Антон Панарин – Где моя башня, барон?! Том 3 (страница 36)

Использовав руну «родэ», я выпрыгнул из окна кабака и на лету перехватил две бутылки с зажигательной смесью. А после вернул склянки их владельцам. Оказавшись на улице, я подбежал к уголовникам и разбил об их тупые головы бутылки. Пока зажигательная смесь вспыхивала, я успел заметить, что на груди бойцов красуются значки железнодорожников. Ну, всё понятно. Явный привет от Тесака.

Действие руны заканчивалось, и я в последний момент успел отдёрнуть руку, прежде чем бойцов объяло пламя. Вопя от жуткой боли, они рухнули на землю, начали по ней кататься, пытаясь сбить огонь. Но, к их сожалению, зажигательную смесь бандиты делали убойную. Её хрен так просто потушишь.

Справа я заметил грузовик, сорвавшийся с места. Пф-ф-ф. Решил уйти от меня? Ты серьёзно?

Я вновь использовал руну родэ, накинул на себя покров маны и с лёгкостью нагнал грузовик. Запрыгнул на подножку, прижался к двери, затем заглянул в кабину.

За рулём сидел парень, изуродованный шрамами. Кажется, я где-то его видел. Точно! Он же приходил на приём к Рылу.

— Ха-ха! Вот это удача! — расхохотался водитель и наставил на меня обрез. — Это за брата, сучок ты мелкий!

Вот только нажать на спусковой крючок он не успел.

«Отрицаю сокращение мышц», — подумал я, и парень замер, словно кукла, сделанная из воска.

Он так и уставился на меня с застывшей улыбкой. Его нога продолжала давить на газ, грузовик резко набирал обороты. Ну а я прокатился с ветерком сотню метров, после чего использовал руну в третий раз. Спрыгнул с грузовика и благополучно приземлился на ноги.

Улица изгибалась, делая резкий поворот вправо. Вот только парализованный водитель уже не мог ничего сделать. На всём ходу грузовик громко врезался в стену кирпичного дома.

Удар был настолько сильным, что заднюю часть тяжёлой махины прилично подбросило, а бензобак лопнул, выплёскивая топливо на асфальт. Из-под капота грузовика повалил густой дым, и не спеша занялось пламя. Через несколько секунд кабина была объята огнём. Если водитель ещё и был жив, то он горел молча, ведь мышцы его до сих пор не слушались.

Я впервые использовал навык в подобном ключе, и эффект оказался ошеломительным. Вот только могу ли я рассчитывать на него в сражении с Мышкиным? Вдруг у этой сволочи есть артефакт или заклинание, которые заблокируют действие отрицателя?

Нет. Довериться случайности, значит, заведомо приговорить себя к верной смерти. А на такое я не пойду. Тем более ещё есть время до дуэли. Время, за которое мне нужно стать как можно сильнее.

Пару минут я любовался устроенным пожарищем, а когда услышал вой пожарных сирен, пошёл в обратном направлении. Издалека было видно, как чёрные клубы дыма вырываются из окон «Пьяного гуся». Стрельба прекратилась, охотники вывалили на улицу и сидели на тротуаре, привалившись спинами к стене.

— Какого хрена? Это чё сейчас было? — возмущался старичок Серафим, пока Софа его бинтовала.

— Бандосы совсем берега попутали. Надо было брать заказ на их устранение, — фыркнул Васян, пытаясь настроить охотников на выгодную для себя волну.

— Тогда бы мы потеряли кучу людей, — парировал Шишаков.

— Ха! Да мы только что чуть не сдохли, Саня! А так мы хотя бы знали, что на нас нападут! И были бы готовы! — выкрикнул Васян, распалившись. — Это куда лучше, чем сидеть без оружия и ждать, пока снесут головы!

— Рот закрой, — холодно произнёс я и, подхватив Васяна под руку, поставил его на ноги. — И пошли за мной.

Охотники ошалело уставились на меня. Даже Шишаков удивился. Я между тем отвёл Васяна в подворотню. Из тени тут же появилась когтистая лапа, протянувшая мне мешок с головой Бакая.

— Это то, о чём я думаю? — пробормотал Васян.

— Это твои пять тысяч рублей, — подчеркнул я. — Мою долю раздашь. Тысячу рублей бойцам, которых сегодня ранили, четыре отдашь хозяину кабака.

— Так это, — алчно улыбнулся Васян и, шмыгнув носом, показал мне пару дырок на руках, куда вошла дробь. — Меня ж тоже ранило.

— Я же сказал, раздай всем, — вздохнул я. — Себя тоже не обижай.

— Ага. Понял. Сделаю, — довольно улыбнулся Васян, а в следующую секунду дёрнулся и обернулся.

— Вы чё тут шушукаетесь? — спросил Шишаков, показываясь из-за угла.

— Кто? Мы? Да так. Володька долг мне вернул, — затараторил Васян и попятился к выходу из подворотни. Сделав пару шагов, он остановился. — Слышите?

У чёрного входа кто-то стонал от боли. Шишаков тут же направился к болезному. Им оказался мужик лет сорока пяти. Невнятные татуировки на плечах, всё тело в колотых ранах, а ещё подрезаны сухожилия на руках и ногах. Он словно червь пытался отползти от чёрного входа в кабак. Но получалось у него скверно.

Шишаков ухватил ублюдка за волосы и со всего размаха шваркнул об асфальт. Подранок тут же затих.

