Антон Русич – Стервятники пустоты (страница 30)

Барт хлопнул закованной в броню ладонью по плите и спросил:

— Что дальше?

— Придется вскрывать. И пока Квази будет это делать, мы проверим вот этот отсек — я ткнул пальцем в подсвеченную моим фонарём дверь.

В этой части корабля весь полезный объем занимали встроенные пилоны маршевых двигателей. Свободного пространства осталось очень мало. Отсек с тех дроидами мы осмотрели и осталась комната, отведенная для тех обслуживания и диагностики двигательной установки.

Под сполохи плазменного резака я вскрыл сенсорный блок управления замка. Барт замер напротив, приготовившись залить отсек плазмой при малейшей опасности. Покопавшись в схеме, запитал привода двери от своего скафа и подал питание. Дверь ушла в сторону, лучи наших фонарей разогнали мрак помещения. Пыль и мертвые панели управления, вот и все что мы увидели.

Я облегченно выдохнул и произнес:

— Присмотри за Квази, а я пока осмотрю и отсоединю энерговод.

— Хорошо.

Согласно информации из изученных мной баз знаний схемы питания двигательной установки Мула и Магната идентичны, но никто не отменял возможность кустарной модернизации. Здесь на Окраине многие этим грешат. Перебои с поставками и дороговизна запчастей вынуждают собственников судов выкручиваться кто во что горазд. Иногда просто невозможно понять кто стал основой получившегося в конечном итоге монстра.

Гофрированная труба энерговода нашлась на положенном ей месте. Расстегнул фиксаторы и отвел назад изолирующую оболочку. Ухватился двумя руками за выступы соединительного разъема и выдернул энерговод. Обычному человеку такое не под силу, тут работа для технического серва, но псевдомышцы скафа помогли, справился. Осмотрел контактную группу, убедившись, что все штатно. Ну и ладушки. Вернулся в коридор.

Барт откровенно скучал, прижавшись спиной к стене.

— Ну как там? Все в норме, подойдёт энерговод к нашему корыту?

Квази сделал только треть работы и, судя по всему, будет возиться еще минут десять. Я подошел к стене и встал рядом.

— Да норм. Энерговод штатный. Доберемся до реакторного, отстегнем стой стороны и можно вынимать его и валить. Длинна немного другая, но я что-нибудь придумаю. Как временное решение вполне сойдет.

— Хорошо! — произнес он задумчиво — Знаешь. Я вот, что подумал. Для гнезда роя тут слишком тихо. Если в реакторном такая же глушь, может рискнем и все же попробуем по потрошить эту лоханку. Фрегат вообще не тронутый, можно сорвать неплохой куш. Ури бы за такую находку сына отдал, а мы хотим свалить с пустыми руками. Ты сам знаешь как нам деньги нужны. Мула отремонтировать, базы докупить, снарягу обновить. Если улетим пустые, ведь придется разбегаться и искать работу на стороне.

— Ты ведь хотел пойти в наемники⁈

— Да мало ли, что я хотел! Ты меня совсем за дурака не держи. Думаешь я не знаю сколько проживет там такой как я. Будь я полноправный асур еще хрен с ним, а хомо… Кому я нужен⁈ Бросят в первую мясорубку грудью закрывать чистокровных орусов от огня тяжелых турелей колониального форта и поминай как звали. Но дело не в этом.

— А в чем?

Нет я прекрасно понимал, что он хочет сказать. Нам людям туго приходится в Сфере Миров. Низшая, всеми призираемая, практически бесправная раса. Приживалы без родины и флага. Мы в основной своей массе озлобленны и вынуждены выживать кто как может, зачастую вырывая лишний кредит из рук себе подобных. Одиночество — вот удел человека в общественном устройстве Сферы. И мне, как и Барту страшно остаться наедине с этим миром, но пусть он сам это произнесет. Меньше будет потом трепать мне нервы.

Здоровяк поднял визор шлема от пола и взглянул на Квази.

— Да че эта чертова железяка там так долго копается. Чтоб его бесы пустоты разодрали!

Я невольно тоже перевел взгляд на серва. Луч фонаря Барта снова уперся в пол. Я же успел увидеть, как Квази медленно повернул свою хищную морду, доставшуюся ему от разведчика, и пристально уставился на здоровяка. В красном свете подсветки визуальных сенсоров мне померещилась злость и обида.

— Ар ты же сам все понимаешь! Что ты из меня душу вытягиваешь!

Я отвлекся от серва невольно переведя взгляд на него, непривычно было слышать от него столь эмоциональные речи. Когда вновь взглянул на серва, тот, как не в чем небывало, продолжал работу. Может показалось. Ладно вернемся подыму логи проверю.

— Понимаешь Ар⁈ У меня никогда не было семьи. Сколько я себя помню, скитался по приютам и трущобам, когда получалось удрать из очередного социального гадюшника. Вы же с Ириской стали для меня семьей. У меня нет никого ближе и роднее вас.

