Антон Панарин – Не грози Дубровскому! Том VII (страница 4)

Впрочем, единственная девушка, которая меня сейчас заботит это Юлия. Юлия оставшаяся один на один с выжившим из ума стариком. Интересно станет ли он теперь пытаться выдать её замуж за нищего Богдана? Он ведь даже не аристократ теперь. Просто безродная шавка.

Мои мысли прервал подошедший гвардеец рода Быковых.

— Виктор Игоревич, Георгий Александрович попросил вам передать это. — Он протянул мне толстый конверт со сломанной сургучной печатью. На конверте красовалась надпись «Мышкин Сергей Юрьевич».

Одиночная камера в подвале суда.

Богдан, рыча, молотил кулаками по стальным прутьям, разбивая костяшки до крови.

— Суки! Выпустите меня немедленно! Я князь! — Орал он, срывая глотку.

— Слышь дурачок. Ротик свой прикрой, а то я тебе дубиной зубы подровняю. Все уже знают, что ты не князь, а отброс, который папаньку ухайдохать пытался. Получил то, что, заслужил. А если не хочешь новых проблем нажить, то, — Насмешливый тон охранника сменился злобным криком. — заткнись!

— Попомни моё слово падаль. И ты, и эти суки. Вы все мне заплатите. Я перебью вас одного за дру… — Договорить Богдан не успел. Сквозь прутья влетела дубина и тычком ударила по зубам разбив губы в кровь.

— Я ж предупреждал. — Покачав головой сказал охранник и вытер окровавленную дубинку о штаны. — Завали своё хлебало. А то ведь тебя заперли тут на сутки, и может так статься, что сутки спустя ты выйдешь отсюда инвалидом.

Богдан опалил охранника взглядом полным ненависти, но снова огрызнуться не решился. Камера узкая и от дубинки увернуться не получится, а магия в застенках не работает.

От осознания своей беспомощности он издал рык, который перешел в протяжный вой. Впервые в жизни Богдан потерял контроль над происходящим и это ему не понравилось.

Выйдя на порожки суда, я тут же был окружен толпой. Вот только в этот раз это были не репортёры, а мои друзья! Лев, Гриша, Михаил и Василий подхватили меня на руки и начали, раскачивая подбрасывать в небо.

— Не виновен! Не виновен! — Орали они, а девчонки, стоявшие рядом размахивали воздушными шарами.

— Ну всё, хватит! Да поставьте меня уже на землю! — Хохотал я, взмывая к небесам, но друзья продолжали веселиться.

Пришлось использовать синергию и создать крылья. Зависнув в воздухе, я принял вертикальное положение и рухнул в центр толпы.

— Зануда. — Буркнул Оболенский, обняв меня. — Мы знали, что ты невиновен.

— Я знал, что вы знали. — Засмеялся я.

— Ну что? Едем в ресторан, праздновать? — Весело спросил Львов оттеснив Гришу.

— Я только за.

— Эмм. Ребята, позвольте украду Виктора на минутку? — Стеснительно сказал Картаполов, и не дожидаясь разрешения выдернул меня из толпы.

— Эй! Не забудь его вернуть! Ведь нам ещё нужно напиться! — Прокричал Ершов нам вслед.

— Да, да. Обязательно. — Отмахнулся Михаил, отводя меня в сторону. — Слушай тут такое дело… — Замялся Картаполов, не зная, как начать разговор. — Я покопался в документах отца и обнаружил что в одном из рудников он устроил собственную тюрьму.

— Ого! Предлагаешь поймать Богдана и упечь за решетку? — Усмехнулся я.

— Идея хорошая, но я не об этом. Так уж вышло, что в нашей тюрьме сидит твой дядя… — Миша замолчал и в воздухе повисла пауза.

Эмм. Что? Мой дядя? Я был уверен, что все без исключения Дубровские были убиты. Это что же получается? У меня есть дядя? Родной мать его дядя? Проклятье. А как с ним общаться? Если я правильно понимаю, то это тот самый дядя, владеющий магией природы. Правда это всё что я о нём знаю.

Да какая к чёрту разница⁈ Род Дубровских отныне лежит не только на моих плечах! Вот это новости! Родной человек нашелся!

— Миша, твою за ногу! Ты чего замолчал⁈ Вызывай машину, едем срочно освобождать его! — Выпалил я с радостной улыбкой заключив Картаполова в объятия.

— Нет нужды куда-то ехать. Мои люди уже освободили его. Твой дядя в моём поместье. Жизни его ничего не угрожает, но есть нюанс… — Михаил снова замялся заставив меня нервничать.

— Чего шушукаетесь? — Спросил Львов обрушив на наши плечи свои лапища.

— Оказывается у меня есть дядя. И он жив. — Озадаченно сказал я, смотря на скорбное лицо Картаполова.

