Антон Панарин – Где моя башня, барон?! Том 5 (страница 10)
— На лодке мы уже катались с тобой, а вот на яхте ещё не довелось, — улыбнулся я Юлиане, протягивая руку. — Пойдём, красотка?
Она была ошеломлена. И в то же время как-то по-новому на меня посмотрела, с восхищением что ли. Вложив в мою ладонь свою прохладную бархатистую ручку, она кивнула.
Мы взошли на яхту «Победа», и я махнул выглянувшему бородатому капитану. Яхта тут же отчалила от берега.
А что — двухпалубная, со своей развлекательной кампанией. Я оплатил пакет «всё включено», забронировав судно на четыре часа. Этого нам хватит развлечься по полной. Правда, пришлось выложить за это пятьдесят тысяч рублей. Но я хотел впечатлить эту сударыню, и дать понять, что могу себе позволить не только ужин в ресторане или мороженое в кафешке.
Отдохнули мы на славу. Для Юлианы нашёлся купальник из местного безразмерного гардероба, а для меня плавки. Поныряли, наплавались. Вода чистейшая, слегка прохладная и бодрящая. Наши тела периодически соприкасались под водой, и Юлиана каждый раз краснела и отстранялась. Хотя, судя по улыбке и вспыхивающему на щеках румянцу, ей эти прикосновения очень нравились.
После очередного заплыва, мы сходили в душ, пока что по очереди. Я не спешил к близости, ещё успеется.
Переодевшись, мы устроились на верхней палубе в ресторане с огромными окнами, из которых открывался отличный вид на лесные берега и поместья аристократов. На столе стейки, закуски, шампанское в ведёрке со льдом, пузырьки в бокалах и приятная мелодия на фоне из музыкального автомата.
Ну а чуть позже мы направились в каюту. В коридорчике слегка захмелевшая Юлиана повернулась ко мне.
— Владимир, ты меня поразил, — взгляд её горел желанием. — Я даже не могу высказать те эмоции, которые испытываю сейчас. Сегодня было многое, но не хватало одного.
— Чего же? — улыбнулся я, хотя понимал, что последует далее.
— Вот этого, — тихо ответила Юлиана, затем прижалась ко мне, обхватив моё лицо ладонями.
Я чувствовал её упругую грудь. От неё пахло тонкими нотками жасмина и цитруса. А губы были бархатными и сладкими, словно мёд.
Я захмелел ещё раз, когда они коснулись меня. Мы слились в нежном поцелуе. Затем Островская отстранилась, посмотрела мне в глаза и впилась снова, теперь уже страстно, ненасытно.
Схватив меня за руку, Юлиана потащила меня в каюту. Мы упали на просторную кровать, усыпанную лепестками роз. Юлиана стянула с себя платье, оставаясь в тёмном кружевном белье. Её грудь вздымалась, дыхание стало хриплым от возбуждения.
Она сорвала с меня рубашку, затем принялась за ремень, а потом и брюки сползли вниз. Она посмотрела на мои выпирающие трусы и густо покраснела, на секунду замерев. А затем запустила в них руку.
— Немедленно остановитесь! — раздался снаружи голос, усиленный громкоговорителем. До боли знакомый голос.
Юлиана резко убрала руку, посмотрела на меня, и в её глазах я прочитал ужас.
— Это отец! — воскликнула она, вскакивая и забирая с пола своё платье. За пару секунд она очутилась в крохотной ванной.
Вот же блин попали! Я почувствовал, как яхта остановилась, мы встали на рейд.
— Паршивец, а ну верни дочь! — рычал Островский, уже из коридора. — Я тебя по судам затаскаю, ты слышишь, сукин ты сын⁈
Громкоговоритель, характерная сирена снаружи. Судя по всему, папашка Юлианы подключил речную охрану и решил вернуть дочь. Только поэтому капитан яхты пустил его, выбора не было.
Топот в коридоре раздавался всё ближе. Залязгали замки дверей ближайших кают Островский заглядывал внутрь, выплёвывая угрозы и ругательства, затем приступал к следующей двери. Скоро он доберётся и до нашей.
Что же делать? Кажется, я знаю. Мой взгляд машинально обратился в сторону густой тени за креслом, откуда поблёскивали красные глаза Гоба.
— Как же так? Зря мы всё это затеяли, — Юлиана принялась заламывать от волнения руки, меряя шагами комнату. — Отец убьёт меня, и тебя особенно. Ты его плохо знаешь.
Да уж куда лучше. Встречались и ранее. Понятно, что было ожидать от её разъярённого папаши.
— Он увидит нас здесь, и всё будет кончено, — охнула побледневшая Юлиана.
— А кто сказал, что ты здесь? — ухмыльнулся я в ответ.
— Как это? — Островская остановила на мне растерянный взгляд. — Но я же здесь⁈
Ближайшая к нам дверь распахнулась, скрипнув на петлях. Отчего Юлиана вздрогнула.