Барт замолчал, а мне стало немного стыдно. Зная его характер, я прекрасно понимал, насколько тяжело даются ему подобные признания.

— Ладно не дрейфь дружище! — произнес я и хлопнул его по наплечнику брони — Даже если с этим корытом у нас ничего не выйдет, я постараюсь что ни будь придумать.

— Слышь розовый, а я не знала, что ты такой сентиментальный. Аж слезу смахнула, расчувствовалась! Ну ничего БРАТИК, не плачь мы тебя тоже любим! — раздался в канале веселый голос Ириски.

Под звонкие колокольчики смеха Ирис и неразборчивое, но однозначно матерное бурчание Барта, я наблюдал как кусок бронеплиты плавно отделился и влетел в реакторный отсек

Глава 22

Реакторный отсек

Квази выполнил работу и отошел в сторону. Мы с Бартом переглянулись, поняв друг друга без слов. Ну, а что тут говорить… Развели лирику и совсем забыли о деле. Дилетанты — мать его!

Товарищ отлип от стены и поднял плазмоган. Приблизился к проему и поводил стволом в темной дыре опоясанной каймой раскалённого металла.

— Вроде чисто!

В его голосе прозвучала неуверенность и мне стало любопытно, что он там такого увидел. Я подошел и высунулся из-за его плеча.

Реакторный встретил нас совсем иной картиной. Похоже птица удачи все же махнула нам хвостом и улетела в закат, напоследок продемонстрировав то, что скрывается у нее под этим самым хвостом. Стены коридора несли на себе следы боя и возникшего в его результате пожара. Пластиковые элементы отделки почернели и обуглились. Скрывавшийся под ними металл был деформирован от попаданий и воздействия высоких температур. От мягкого прорезиненного покрытия пола остались лишь покрывавшее все вокруг хлопья сажи. Они, словно замершие в моменте огромные черные снежинки, висели в пространстве, не позволяя лучу света разогнать мрак.

Видимость была почти нулевая и мне совсем не хотелось туда лезть.

— Барт, что у тебя?

Его скаф хоть и являлся древней рухлядью, но все же это боевая броня. В отличии от моего инженерного скафа, что данной ситуации слеп и глух. Броня Барта имеет сканирующий комплекс и тактический блок, вон как шевелятся ушки сенсоров.

— Говорю же чисто — проворчал он — В зоне сканирования температурный фон однороден, энергетическая активность на нуле, движения не фиксирую.

— Ладно, понял тебя. Давай вперед, только осторожно!

Барт наклонился и шагнул в отсек. Хлопья сажи тут же облепили его броню так, что я чуть не потерял силуэт товарища в этой мешанине. Чует мое сердце вылезем мы отсюда грязные как черти и чистить скафы я потом замучаюсь.

Первый сюрприз нас ждал буквально через пару метров. Луч фонаря, двигающегося впереди товарища, вырвал из мрака монументальную композицию. Схватка человека и машины замерла в своем апогее. Ну ладно не совсем человека, а точнее оруса и среднего боевого серва противоабордажной секции. Металлический паук навалился на противника всем своим весом, пробив клинками передних лап эластичные пластины брони в районе живота противника. Орус в штурмовой броне не упал под напором врага. Он лишь встал на одно колено и в последнем усилии, превозмогая боль, разрядил в слабозащищенное брюхо машины остатки магазина своего штурмового комплекса. Превратив его электронные потроха в мешанину из стали и пластика. Сил оттолкнуть серва и вынуть из тела лишний метал у бойца уже не было и проникший под броню космический холод сохранил момент словно талантливый скульптор. Без энергии авто затемнение визора отключилось, и мы смогли оценить всю гамму эмоций, которые испытал боец в последние секунды жизни. Нужно отдать должное, страха в остекленевших глазах не было.

Я подошел ближе, чтобы более внимательно осмотреть тела. Серв еще не эволюционировал под действием заразы роя, но характерные черные сопли, расплывающиеся от бронеплиты, прикрывавшей блок управления машины, было сложно не заметить. Это хороший признак, значит экипаж смог вовремя заметить заразу на борту и есть шанс, что в схватке не было победителей.

— Жалко… — произнес Барт, стоявший чуть впереди и тоже рассматривающий «композицию».

— Кого тебе жалко⁈ — удивился я — Зараженного серва или пирата⁈

— Ну с сервом, то все понятно. А с чего ты этому ярлык повесил? — спросил он, ткнув пальцем в погибшего героя — Может он при жизни мринов разводил и престарелым бабушкам помогал. Что если орус, то сразу кровожадный пират, пожирающий младенцев на завтрак⁈

— Угу бабушкам помогал! Те, кто бабушкам помогают идентификаторы брони не выжигают! — ответил я и постучал пальцем по небольшому оплавленному участку на затылке шлема оруса — Ты лучше по сторонам смотри. Борец с предрассудками. А то следующие кто сюда прилетят, будут наши промороженные трупы разглядывать.