Антон Посадский – Зеленое движение в Гражданской войне в России. Крестьянский фронт между красными и белыми. 1918—1922 гг. (страница 11)

Наступавшие белые части встречали красных дезертиров, живших и передвигавшихся более или менее организованными группами. В середине августа 1919 г. обозначился прорыв красных в стык Донской и Добровольческой армий в районе Волчанска. Харьков оказался под угрозой. Комендантская рота штаба 1-го армейского корпуса спешно идет на позиции. «…Мы устроили совещание и решили, что задержимся у хутора, где нашли человек 10 солдат типа дезертиров. Они говорили, что уходят от красных»¹³¹. Известный мемуарист, белый офицер Н.А. Раевский дарит такой сюжет из боев 1919 г. («Добровольцы. 1919»). «То же Пушкарное. Правый фланг обошли. Пришлось отходить. Я временно командовал взводом. Одно орудие приказал отвести назад. С другими остался сам. Постреляли. Смотали удочки. На подъеме ездовые сделали неправильный поворот. Дышло пополам. Пушка опрокинулась. Упал в канаву. Самим на косогор не втянуть. Пехотная цепь отжалась на фланг. Впереди красные. Подходят. Двух разведчиков послал в деревню. Найти веревку и пригнать мужиков. Номеров развернул в цепь. Местность Пересеченная. Выехал с ординарцем на холм. Рощи, поля, деревни. В наш тыл уходят толпами какие-то люди. Вынул бинокль. Ни одной бабы. Не то солдаты, не то штатские. Гимнастерки, фуражки, пиджаки. За плечами узлы. Разведчики привели человек тридцать. Встретили по дороге. Советские дезертиры. Жили по деревням. Бегут от красных. Велел вытащить пушку. Работали быстро и дружно. Подойди большевики, им бы тоже конец. Связали дышло. Помогли втянуть орудие на гору. Советские цепи почему-то замешкались, и мы успели уйти. Вечером фельдфебель доложил:

– Разрешите выдать дезертирам ужин?

– На всех хватит?

– Так точно, хватит.

– Выдайте и спросите, не желает ли кто из них поступить в батарею. Кажется, ничего ребята?

– Так точно, подходящие…

Желающих, не нашлось».

Очевидно, такой персонаж на фоне боев белых и красных был весьма немалочисленным. Что интересно, параллельно были и многочисленные желающие встать в белые ряды, однако белые не имели ресурса их быстро освоить. «Население Тульской и Орловской губерний в большинстве с тоской смотрело на отступавших белых. Тысячи крестьян двинулись на юг за войсками. Отсутствие оружия, воли и умения не позволили пополнить поредевшие части. Эти люди в большинстве распылились на дорогах отступления»¹³².

После отлива белых войск дезертирство пошло на убыль – приближалась зима. Началась добровольная явка. По Орловской губернии только с 25 ноября по 1 декабря явились 1713 человек, задержаны 3776, вновь дезертировавших оказалось 547. В Юровской волости Трубчевского уезда 20 ноября происходило восстание дезертиров незначительного характера (сводка за 8 – 15 декабря). В уездах появились бандиты. На деревню Ушивки Орловского уезда было совершено вооруженное нападение. Милиционеры железнодорожной охраны работали в контакте с бандитами (сводка за 8 – 15 декабря)¹³³.

События в одном уезде позволяют увидеть более связную картину. Примером может служить уже не раз нами упомянутый Трубчевский уезд. Уезд весной – осенью 1919 г. был переполнен дезертирами, волновался по поводу начавшегося голода, ширились слухи о скором появлении Деникина, у которого «все есть и все дешево». Уездная советская власть не имела серьезной опоры. Караульный батальон, энергичный начальник укомдеза Раков – этим ресурсы исчерпывались. Добровольческую роту, которую взялся формировать уезд, создать не удалось из-за отсутствия добровольцев. Между тем государственное давление на деревню не знало послаблений. Население относилось к советской власти откровенно враждебно, леса полнились дезертирами. Вооруженные отряды официально именовались «бандами» и «шайками», что интересно, исследователь не употребляет слова «зеленые» ни в качестве названия, ни самоназвания. Очевидно, оно здесь не было в ходу. Массовое недовольство не вылилось в покушения на власть как таковую. Бандитские шайки активно грабили кассы лесничеств. Не изменил ситуации и полевой военно-революционный трибунал, созданный в уезде в апреле. Объектами нападения дезертиров были активные представители власти и потенциальные жертвы грабежа. В то же время определенное развитие недовольства в отдельных волостях можно увидеть.

