само всплывает у меня в памяти, хотя ещё секунду назад я силился вспомнить кто это, и почему я её знаю.
Она уверенно подхватывает меня за руку и выводит в коридор, оглядывается по сторонам, после чего кладёт мне руку на шею, нагибает чуть к себе и целует.
Машинально приобнимаю её за талию, прижимаю к себе. Она красива, стройна, статна и приятно пахнет. Не каждый день выдаётся возможность оказаться наедине с такой красоткой, да ещё и получить от неё порцию ласки.
Пепельно-охристые короткие густые волосы эффектно обрамляют её лик, придавая утончённой элегантности. При этом не теряется деловой вид, как никак куратор лаборатории, культиватор клонов. Серьёзная должность. Нужно выглядеть соответствующе.
― Ну как там на Прайде? Я уж думала, что тебя сожрали и убили…
― Я туда ехал, чтобы выполнить задачу. Смерть ― не входила в список задач.
― Ладно, тут я наврала. ― улыбнулась она. ― Я ни секунды не сомневалась в том, что ты вернёшься.
В её взгляде считывалось хищное желание, нам стоило переместиться в другое место. Иначе кто-то может заметить.
― Я возьму перерыв на работе, и мы с тобой поедем сейчас ко мне, хорошо? ― нежно прошептала она.
Я кивнул. Через каких-то пятнадцать минут, мы уже оказались в её апартаментах ― образце идеальной чистоты, царстве белого цвета. Всё белое, начиная от потолков, заканчивая мебелью.
Хоть Норе и было тридцать восемь лет, выглядела она потрясающе. Тонкая, изящная талия, плавно переходящая в крепкие, упругие бёдра. Ноги, словно высеченные из мрамора, спортивные, крепко сложенные, при этом женственные.
Ещё мгновение и на ней не осталось никакой одежды. Я лежу на кровати, наслаждаюсь пропорциональными округлыми очертаниями её великолепной груди.
Дальше всё, как в тумане, помню только, что давно мне не было так хорошо.
― Да, ты однозначно совершенство.
Никогда не думал, что подобная фраза будет сказана в мой адрес.
― Думаешь?
― Уверена, я же занималась твоей культивацией. У нас было много неудавшихся образцов, но группа 0577… Нечто. Мы как будто угадали число господа бога… Смогли заглянуть под ткань вселенной и создать совершенство.
― Получается, что вся группа 0577 совершенна?
― Не вся, там, безусловно, есть неплохие экземпляры, которые могут легко с тобой конкурировать. Но сплю-то я с тобой. Это не просто так.
Между нами была очень странная химия. Пылкости и страсти было много, но мы всё равно оставались чужими. Что меня вполне устраивало, так как я прекрасно знал свою судьбу. Оставаться на Краплаке до конца своих дней ― не вариант.
― А почему ты со ной спишь?
― Потому что ты единственный, кто получился таким огранённым, но в то же время выбивающимся из толпы. Упрямый, исполнительный, умеешь найти общий язык. Программа культивации для всех клонов одна, а ты всё равно получился другим. Как это объяснить? Я не знаю.
― Вместо того, чтобы объяснять, лучше поменяй в моём ДНК звенья местами, чтобы я жил, как человек, а не как жалкий модифицированный клон.
Она улыбнулась и села за кухонный стол.
― Ты так и не понял? Ни один человек тебе в подмётки не годится. Ты лучше человека во всём.
― Кроме того, что он был живорождённый, а меня изрыгнули из пробирки.
― Отсутствие родственников ― великое благо, тебе не придётся плакать, когда они умрут.
― Просто сделай так, чтобы я прожил больше тридцати трёх лет.
― Эти тридцать три года ― настоящее произведение искусства по сравнению со среднестатистическим человеком, живущим девяносто пять лет.
― Да мне плевать! ― заорал я. ― Я не хочу быть сраным арт-объектом! Я хочу нормальную жизнь! Может я хочу жену и детей?! Ты об этом не думала?!
― Ты слишком драматизируешь. Посмотри на себя, ты просто аполлон, настоящий рыцарь, высеченные из мрамора мышцы, идеальная осанка, взгляд хищника, сила льва. Три года на Прайде не выдержит ни один человек. Знаешь, как называют людей, которые продержались на Прайде год? Ветераны. Они уходят на пенсию после этого. ПТСР, травмы, сломанная воля. Я видела, как взрослые мужчины, прошедшие не одну войну рыдали, как младенцы после Прайда. Они умоляли их забрать. Они хотели к мамочке. А ты… ― она оглядела меня с ног до головы. ― Ты просто бог среди людей. Они будут молиться на тебя. Какая разница сколько ты проживёшь? Ты станешь символом. Жаль Империум не понимает, что такое глубоко модифицированный клон с повышенными когнитивно-силовыми способностями. Иначе тебя бы прославили…
Я закрыл глаза успокоился и глубоко вдохнул.
― Просто скажи, можешь это сделать или нет? Простой вопрос.
― Нет.
― Почему, мать твою?! Почему, сука?! ― я сорвался на крик.
― Потому что ты умрёшь в мучениях. После тридцати трёх лет у модифицированных клонов начинаются необратимые изменения в биохимии. Вы попросту не созданы для долгих лет жизни.
― Почему?!
Она начала загибать пальцы.
― Повышение агрессии, замедление метаболизма, кортизол взлетает до небес, из чего следует обсессивно-компульсивное расстройство и ещё ворох других возможных психических отклонений, дофаминовая яма, падение выработки серотонина. Замыкают цепочку случайные выбросы адреналина в кровь. Неконтролируемые. Это будет не жизнь, это будет психологическая пытка.
― Ну и что? Может я так хочу.
― Естественный срок жизни глубоко модифицированного клона ― тридцать три года.
― Что-то я не наблюдал отклонений у тех, кого уничтожал на Прайде и здесь. Некоторым было и по пятьдесят лет.
― И что? Тяжело было их убить?
― Нет.
― Вот о чём и речь.
― Не тяжело, потому что я умею это делать, и это моя прямая задача. Я выполняю работу. Просто выполняю работу. И всё.
― Самое простое ― это самое сложное, Туманцев. Некоторые люди, чтобы просто начать выполнять свою работу, проживают сначала половину жизни в скитаниях и метаниях. Тебе же нужен лишь приказ. Ты не понимаешь, когда я говорю, что ты совершенен. Это нормально. Если бы ты побыл человеком хотя бы один единственный день, то осознал бы насколько мы жалкие существа, находящиеся на пороге вымирания. Нас просто заменят. Человек ― это устаревшая форма жизни.
Я надел штаны, куртку и вышел из её апартаментов. На душе было паршиво. Я не хотел быть до конца своих дней игрушкой Империума по истреблению таких же, как и я сам.
Не нужно прожить долгую жизнь, чтобы понять, что это паршивая работа. Но это та работа, которую я выполнял лучше всех.
Ноги сами понесли меня вдоль искусственного парка, созданного лишь для того, чтобы люди чувствовали себя прям, как на Земле. Мне, как клону, это было всё не очень-то и нужно.
Потому что у меня не было никаких воспоминаний о Земле. Коллективное бессознательное не связывало меня с людьми. Я не чувствовал ничего, когда видел листик берёзы или травинку на земле.