Антон Понизовский – Тебя все ждут (страница 83)
Люся перекрестилась: похоже, у неё в голове спуталась роль, которую играл А., с самим А., она решила, что он верующий человек, на всякий случай дёрнула и за этот рычаг.
– Не дай Бог, господи, не дай Бог… Ну, ты всё это знаешь…
А. взял её за обе руки – и почему-то стал их тереть, растирать. Видимо, руки у неё были очень холодные – от волнения или просто от старости. Людмила Ивановна воодушевилась и ринулась напролом:
– Остаёшься со мной? Обещаешь?
– Людмила Ивановна…
– Люся, зови меня Люся.
– Люся, что вы меня уговариваете, зачем? Я точно в таком же положении, как и вы. Пока держат, надо держаться… Наше дело телячье…
– Точно! Точно! – Она засмеялась, бросилась ему на шею, даже, мне показалось, боднула его. – Мы вдвоём с тобой справимся. Повоюем! Кого-нибудь ещё к нам подселят… Но, главное, ты меня не бросай. У меня никого нет, Алёшенька. Только соседки две собутыльницы… Моя мамка была острая на язык, хохлушка, так она говорила, это мне было сколько, тринадцать, четырнадцать: «Люська, не шляйся! Замуж не возьмут, одна останесся, какать… – ну, она по-другому, конечно, говорила: – срать будешь с открытой дверью!» Понял, да? «Срать с открытой дверью», ха-ха… И что, права оказалась маманька-то… Ах, как жизнь быстро проходит. Ты не представляешь…
– Уже представляю.
– Нет, нет. Тебе сколько сейчас?
– Почти сорок.
– У-у-у!! Мне бы сейчас мои сорок! Я бы вам задала… Нет, Алёшенька, дальше только быстрее. Всё пролетело: слава, известность, вся эта шваль… Вот, заслуженная артистка эрэсэфэсэр…
Так, подумал я. Пошла уже какая-то ерунда.
– Риммочка, – сказал я. – Дайте меня Алексею в
– …А куда эту «заслуженную» девать? Куда её прилепить, а?.. Вот снова зарплату урезали в полтора раза, не посмотрели, заслуженная, не заслуженная…
– Когда урезали?
– Да вот только что. Ох, Алёша. Скоро год, как живём в одном доме, – в первый раз дали по-человечески поговорить…
– Алексей, – сказал я. – Будьте добры, подойдите ко мне.
Он поднял голову и спросил в потолок:
– Это кто?
Хотя думаю, что узнал. У меня достаточно узнаваемый голос.
– Шоураннер. Руководитель проекта. Идите вдоль декорации, и с другого торца… Вы увидите.
– Люся, – он снова взял её за руки.
– Алёшенька, не бросай меня! – снова запричитала Людмила Ивановна. Уже лишнее, перебор, подумал я с раздражением.
Он обнял её, даже поцеловал в щёку. С трудом встал – и секунд на пять-десять застыл. Мне кажется, он пытался решить, с какой стороны обогнуть декорацию: со стороны глухой рабочей стены – или со стороны окон, там, где они с Семёном прошли девять месяцев тому назад. Выбрал знакомый маршрут.
5
С трудом переставляя ноги, проковылял вдоль короткой торцовой части, завернул за угол. Здесь Людмила Ивановна уже не могла его видеть – в то время как мне было видно гораздо отчётливее, чем раньше: сюда добивали приборы, изображавшие лунный свет.
Остановился, понюхал пальцы. Вытер рукавом рот и щеку. Конечно, я вспомнил их самую первую встречу с Людмилой Ивановной, эпизод с кремом: как он поцеловал ей руку – и потом пытался избавиться от жирной плёнки, оставшейся на губах.
Неуверенно двинулся вдоль стены, перешагивая через кабель-каналы. Миновал свою комнату. Остановился под окнами бальной залы… Что он мог видеть с этого ракурса? Только лепной потолок.
Кем он себя ощущал в эти минуты? Может, и впрямь космонавтом, который вернулся на Землю, проведя девять месяцев на орбите? Меня раздражала его медлительность, но я не стал торопить.