— Ого! Так это же отлично! Зови и его в кабак! Отметим, считай два радостных события за один день. — Сказал Львов и посмотрев на Картаполова тоже помрачнел. — Всё не просто, да?

— К сожалению да. — Констатировал Миша.

— Ребята! Простите, но на сегодня праздник отменяется. Отметим в другой день. Всех соберу в моём особняке. У меня появились неотложные дела. — Извинился я и услышал разочарованные вздохи.

— Дубровский, ну какие могут быть дела? Ты только из тюрьмы вышел… — Печально сказал Оболенский.

— Гриш, дела рода, превыше пьянок. Сам понимаешь.

— Да понимаю, понимаю. Тогда на твою попойку я приведу девчонок и это не обсуждается. — Безапелляционно сказал Гриша и улыбнулся.

— Договорились.

— Не знаете зачем ему девчонки, если он не отходит от Кошкиной? — Спросил Львов.

— Видимо хочет чувствовать, что в любой момент может воспользоваться мнимой свободой. — Хмыкнул я.

— Вольный охотник, вольный стрелок, улёгся прямо у стройных ног. — Задумчиво сказал Картаполов.

— Миша, ты, конечно, поэт тот ещё, но что насчёт моего родича? — Вернул я Картаполова к самой важной теме.

— Ах, да. Прости. Машина внизу. Можем выезжать.

— Я с вами. — Отозвался Лев.

— Если я скажу нет, то ты ведь всё равно поедешь? — Спросил я.

— Само собой. Познакомиться с выжившим родственником моего друга, это святое дело! Ты то всю мою родню знаешь, а я твою нет.

— Дурак. — Усмехнулся я. — Ты и есть моя родня.

— Да иди ты. — Дрогнувшим голосом сказал Лев, мои слова его явно растрогали.

Спустившись вниз, мы сели в чёрный автомобиль и двинули по просторным улицам Иркутска. Я мог открыть портал в Ангарск и уже через полчаса мы бы были в особняке Картаполова, но спешить не хотелось. Напала какая-то задумчивость, ведь я совершенно не понимал, как дальше будет строиться моя жизнь.

— Миш, а сколько времени он просидел в вашей тюрьме?

— Согласно бумагам около трёх лет. — Извиняющимся тоном сказал Картаполов.

— Посмотри на меня. — Сказал я, видя, что Миша прячет взгляд. Робко он заглянул мне в глаза. — Ты ни в чём не виноват. Твой род не виноват. Всё это сделал твой отец. Он мёртв и к нему у меня больше нет претензий. Всё это в прошлом. А ты мой друг. И это не изменится.

Ну вот. Ещё один растроганный. Видимо у Миши внутри скопилось не слабое напряжение, так как он всхлипнул и заплакал навзрыд. Пришлось его успокаивать.

— Я боялся, что ты меня не простишь… — Вздрогнул Картаполов.

— А ты тут причём? Ты только начал перенимать дела отца, а дядя в тюрьме уже три года, это не твоих рук дело. Всё хорошо. Успокаивайся.

Три года в тюрьме… Полагаю тюрьмы в Сибирских рудниках, это то ещё испытание. Холодина, сырость, хреновая кормёжка, побои. И как он смог выжить? Да уж. Мой дядя кремень! Интересно какой он? Судя по длительности заключения, он должен был сильно поменяться и стать измученным и серьёзным. А каким он был в молодости?

Вопросы кружились в голове сменяя друг друга. И ни на один из них у меня не было ответа. Кстати, забавно получается. Если это тот дядя, о котором я думаю, то в бумагах моего отца было написано, что Картаполов его убил. Как же его звали? Вроде бы Тихон Тихонович Продубровский? Выходит, он не умер, а был пленён? Или это не тот дядя?

Мои мысли прервала машина, остановившаяся у порога в особняк Картаполовых. Двери открылись, и мы выбрались наружу. Солнышко светит, птички поют, лёгкий ветерок морозит лицо.

Осмотревшись, я заметил, что правое крыло особняка Михаила уже отремонтировано. Нападение Богомолова было так давно, что я о нём уже успел позабыть. Если бы не подпалины, оставленные на камне особняка, то я бы усомнился в том было ли это на самом деле или просто приснилось.

— Прошу за мной. Твой дядя размещён в моём кабинете. — Сказал Михаил и первым вошел в особняк.

Мы поднялись на пару этажей вверх, и проходя мимо оранжереи я улыбнулся.

— Миша, помнишь в окно оранжереи влетела птица? Тебе тогда ещё отрезало мочку уха. — Сказал я и Картаполов тут же схватился за ухо, на котором осталась тонкая полоска шрама.

— Это был Клювик? — Спросил Миша.

— Ты догадался? — Удивился я.

— Пару месяцев назад, когда увидел твоего коршуна поближе, то всё понял.

— Да, не с того у нас началось общение. — Задумчиво протянул я.