Ревёт турбина. На приборы беглый взгляд.
Я лётчик-ас, я прирожденный лидер.
Я долечу, я верю в свой талант.
Тот, что внутри и не всегда снаружи виден.
И яростно играют желваки.
Комбинезон мой вымокнет от пота.
От благ земных, веселья и тоски
Меня уносят крылья самолета.
Когда упала стрелка до нуля,
Та стрелка, что зависит от турбины,
Как женщина, затихла вдруг она —
Любимая и сильная машина.
– Освободите быстро полосу.
Освободите, я прошу посадку.
На голове седеющей несу
Мне заданную в воздухе загадку.
Потом придёт заслуженно почёт,
Потом дадут заслуженно награду,
Но лётчик орденам не любит счёт:
Аэродром – не место для парада.
– Освободите быстро полосу.
Освободите, я желаю взлёта.
Меня встречает на стоянке «Су»,
И я взбираюсь по стремянке самолёта.
Когда командир закончил, Стуколин тут же потребовал, чтобы ему тоже аккомпанировали. Зная, какой у друга слух, Громов попытался отговорить Алексея от этой безумной затеи, но тот упёрся рогом. Тогда Константин сам взял гитару в руки, подобрал простенький мотив на два аккорда, а Стуколин с восторженным азартом заорал во всё горло, распугивая местных собак, сбежавшихся на запах шашлыка:
Мчусь поперёк нейтральных вод.
А там авианосец прёт
Из галса в галс, пытаясь этим с толку сбить.
А справа «Ф-15» жмёт, и ниже пара их ползёт.
Как гнусом, небо ими здесь кишит.
Седьмой американский флот
Пространство милями крадёт.
Но я не тот, что много лет тому назад.
Теперь я – с опытом моряк. Мой «Су» – не то, что робкий «Як».
И я могу устроить здесь им маскарад.
Друг друга знаем голоса,
Но заливает пот глаза.
Кто скажет, что тебя сегодня ждёт.
Бескрайний океан – не сон. А вот уж рядом «Орион»
Моторами, как дряхлый дёд, трясёт.
Конечно, это не война. Но чувств такая же волна.
Красавец-крейсер наш заснят в ходу, как пить.
Пиши, доллары – на счетах, и форма будет в орденах.
Работу смогут там такую оценить.
Эх, шваркнул бы я по винтам,
Послав инструкции к чертям.
Улыбки наглые смахнул бы с этих сук.
А то летят, куда хотят, снимают всех и вся подряд.
И часто это сходит с грязных рук.
В прицеле лампа «Пуск» горит
И в сердце боя страсть кипит.
Характер дали б мне славянский проявить…
По горловины я залит и, как струна, форсаж звенит.
Не одного из них сумел бы завалить.
Когда-то снимут все табу.
Напомним всякому врагу,
Что память вражья коротка.
За бой и труд цена одна, одна страда нам всем дана.
В дозоре дальнем Родина близка.
Но время кончилось моё.
Промчалось быстро, как кино.
Я ухожу отсюда в заданный квадрат.
Придёт на смену мне мой друг.
И те, кто вяжут этот спрут,
Всё осторожней из кабин своих глядят… 
