Антон Панарин – Где моя башня, барон?! Том 2 (страница 28)

— В идеале да. Но ты не забывай, что это зарабатывается только в дневное время. В вечернее столовые обычно арендуют под проведение свадеб и прочих праздников. Если просто арендуют площадь, то ещё полтинник за вечер. Если арендуют ещё и поваров с официантами, то за вечер можно вынести ещё рублей триста, а если повезёт, то и пятьсот, — завершил подсчёт Валёк, отпивая из кружки.

А ведь неплохо. Очень даже неплохо. Даже если целиться в пятьсот рублей в сутки, то выходит, что за месяц это пятнадцать тысяч рублей. Можно отбить вложения за три с половиной месяца. А дальше уже работать в плюс. Хотя я забыл про одно важное НО. Без Валька я не осилю это дело, а значит, прибыль делим пополам.

Выходит, что столовая даст мне семь с половиной тысяч рублей в месяц. И мои вложения окупятся аж через семь месяцев. Ну тоже неплохо. Я ведь в этом мире надолго. Надо с чего-то начинать.

— Валёк. Так уж вышло, что я получил наследство, — сообщил я поварёнку, — и у меня есть нужная сумма.

— Ого! Поздравляю! — радостно выпалил он и замялся. — Тьфу. Хотя с гибелью родственников не поздравляют. Извини.

— Всё нормально, — отмахнулся я, тем более я понятия не имею, как там мой непутёвый папаша. Да и плевать, если честно. — Скажи, станешь ли ты моим компаньоном?

— В каком смысле? — нахмурился Валёк.

— В прямом. Хочу открыть столовую, но знаний и умений у меня нет, — объяснил я ему. — А ты парень толковый. Вот и предлагаю тебе делить заработанное пятьдесят на пятьдесят. Твой труд и знания, мои вложения. Если всё получится, то ещё пару заведений откроем.

— Да иди ты! — хихикнул Валёк. — Вов, таким не шутят. Пятьдесят на пятьдесят. Ну ты выдал. Тебе проще повара нанять, да всю прибыль себе оставлять.

— Может, и проще, но кто будет этого повара контролировать? — заметил я. — Следить, чтобы продукты не подворовывал и чтобы хорошо делал своё дело? У меня нет ни времени, ни желания этим заниматься. К тому же я тебе доверяю.

— Ты сейчас серьёзно? — спросил поварёнок, а на лице его было написано: «Скажи, что я не сплю!»

— Более чем. Ну так что? По рукам? — я протянул руку Вальку, и он тут же пожал её.

— Конечно да! Вова, мы с тобой такую столовку забабахаем! Все охренеют! — воодушевлённо затараторил он. — Столовая Валентина и Владимира, вот так назовёмся. Хотя нет, ты же основатель. Столовая Владимира и Валентина.

— Давай над названием ещё подумаем, — улыбнулся я. — Как освободишься, поищи нам площадь. Хорошо?

— Володь, всё сделаю. Не вопрос. Только это… — на лице поварёнка проступила тревога с лёгким налётом печали. — Столовые Воронежские крышуют. Придётся им часть прибыли отдавать.

— Не переживай. С ними я уже познакомился. Отличные ребята. Думаю, сможем договориться, — отмахнулся я, вспомнив три трупа, плывущие вниз по течению Амура.

— Ого. Неслабые у тебя знакомства, — присвистнул поварёнок, поправив поварской колпак. — Ну тогда по рукам. Как найду помещение, сразу скажу.

К моменту, когда мы закончили обсуждать дела, на территорию СОХ въехал ржавый грузовик. Его шатало из стороны в сторону, как будто он был готов в любую секунду опрокинуться. Дверь открылась, и из машины на улицу вылез аккуратно одетый человек. Протёр дверную ручку тряпочкой, а после ею же вытер лоб.

— Валентин, принимай товар, — улыбнувшись, сказал водитель.

— Хорошо, сейчас разгрузим, — кивнул Валёк. — Дядь Петь, это Володька, ему кое-чего перевезти нужно. Может, поможешь?

— Ой, ну я не знаю. Машина-то рабочая. А чё я Степанычу скажу? Вдруг увидит, что я по городу разъезжаю внерабочее время? — затараторил водила, пытаясь отмазаться.

— А за пятьдесят рублей? — спросил я, показав деньги.

— Не, ну так-то да, задержусь, конечно, — моментально согласился дядя Петя и потянулся к купюре, которую я убрал.

— Деньги отдам в конце маршрута, — спрятал я полсотни в карман.

— Справедливо, — оценил водила и деловито обратился к Вальку: — Вы это, побыстрее там выгружайте, а то вон чего.

Валёк только усмехнулся и побежал на кухню, чтобы взять пару человек на подмогу. Когда разгрузка закончилась, уже я припахал его ребят.

Хлам шустро загружали в кузов грузовика, а мой деловой партнёр копался в поисках ценного. В итоге из всего многообразия остатков былой роскоши он присвоил себе гипсовый бюст моего отца.

— Будет мой колпак охранять, пока я сплю, — с этими словами Валёк напялил на голову моего папаши поварской колпак, и я, не сдержавшись, рассмеялся.

Да, если бы этот алкаш подался в повара, то не смог бы пропить и проиграть всё, что ему досталось в наследство. Да и человеком он стал бы нормальным. А не таким выродком. Продать сына как вещь… Надо же до такого додуматься.

