Антон Рябиченко – Наследник самозванца (страница 41)

Рут и Курт, имеющие худощавое телосложение, получили облегченную версию брони. Их вооружение составляли все тот же короткий меч и три пилума. Конечно, гораздо выгоднее было вооружить их арбалетами, но это оружие было запрещено на арене. Зрители не только жаждали кровавого зрелища, но и переживали за собственные шкуры. А для сражений вне арены я приобрел для них два отличных арбалета с ускоренной перезарядкой.

Полугнома я решил беречь, поэтому он был экипирован усиленной броней и вооружен метательными дротиками. За пределами арены его основным оружием должны были стать арбалет и боевой молот. Фехтовать мечом и топором у него получалось неважно, а вот махать молотом неутомимый кузнец был горазд. И это могло помочь пробить броню, неуязвимую для других видов оружия.

Моя броня отличалась от остальных доспехов тем, что в качестве второго слоя в ней использовалась гномья сталь. Рецепт Нори был хорош, но все-таки уступал стали подгорных мастеров, и, что самое интересное, рунное усиление на гномьей стали действовало гораздо лучше.

Основа для доспехов также отличалась от обычной. Гоблинша убедила меня использовать не обычную лошадиную кожу, а вложиться в кожу мантуров – пустынных рептилий. Эта кожа была гораздо прочнее и легче и идеально подходила для нашей брони. Из этой же кожи гоблинша пошила куртку и для себя. Она была категорически против металлической защиты, вместо этого украсив свою и мою куртки вязью причудливых рисунков. Они ничуть не напоминали гномьи руны, но выполняли схожие функции. Как объяснила гоблинша, эти рисунки помогали скрыть магический дар и защищали от духов и ментальных магов.

Ноги были защищены штанами из той же кожи мантуров. Нашивать чешуйки на штаны было непрактично, поэтому мы ограничились металлическими наколенниками и высокими сапогами из грубой кожи, доходящими до наколенника.

Голову защищал шлем, напоминающий голову рыси, все того же черного цвета. Шлем оканчивался кольчужным воротником, прикрывающим шею. Так что в целом мы смотрелись весьма представительно и грозно. Я бы сказал, что сейчас мои бойцы были вооружены лучше, чем дворцовая гвардия эмира, а это говорит о многом.

Кроме того, у нас были отремонтированные и переделанные доспехи охранников мага, которыми я планировал экипировать бойцов дома Стального Пса в случае нашей победы. Для них же был припасен и десяток арбалетов. С учетом брони и оружия, проданного нами же этому дому, получался очень зубастый отряд. Главное – устоять перед пустынным драконом, и арена увидит новый дом гладиаторов – дом Стремительной Рыси.

Глава 17

Момент истины

– Бери его за руки, – прошептал я Руту, а сам подхватил жреца Сабуда за ноги и велел остальным: – Закройте нас.

Большая игра началась, и жрецы, облаченные в хламиды рабов арены – с глубокими капюшонами, скрывающими лица, – явились за первыми ранеными. Рабов, которых хозяева не считали нужным лечить, а также тяжелораненых преступников забирали в подвалы и пытали во имя кровавого бога. Сабуд любит страдания.

Я узнал об этом, получив в свое распоряжение «око» – амулет, показывающий магические и божественные метки. Две предыдущие Малые игры я пытался найти жрецов Сабуда, ведь именно они имели доступ к хрустальному шару. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что рабы, уносящие раненых, и есть жрецы. Сопоставив факты, я предположил, что раненых несут в храм, где приносят в жертву. Чуть позднее предположение переросло в уверенность, когда мне удалось подслушать разговор двух жрецов.

После этого открытия я наблюдал за периодичностью их появления и понял, что одни и те же жрецы забирают тела, в которых еще теплится жизнь, примерно раз в четыре поединка. С учетом того, что бой на арене длится в среднем около десяти минут и примерно пять минут требуется на подготовку арены к следующему бою, получается, что путь до храма Сабуда занимает около получаса. Я рассчитал, что времени, оставшегося до нашего поединка, достаточно не только для того, чтобы сходить туда и обратно, но и для поиска шара. Тем более что наш поединок объвлен последним.

– Скорее, помогите его раздеть.

Жреца я вырубил электрическим разрядом. Убивать не решился, так как опасался, что его коллеги могут почувствовать смерть, но оглушил знатно, а сейчас гоблинша зальет ему сонного зелья, ребята натянут на него доспехи, шлем и уложат спать до моего возвращения. Надеюсь, я смогу вернуться вовремя!

– Какой талант пропадает, – пробурчал пират. – Нет чтобы богатеньких торговцев в подворотнях глушить, он нищих грабит! Ну зачем тебе его обноски? Куда ты собрался? Тебя же схватят и скормят этому ублюдку! Не жалко себя, пожалей хоть меня. Отдай кружку Эрну! С ним я не пропаду – и выпить смогу, и к красоткам сходим!

