Антон Панарин – Не грози Дубровскому! Том III (страница 5)
Ребята расспрашивали зачем меня вызывал ректор, а мне пришлось дать им пищу для сплетен.
— Ректора уволили из-за того, что он проморгал похищения и допустил гибель такого количества аристократов. — Сказал я, вгрызаясь в куриную ногу.
После такой новости меня оставили в покое, а компания начала бурно обсуждать как же несправедливо поступили с Вадимом Станиславовичем.
Но если отбросить надоедливые вопросы, от которых я сумел отмахнуться, то завтрак и для меня оказался полезен. Ребята рассказали, что академию закрывают на неделю для ремонта и расследования обстоятельств случившегося. Финальное состязание так же переносится на неопределённый срок. А раз академия закрыта, то нам ничего не остаётся кроме как съездить домой.
Собрав вещи, я попрощался с ребятами, забрал с собой Картаполова и арендовав такси мы двинули домой.
Евгений Фёдорович сидел в кресле качалке и любовался как огонь пляшет в камине. Оранжевые языки облизывали камень создавая ощущение уюта. Уюта, которого он не чувствовал уже давно.
Со смертью сына прекратились сплетни о том, что Евгений Фёдорович рогоносец. Можно сказать началась новая жизнь, а репутация стала немного чище. Безмятежность нарушила грудастая служанка, ворвавшаяся в кабинет.
— Аксинья, я же сказал, чтобы приходила после ужина. — Недовольно буркнул Евгений Фёдорович, даже не посмотрев на девицу.
— Там, там. Там это! Приехал! Живой! — Задыхаясь выпалила служанка.
— Кто приехал? Куда? Отдышись и скажи так, чтобы было ясно что ты лопочешь. — Устало сказал Картаполов повернув голову ко входу в кабинет.
В коридоре послышались шаги и девица, не успев ничего пояснить медленно попятилась наружу. В кабинет вошел Михаил. Он посмотрел на отца с долей презрения и жалости.
— Здравствуй отец. Как видишь я жив.
— Поздравляю тебя. Величайшее достижение. В следующий раз можешь похвалиться тем, что самостоятельно ешь без чьей-то помощи. Бестолочь. — Евгений Фёдорович с отвращением посмотрел на сына и отвернулся. — Если на этом всё, то можешь проваливать.
Михаил грустно усмехнулся и сказал.
— Я знал, что ты та ещё тварь. Но не думал, что тебе настолько плевать жив я или мёртв. Что ж. Я уйду. Но только после того, как ты поздороваешься с нашим гостем.
— Каким к чёртовой матери гостем⁈ Валите оба из моего… — Евгений Фёдорович замялся и прошептал. — Дубровский? — Глаза Картаполова старшего расширились толи от удивления, толи от ужаса, сковавшего его сердце неясной тревогой.
Глава 3
Евгений Фёдорович попытался вскочить с кресла качалки, но я заботливо обвил его лозами, а чтобы он не орал ещё и рот захлестнул плакучей ивой.
— Евгений Фёдорович, доброго вечера. — Поздоровался я, войдя в кабинет и закрыл за собой дверь. — Приятно видеть, как семья снова воссоединяется. Сразу навевает такие тёплые воспоминания. Хотя постойте-ка, они вовсе не тёплые. Ведь ты вырезал весь мой род. — Зло прошипел я, склонившись над ним, а после засмеялся и отстранился. — Впрочем вы насолили не только мне.
Миша подошел к отцу и положил ладонь на его руку.
— Папа, скажи, почему ты убил маму?
Лоза немного ослабила давление позволив Картаполову говорить.
— Ты что несёшь придурок⁈ А ну развяжите меня сраные клоу… А-а-а-а. — Заорал Евгений Фёдорович, после того как Михаил использовал ману заморозив руку отца до локтя. — Ах ты шлюший выродок! Надо было придушить тебя ещё в колыбели! А-а-а! — Обморожение дошло до плеча.
— Я тебя спрашивал не об этом. — Дрожащим голосом сказал Михаил, едва сдерживая слёзы.
— Почему я убил твою шлюху мать⁈ Да потому что она родила такого выродка как ты! Посмотри на себя образина! Ты же совсем не похож на меня! Видимо легла под какого-то заезжего барона, а мне пришлось тебя растить всю жизнь. Неблагодарная ты тварь! Развяжи меня! — Прикрикнул Картаполов, после чего я снова сдавил его рот лозой, превратив крик в мычание.
В дверь постучали.
— Евгений Фёдорович! Всё в порядке? — Встревоженно спросила Аксинья.
— Да, всё отлично. Просто отец счастлив меня видеть, вот и не сдержал эмоций. Слышишь, как всхлипывает? — Миша прикоснулся к другой руке и заморозил кисть отца, от чего тот застонал. — Всё хорошо. Можешь идти по своим делам. Отец не хочет, чтобы кто-то видел его слёз.
— Хорошо. Михаил Евгеньевич, если понадоблюсь, вы только скажите.
— Обязательно.
В коридоре зазвучали удаляющиеся шаги, и Миша снова вернулся к отцу. Картаполов старший покрылся испариной и регулярно тянулся к мане, но как только я сдавливал его горло лозой, он переставал сопротивляться.
— Евгений Фёдорович, вы ужасный человек. Убили свою жену, так ещё и умудрились сделать родного сына врагом. — Усмехнулся я, ослабив лозу на его пасти.