В феврале Краснослободский волисполком писал, что, при отсутствии открытых восстаний, «в борьбе с преобладающим количеством подпольных противников бессилен». 31 мая в Денисовке Краснослободской волости при ловле дезертиров был убит местный гражданин П. Телелюхин. Убийство вызвало возмущение военнообязанных. Они 2 июня стали стекаться в волостное село – расправиться с волисполкомом. Исполком предусмотрительно разбежался. Возмутившиеся крестьяне провели митинг, на котором выражали несогласие с мобилизацией (стояла страдная пора) и методами ее проведения. В волости было тяжелое продовольственное положение. Не имея сил, власти не пошли на обострение. Прибывший отряд к оружию не прибегал. Однако в первой половине июня в волости не раз побывал отряд по борьбе с дезертирством. В начале июля в Краснослободской волости восстали дезертиры в числе около 230 человек. Высланный отряд в 40 человек ликвидировал это выступление. 11 июля последовало сообщение по окончании мобилизации: из 1020 подлежащих от волости не явился ни один. В ночь на 25 ноября 1919 г. в Красной Слободе партизаны из отряда Адова (надо полагать, устрашающий псевдоним вожака) напали на начальника районной милиции Кильдеева. Нападение и последующее преследование партизан привело к потерям, в том числе погибли начальник штаба, каптенармус отряда и адъютант Адова. Наличие таких должностей показывает, что отряд был организован по-военному. Таким образом, данная волость демонстрирует упорно дезертирство и, видимо, выделила организованный отряд для «корректировки» действий местной власти. Вполне логичное и многократно повторявшееся развитие событий.

В июле произошло крупное восстание дезертиров и мобилизованных в Кокинской, Марфинской и Красносельской волостях. Тогда же возмутился Трубчевск и пригородные деревни, – предкомдез Д. Раков в бесовском раже расстрелял чтимую Челнскую икону Божией матери.

И концу года в уезде находилось 2000 дезертиров¹³⁴. Итак, мы наблюдаем вполне «зеленое» развитие событий при отсутствии или нераспространенности самого названия.

4 апреля вспыхнуло контрреволюционное выступление в волостях Ефремовского уезда Тульской губернии: в Лобановской, Ступиновской, Шиповской, Замарайской, Широховотской, Авдуловской и Дарищенской. Выступление в Ефремовском уезде оценивалось как продолжение Елецкого движения. Гарнизон Ефремова не надежен. Движение в Ефремовском уезде грозило затянуться и перекинуться в другие пункты¹³⁵.

По данным за первую половину июля, в Чернском уезде Тульской губернии только что ликвидировано восстание дезертиров и раскрыт заговор дезертиров¹³⁶. Такая информация позволяет предположить упорство дезертиров и наличие каких-то организационных структур.

К 29 июля Тульская губерния объявлена на военном положении, обсуждался вопрос о создании оперативной тройки. В распоряжении красных властей имелось только три боеспособные роты. Посланы отряды для облав и создания впечатления, что дезертирствовать невозможно: в Тульский уезд 150 человек, Белевский – 150, Епифановский – 130, Крапивянский – 150. Разведка слабовата¹³⁷. Видимо, более решительное поведение восставших могло существенно изменить ситуацию. Однако «настроение в губернии обывательское». Духовенство при службе в церквях вело антисоветскую агитацию, указывало, что с твердой верой в Христа можно победить лжепророков большевиков. В пределах губернии спокойно. Уклонявшиеся от мобилизации жили в деревнях, не принимая никаких мер к какой бы то ни было организации. Из уездов добровольно являлись дезертиры. Продовольственное положение плохое; предполагалось сокращение пайка (29 июля). Настроение Новосильского уезда сочувственное. Политическое состояние города Епифани и уезда удовлетворительное (6 августа)¹³⁸.

В течение всего августа в губернии спокойно; велось вылавливание дезертиров. С 17 июня по 31 августа – 35 565 человек добровольно явившихся и задержанных. Революционным военным трибуналом принимались энергичные меры (4 сентября)¹³⁹. Общая сводка за лето по губернии такова: 14 698 человек явились добровольно за июнь – июль и 10 327 были задержаны (итого 25 025). По августу 10 689 добровольно явились и 1331 человек был задержан. Судимо было из них 16 человек и 33 приговорено к расстрелу¹⁴⁰.

Выездной сессией ревтрибунала велась усиленная борьба с дезертирством в Ефремовском уезде; началась добровольная явка (29 августа). В Веневском уезде реввоентрибунал оштрафовал села Красное и Дудино, деревни Красные Васильки и Дамедова и Серебряно-Прудскую волость на 1700 тысяч рублей и расстрелял двух дезертиров (сводка за 23–30 ноября)¹⁴¹.

Предгубчека Пензенской губернии заявил 3 июля об улучшении настроения в связи с объявлением в Пензе военного положения. Неделя добровольной явки дезертиров давала результат, дезертиры массами являлись в губвоенкомат. Случаи открытого выступления небольших банд были без особого труда ликвидированы. В течение первой половины июля в Нижне-Ломовском уезде Пензенской губернии произошло вооруженное выступление дезертиров, ликвидированное в два дня отрядом в 40 человек¹⁴². Вскоре природа стала брать свое: из Нижне-Ломовского, Саранского и Краснослободского уездов поступали сведения, что из-за холодов дезертиры, прятавшиеся по лесам и берегам, возвращаются по домам (18 августа). Энергичная борьба с дезертирством приносила результат: в большинстве волостей Нижне-Ломовского уезда дезертиров уже не было (13 сентября). На 13 августа явились по губернии 1138 дезертиров, задержаны разведкой 903 человека, из коих злостных четыре (30 августа).