— Через пару минут приедет дядя Петя. Поможешь погрузить раненых и вот этого, — сурово сказал Шиша, смотря на меня, а после обернулся: — И тебя это тоже ка… Васян, сука. Уже свалил… Ладно, хрен с ним. Идём ко входу.

— Пару минут, — остановился я. — Соберу трофеи и подойду.

Услышав мои слова, Шишаков лишь осуждающе покачал головой. Да, когда твои товарищи ранены, думать о трофеях плохой тон. Но он ведь не знал, что мне эти трофеи и даром не нужны. Как только Шиша свернул за угол, я призвал Гоба.

— Если потребуется переверни весь Дальний Восток, — обратился я к нему, — но найди мне того выродка, кто причастен к нападению.

Кулак зеленомордого с указывающим вверх большим пальцем показался из тени, а затем вновь скрылся.

Как и сказал Шишаков, дядя Петя приехал через пару минут. Ох и воя было от него. Намного больше, чем от раненых.

— Ребята, вот газетка. Подстелите в кузове, — деловито распорядился водитель. — А то кровь натечёт, мне потом отмывать. А что Михалыч скажет?

— Дядь Петь, хватит ныть. И делай, что велено, — нервно произнёс Шишаков, едва сдерживаясь, чтобы не влепить водиле затрещину. — С твоим начальником уже всё оговорено.

— Ну отлично. Оговорено у них, — надувшись, пробурчал водила. — Вы-то оговорили, а мне потом снова кровь отмывать.

Погрузив раненых в кузов, мы отправились в СОХ, где нас уже ждали лекари с носилками.

— Тяжёлых в операционную! — выкрикнула Дарья, помогая спуститься раненым.

Люди в белых халатах носились туда-сюда словно снежинки. Подхватывали окровавленных людей и уводили в больницу. Я же просто наблюдал за всем этим, жалея лишь о том, что не сумел сразу прикончить Тесака. Вышиби я ему мозги в тот раз, всего этого не случилось бы.

Последним из машины выпрыгнул Шишаков, но сперва он вышвырнул из кузова пленного бандита. Полёт уголовника был красив, но недолог. Рухнув мордой на асфальт, он прокатился по нему, ободрав кожу, и из-за острой боли очнулся.

— Пойдём пообщаемся, — сухо бросил Шишаков, схватил уголовника за ногу и потащил в сторону администрации.

— Сучары! Вам всем хана! Мамой клянусь, перережем всех до единого! — орал уголовник, но недолго. Шиша замедлил шаг и, не глядя, пнул того в пах. — У-у-у! — жалобно завыл пленник.

Следующий час из подвала администрации доносились жуткие вопли. Никитич вместе с Шишаковым, похоже, пытали пленника. А я ждал неизбежного разговора. И он таки состоялся.

Из администрации вышел Шишаков с окровавленными руками, одарил меня злым взглядом и коротко бросил:

— Тебя Гвоздев зовёт.

Кивнув, я вошел в здание, прогулялся по длинному коридору и спустился в подвал, в котором пахло сыростью. Тусклое освещение ламп создавало дополнительное ощущение жути. Как будто войдя в этот подвал, обратно уже не вернёшься. Но я видал места и пострашнее.

Никитича я нашёл по звуку плача. Пленник рыдал, тихонько позвякивая цепями, на которых был подвешен.

— Дверь закрой, — холодно сказал Никитич, даже не удостоив меня взгляда.

Стальная створка захлопнулась, и Никитич без замаха ткнул пальцем в глаз пленника.

— А-а-а! — заорал от боли железнодорожник.

— За кем вы пришли? — сухо спросил его Гвоздев.

— Да я же говорю, — пробормотал пленник. — За вот этим щеглом! Тесак приказал его убрать!

Как только Гвоздев услышал всё, что хотел, он подошел ближе и сломал шею пленнику. Повернулся ко мне, хрустнул пальцами. А дальше…

Кулак Гвоздева врезался в моё лицо, затем ударил в челюсть. Потом он, рыча, отошёл в сторону, кое-как сдерживая свою ярость.

Мой глаз сразу же заплыл гематомой. Кажется, я лишился и зуба.

Никитич подскочил вновь и хотел ударить меня ещё раз, но я отвёл его удар в сторону. Всё, достаточно. Я ему не груша для битья.

— Владимир, ты идиот! — зарычал Гвоздев мне в лицо. — Совсем заигрался в вершителя судеб⁈ Да, ты барон, да у тебя есть артефакты, ты второй раз живёшь и в столь юном возрасте чертовски силён. Но для нас эта жизнь первая! Понимаешь⁈ — рявкнул он, отчего по подвалу загуляло эхо. Он вытер рукой испарину, выступившую на лбу, и снова заговорил: — Из-за твоих необдуманных действий сегодня могли убить моих людей.

Он собирался сказать что-то ещё, но я вклинился в этот монолог.

— Никитич, я всё понимаю. Но если моя задумка удастся, город избавится от всех этих банд разом, как и от Мышкина, — меланхолично сказал я и, запихнув пальцы в рот, вытащил выбитый зуб. — Держи. Твой трофей.

Гвоздев шутку не оценил и шлёпнул по моей руке, отправляя зуб в полёт. Он смотрел на меня со злобой, может, даже с ненавистью. Рычал, глядя в глаза, и сжимал кулаки до белых костяшек.