— Паскуда! Это ты его науськал? — Выплюнул с ненавистью Картаполов сверля меня взглядом.
— Зачем? Ваш сын взрослый и умный парень. Ему не требуется чья-то помощь, чтобы понять кто друг, а кто враг. — Отойдя в сторону я повернулся к Мише. — Прошу, можешь продолжать семейные разборки.
— Знаешь папа. Я всю жизнь стремился доказать тебе что заслуживаю твоего внимания. Нет, на любовь я уже и не надеялся. Просто хотел быть полезным для тебя. Но всё что ты делал это вытирал об меня ноги.
— Ха-ха-ха! Да потому что ты никчёмный бездарь! — Рассмеялся Картаполов старший, выпучив глаза. — О такое чучело как ты весь мир будет вытирать ноги. Что уставился полудурок сопливый⁉ Думаешь ты нужен Дубровскому? Он просто использовал тебя как инструмент, чтобы добраться до меня! Хватит дурака валять! Развяжи меня и прикончим этого щенка! Может тогда ты и станешь хоть немного полезен.
— Как инструмент? Забавно. Ты ведь тоже использовал меня как инструмент для того, чтобы убить Виктора. А ещё ты поместил в мою голову тромб, который должен убить меня через два месяца. Помнишь?
— Конечно помню. Обезьяна ты тупорылая. Развязывай меня немедленно, а ни то я… — Картаполов потянулся к мане, и я не стал ему препятствовать. — Какого? — Растерянно сказал Евгений Фёдорович.
— Удивлён что больше не чувствуешь тромб? Это потому, что его больше нет в моей голове. Спасибо Виктору, он спас меня от такого безжалостного ублюдка как ты. — Картаполов старший плюнул Мише в лицо, а мой друг лишь утёрся и улыбнулся. — Знаешь, порой говорят, что у какого-нибудь злодея ледяное сердце? Так вот оно у тебя действительно такое. Пока фигурально, но через пару секунд станет буквально ледяным.
Михаил вдавил ладонь в грудь отца и изморозь побежала по одежде, жадно пожирая и плоть, и ткань. Картаполов старший захрипел, закашлялся, а через минуту превратился в ледяную статую. Миша рухнул на пол и смотря в искажённое болью лицо отца, тихонько заплакал.
— Знаешь, какой бы тварью он не был. Но он мой отец. — Голос Миши дрожал.
— Я понимаю. — Похлопав друга по плечу, я подошел к рабочему столу уже покойного Евгения Фёдоровича и взял графин с водкой. — Помянем. — Сказал я, протянув Мише полную рюмку.
Выпили по рюмке не чокаясь, а после я призвал Слая. Пока слизень избавлялся от тела Картаполова старшего, мы с Мишей сидели и тихо разговаривали.
— Я вот сейчас пытаюсь найти хотя бы одно тёплое воспоминание об отце и не могу. Вроде жил человек, а вспомнить о нём не чего. Одно зло. — Миша залпом выпил рюмку и посмотрел на отца, от которого осталось уже меньше половины тела. — Не понимаю почему я хотел быть на него похож…
— Порой нас привлекает тьма. Кажется, что зло сильнее, круче. Но в конечном итоге жизнь всегда побеждает. — Философски сказал я, смотря через рюмку на огонь камина. — Что думаешь делать со своей жизнью?
— Через неделю заявлю о пропаже отца, а месяц спустя унаследую его имущество. — Отозвался Миша не сводя глаз со Слайма растворяющего покойника.
— Смотрю, ты много раз думал о его убийстве. — Удивился я такому расчётливому плану.
— Нет. Конечно, нет. — Отмахнулся Миша, подумал немного и согласился. — Хотя, да. Когда он вживил мне тромб, мировоззрение немного поменялось. Бежал за ним как бездомный щенок, собирая пинки и оскорбления. А потом злость проснулась. Хотел убить и тебя, и его. Ну ты знаешь, я уже рассказывал. Дурак. Думал, что это ты виновник моих бед. А оно вон как вышло. Был папенька и нет его. — Миша замолчал на секунду погрузившись в воспоминания, выпил ещё одну рюмку и швырнул её в камин. — Да и в пекло его.
Когда Слай переварил Евгения Фёдоровича вместе с большей частью кресла, мы закинули обожжённые деревяшки в камин. Час назад здесь сидел человек любящий лишь себя и власть, а теперь его нет, как будто никогда и не было.
На улице стало темнеть и я решил, что пора возвращаться домой. Миша вышел меня проводить, и мы тут же наткнулись на встревоженную Аксинью.
— Михаил Евгеньевич, позвольте. — Она попыталась протиснуться в кабинет покойного отца, но Миша преградил ей путь.
— Отец немного перебрал с алкоголем и лёг спать. Просил его не беспокоить. Сами понимаете, мёртвый сын воскрес. Такое не каждый день случается. — Уверенно сказал Миша, смотря служанке в глаза.
Служанка ощутила перегар, исходящий от нас и понимающе кивнув ушла.
Миша вызвал водителя, а когда я сел в машину, он сказал:
— Спасибо. — Короткое слово, но в его глазах читалось всё что он хотел сказать.
Малолетний тиран умер, родился новый Михаил Картаполов. Больше прошлое не сможет утянуть его на дно. Хотя с внутренними демонами Мише предстоит ещё долго бороться. Думаю, он справится. А Лавандова сможет ему помочь.