Вдруг он вышел из поля зрения камеры. Когда я наконец нашёл, на какую камеру переключиться, он стоял рядом с прибором (прожектором на треноге), ощупывал стальную стойку, вентиль, щурился на мятый фильтр. Я не понял, что происходит. Потом, пересматривая, догадался: он прочно вжился в свой девятнадцатый век. А там этих предметов быть не могло. Он пытался на ощупь удостовериться, что вернулся в другую эпоху.
Наконец он всё-таки показался из-за угла: я впервые увидел его не в мониторе, а непосредственно – сначала лишь силуэт на фоне подсвеченной фотографии сада. Он снова остановился: заметил охранника у двери. Меня всё ещё не засёк.
– Алексей, посмотрите направо, – сказал я в микрофон (он услышал в наушнике). – Ещё правее. Ага. Подходите.
Обычно на сцене и на экране человек кажется более крупным. Многие из самых лучших, из самых известных актёров – коротышки, сморчки. А в кино играют супергероев.
В случае с А. оказалось наоборот. Вживую он выглядел больше, чем на экране, – и как-то значительней, интересней: красивый рослый мужчина с большими руками, с надёжным рукопожатием. И что-то новое появилось в его лице. В лице, в глазах.
Он тоже разглядывал меня, как будто видел впервые в жизни… Я только через пару мгновений сообразил, что так и есть: это я его знал как облупленного, а он-то со мной действительно никогда не встречался.
– «Святая святых»? Отсюда вы всем управляете?
Как хорошо я знаю эту общую для актёров манеру – сходу заполнить собой пространство, перетянуть одеяло: глубокий голос, поставленная интонация, широкий жест, которым он обвёл мой блиндаж – стол, открытый сейф, мониторы…
На правом экране, в приглушённых ночных цветах, в лунном свете – такая знакомая ему комната: ширма, угол кровати, подушка, а на подушке он сам – глаза закрыты, посапывает во сне. В верхнем углу красный кружочек и надпись «Live».
– Интернет-эфир, – кивнул я.
А. поморщился, непроизвольно приподнял руку:
– Я вас слышу и тут, и там…
Он говорил про таблетку-суфлёр в ухе. Туда звук мог приходить с маленьким запозданием, как бы с эхом, от этого возникал дискомфорт. Я выключил микрофон на столе. Пояснил:
– Взяли летнюю запись.
– А почему так нельзя было делать раньше?.. всегда?
Он имел в виду: почему все эти месяцы его заставляли здесь ночевать, не выпускали из павильона, если можно было ночью показывать запись. На самом деле, выход наружу сломал бы его настрой, ту аристократическую прозрачность, которая так заметна была сегодня во время бала, разрушил бы аутентичность эмоций. Но я не стал углубляться, а сказал просто:
– Зрители очень дотошные. То, знаете, у мундира манжеты не того цвета, то нашивки не те… Сравнят вчерашний эфир, сегодняшний, позавчерашний – заметят, что вы на второй минуте всегда вздыхаете, на третьей переворачиваетесь…
– А можете показать какой-нибудь настоящий кусок? Где я не сплю? Чтобы мне посмотреть на себя?
– Сейчас у меня, к сожалению, мало времени… И потом… Нам нужно будет обсудить коррекцию договора…
– «Потом»?
– Да. У нас возникли финансовые проблемы…
– Большие?
– Очень.
– А что вообще происходит? Во внешнем мире?
– Ох, это мы до утра не закончим…
– Как в Белоруссии?
– Нет… Всё нормально.
– «Потом» финансы, я понял. А что сначала?
– Сначала… Вот, прочитайте это письмо. Я на пять минут вас оставлю.
6
– Капитан корабля;
– главврач больницы;
– начальник тюрьмы;
– командующий военной частью;
– заведующий полярной станцией или геологической экспедицией, согласно действующему в России законодательству, вправе: удостоверить личность, зарегистрировать брак, подтвердить рождение или смерть.