— Мелкий паршивец, я тебя всё равно найду! — зарычал Островский, кидая слова в пустоту. — Ты хочешь обесчестить мою дочь!
— Потуши, пожалуйста, свет, — спокойно предложил я Юлиане, подходя к ней вплотную. — И садись вон в то кресло. Вот так.
Я устроил в уютном кожаном кресле испуганную и знатно растерявшуюся девушку, которая кое-как сдерживала себя, чтобы не запаниковать. Затем приложил палец к её губам.
— Только не звука. Хорошо? Чтобы ни случилось, — предупредил я.
— Ага, хорошо, — закивала Юлиана.
Я отошёл от угла, добрался до графина и плеснул в стакан воды. И в этот момент дверь распахнулась. В каюту ворвался Островский с двумя телохранителями, которые держали в руках огненные жезлы.
— Ага, вот вы где, голубки⁈ — проревел не своим голосом покрасневший Островский, злобно таращась на меня и окидывая взглядом каюту.
От автора:
Я только родился, а меня уже хотят убить! И дара из прошлой жизни осталось всего на один призыв…
Глава 4
Он не заметил Юлиану. Тень за креслом вовремя расползлась, погружая в себя девушку. Гоб постарался на славу. И, разумеется, эта красотка не издавала ни звука, как я и велел.
— Николай Трифонович, я понимаю, вы уважаемый человек, но и я не шиш с маслом, — возмущённо выдавил я.
— Возвращай мне мою дочь, ты… — Островский затряс передо мной пальцем. Как бы от перенапряжения не лопнул.
— Какого, спрашивается, чёрта, вы вламываетесь ко мне⁈ — повысил я голос. — Тем более с такими бредовыми обвинениями!
— Где Юлиана? А? Где ты её прячешь? Признавайся. Она точно здесь, — всё ещё злобно шипел Островский, продолжая всматриваться в каждый угол. Но уже не кричал, остывая понемногу.
Пусть смотрит, сколько угодно. Главное, чтобы глаза не сломал. Я скрестил руки на груди, картинно нахмурил брови, открыто выражая недовольство.
— Здесь никого нет, кроме нас с вами, — процедил я. — С вами точно всё в порядке? Может, приснилось что? Или горячка белая напала?
Островский стиснул зубы, затем постарался взять себя в руки. И взгляд стал более осознанным. Он уже понимал, что всё не так, как он предполагал.
— Тогда где она, Владимир? Где моя дочь? — выдавил купец.
— Вы меня об этом спрашиваете? — вскинул я брови от удивления. — Вам лучше знать. Она же ваша дочь, а не моя.
Островский ещё раз оглядел комнату, его телохранители прошлись по периметру, и один из них чуть не задел нычку, где затихла Юлиана. Деловито прокрутил боевой жезл в руке, словно ковбойский пистолет, едва не касаясь девушки.
И надо отдать должное Юлиане. Хоть бы звук издала. Красотка!
— Дочь сбежала. Вот я и подумал, что ты в этом замешан, — ещё тише произнёс Островский.
— Меньше бы её притесняли в желаниях, так и не сбегала бы никуда, — заметил я.
— Не лезь не в своё дело, Владимир, пожалуйста, — попросил Островский. — Я её отец! Отец, понимаешь?
— И это позволяет обращаться с ней как с игрушкой? — приподнял я бровь.
— Она тебе так сказала? — нахмурился Островский, и вновь взгляд его забегал по комнате.
— Я заметил, — хмыкнул я. — Вот такой я замечательный, всё замечаю.
— Вот и замечай что-нибудь другое, — выдавил Островский. — А уж мы как-нибудь сами разберёмся. Говоришь, не видел её?
— Она звонила мне недавно, гуляла по саду поместья, — произнёс я, не отводя пристального взгляда от купца.
— Вот значит как? — Островский выдохнул, вытирая выступивший на лбу пот. — Можно воды?
— Конечно, угощайтесь. Но попрошу после этого немедленно покинуть яхту, — подвинул я графин, и отец Юлианы утолил жажду, выпивая стакан залпом.
— Я же ведь извинился уже. Погорячился… Но ты и меня пойми, — потупил взгляд Островский, теперь уже краснея от неловкой ситуации, которую сам и спровоцировал.
— Кстати, а с чего вы, собственно, подумали, что она здесь? — рассудительно сказал я.
— Подумал, что раз сбежала, значит, только к тебе и пойдёт. У подруг её точно нет, — произнёс обескураженный Островский. — Но мне не показалось. Эта чертовка сбежала наглым образом. Только сад весь обыскали, каждый чёртов метр… Всё, не мешаю отдыхать. Ещё раз извини за столь грубое… кхм… вторжение.
— Если нужна помощь в поисках, могу посодействовать, — предложил я, выражая на лице крайнюю озабоченность.