Погрузка завершилась, и мы с дядей Петей отправились в ломбард. Заметив подъезжающий грузовик, Шульман с интересом вывалился на порожек, а когда увидел меня, попытался заскочить внутрь заведения и запереть дверь. Но я оказался быстрее. Побежав следом за ним, я просунул ботинок в щель закрывающейся двери.

— Измаил Батькович, а вы куда так торопитесь? — спросил я, всматриваясь в перепуганное лицо владельца ломбарда. Одна рука у него почему-то была прибинтована к телу.

— Никуда. Просто живот скрутило, — натянуто улыбнулся владелец ломбарда и нехотя впустил меня внутрь.

— Думаю, ваша хворь тут же отступит, когда вы увидите, что я привёз, — довольно произнёс я.

Глаза алчного торгаша в этот раз не блеснули, как бывало ранее. В них был лишь страх, даже животный ужас. Странно. Я с ним вроде бы не конфликтовал. Более того, Шульман регулярно оставался в плюсе после наших торгов.

— Измаил, как вас по отчеству? — вопросительно посмотрел я на торгаша.

— Венедиктович, — коротко бросил он и юркнул за прилавок.

— Измаил Венедиктович, а ты чего трясёшься? Обидел кто? — спросил я, кивнув в сторону забинтованной руки.

— Э-э-э. Нет. Что вы. Просто споткнулся. Не знаю, что со мной в последнее время. Порой бываю неуклюж, — отмахнулся торговец и снова выдавил из себя улыбку, переходя к делу. — Так что вы хотели мне показать?

Торгов в этот раз не было. Шульман просто называл честную цену и забирал всё, что я приносил из машины. В это время дядя Петя жевал булку с изюмом, стоя у открытого кузова, и отгонял малолетнюю шпану, которая так и норовила стырить что-то из моего хлама.

Шульман вёл себя странно. Смотрел на меня с какой-то виной и страхом в глазах, а я получил за своё барахло намного больше, чем ожидал. Меч Липучки он выкупил за две сотни рублей, а ножи Воронежских по полтиннику за штуку. Родительский хлам ушел дешевле, но его было много.

В карман я положил две тысячи шестьсот сорок три рубля. По местным меркам я теперь богач. И планирую стать ещё богаче. Другого пути нет. Ведь мне нужен всего-то миллион рублей для поступления в академию. Забрав деньги, я направился к выходу и услышал за спиной тихий голос Шульмана:

— Надеюсь, вы не в обиде.

— Измаил Венедиктович, вы чего такое говорите? — произнёс я. — Я получил даже больше, чем рассчитывал. Считайте, что мы расстаёмся добрыми друзьями.

Улыбнувшись, и закрыл за собой дверь.

Да, он очень изменился. При первых встречах вечно пытался меня облапошить, а сейчас что-то совсем потерял хватку.

Ладно, пора в СОХ. Наконец-то у меня есть деньги, чтобы затариться в арсенале.

Благовещенск, поместье Мышкина

Евгений Александрович любовался в окно, как три тысячи бойцов из личной гвардии плетутся к выходу, повесив головы. Оказалось, что не так уж они и хороши. А теперь граф видел, что многие из них отъели немалые пузяки за его деньги, и был только рад тому, что избавился от этих дармоедов.

Отбор шёл всю ночь. Капитан гвардии вымотался вусмерть, но дело своё закончил. Беспристрастно, честно, добросовестно. Это, разумеется, не смывает с него прошлых провалов. Тем не менее увольнения он пока не заслуживал. Пусть работает дальше. Может с меньшим числом подчинённых капитан управится лучше?

Правда, судьба оставшихся гвардейцев тоже была незавидна. Мышкин собирался лично отобрать пару сотен элитных воинов, а остальных гнать взашей. Как показала практика, многотысячная гвардия бесполезна. Подумать только, не смогли остановить сопляка!

Ну да чёрт с ними. Отберёт лучших, а после заставит их подохнуть на тренировках. А те, кто выживет, и станут костяком рода Мышкиных.

Евгений Александрович достал телефон и, покопавшись в записной книжке, набрал номер Ефима Крапивина.

— Доброго утра, Евгений Александрович, — раболепно пролепетал Крапивин. — Оплата поступит, как всегда, в срок.

В его голосе граф прочёл недоумение. Он не понимал, зачем звонит его наниматель. Ведь всё шло отлично.

— Ефимка, я звоню не поэтому, — усмехнулся Мышкин.

— Вот как. Чем могу помочь? — с готовностью служить спросил Крапивин.

— Хочу выступить на абсолюте, — горделиво сказал Евгений Александрович, смотря в зеркало. Произнеся эти слова, он почувствовал себя мужественнее. А потом опомнился. — Хочу проверить свои силы. Подбери мне соперника, но… в случае смертельной опасности, грозящей мне, ты должен прекратить бой.

Услышав это, Крапивин крепко задумался. Граф усмехнулся про себя. Наверное думает, что у его нанимателя поехала крыша. Аристократ вызывается сражаться на арене, да ещё и с абсолютами — это ведь неестественно.

Да, там сплошные отморозки, которые дадут фору любому аристократу в умениях и изобретательности. И неудивительно. Смерть это то, чем они торгуют на протяжении всей жизни.