Не обращая внимания на ворчание призрака, я быстро натягивал хламиду, снятую со жреца. Одежда была достаточно просторной, чтобы скрыть метательные ножи и кинжал. Меч я с собой не брал, так как он был слишком заметен. Да и сражаться мне придется только в случае разоблачения, что равносильно провалу.

Накинув капюшон, я устремился вдогонку за остальными жрецами и за поворотом столкнулся с еще одним отставшим, неожиданно вынырнувшим из темной ниши. Я напрягся, ожидая вопроса, но от ненужных разговоров меня спас окрик главного:

– Шицу, Виль, где вас носит? Хватайте скорее этого черного и тащите в подвал, не то я вас самих под нож пущу.

Не говоря ни слова, мы устремились к раненому и, подхватив его за руки и за ноги, стали догонять остальных жрецов. Я не знал дороги и опасался заблудиться, но хорошо, что исхитрился взяться за тело так, что шел позади своего напарника.

Кстати, какой-то он странный, этот напарник. Молчит, как и я, идет как-то дергано, как будто привык к гораздо более стремительным движениям. Что-то в нем неправильное. Я принялся внимательно рассматривать идущего впереди подозрительного жреца и заметил небольшое пятнышко крови в районе шеи, а опустив взгляд на руки, отметил их неестественную бледность. Вот так сюрприз, это же кровосос! И он может тут оказаться не единственным представителем своего племени.

Да, попал так попал! Сейчас речь идет не о похищении шара, а о собственной безопасности. Сомневаюсь, что жрецы смогут дать достойный отпор боевой тройке вампиров. По крайней мере не тот тюфяк, которого я недавно вырубил. Почему тройке? Потому, что вампиры действуют тройками, а подмена сразу шести жрецов слишком заметна. Кто из оставшихся жрецов вампиры?

Я начал внимательно рассматривать силуэты впереди идущих и через некоторое время выделил еще одну пару, отличающуюся дергаными движениями. Нужно держаться от них подальше.

Через полчаса блужданий по темным коридорам и лестницам мы вошли в огромный подземный храм. Зрелище впечатляло! Стены вздымались на высоту примерно двадцати метров, накрывая куполом круглый зал пятидесяти метров в диаметре. Стены были полностью покрыты изображениями раненых и умирающих разумных – людей, эльфов и гномов, гоблинов и орков, троллей и многих других. А в центре зала стоял красный от крови алтарь, на котором мучили очередную жертву. Крики гладиатора эхом отражались от стен и заполняли весь зал, вызывая жуткое ощущение. Пытками заведовали около десятка бородатых жрецов в красных кандурах, а в изголовье каменного алтаря находился искомый многими хрустальный шар.

Хоть он и был хрустальным, цвет его был кроваво-красным. Внутри клубилась тьма и проскальзывали всполохи крошечных молний.

Наша процессия приблизилась к алтарю и начала укладывать раненых на окружающие его каменные постаменты. Доставив своего раненого, младшие жрецы разворачивались и спешили покинуть зал. Я внимательно следил за вампирами, ожидая, когда же они начнут действовать.

И они начали. Как только первая пара кровососов уложила своего подопечного на постамент, они сорвались с места и, рывком приблизившись к жрецам в красном, полоснули их неожиданно удлинившимися когтями по горлу. Движение было настолько стремительным, что никто, кроме меня и главного жреца, не среагировал на него.

Не знаю, что употреблял главный жрец Сабуда, но мои восприятие и реакцию определенно улучшило зелье скорости. Принятые совсем недавно алхимические зелья поставили меня в один ряд с самыми стремительными существами планеты.

Мой напарник тоже сорвался с места с первым движением своих соплеменников. Он походя перечеркнул когтями идущего впереди жреца, метнулся к следующему, а затем еще к одному. За тридцать секунд количество жрецов в храме сократилось в три раза, и я решил принять их сторону.

Дождавшись, когда мой бывший напарник-вампир ринется ко мне, я встретил его броском метательного ножа. Нет, не зря я перестраховался и покрыл свои ножи серебряным напылением. Пораженный прямо в область сердца, вампир рухнул и тут же воспламенился.

Двое оставшихся вампиров сейчас наседали на главного жреца, который оказался неожиданно прытким для них, а его ритуальный кинжал – неожиданно опасным. Меня кровососы в расчет не принимали, не заметив, что именно я уложил их собрата, а я не спешил вмешиваться, так как понимал, что сам с главным жрецом не совладаю.

Наконец непродолжительная схватка закончилась взаимными ранениями жреца и одного из вампиров. Вампир потерял руку, а жрец получил страшную рану на бедре. Этим тут же воспользовался третий вампир. Он подхватил шар и со всех ног ринулся к выходу. Похоже, кровосос знал эти подземелья лучше меня, так как отступать решил в тоннель, противоположный тому, через который мы вошли.