Антон Панарин – Где моя башня, барон?! Том 2 (страница 2)

Кроме такси на дороге не было ни единой машины в пределах видимости, и я не задумываясь шагнул на проезжую часть. Таксист дёрнул руль вправо, пытаясь объехать меня, но и я двинулся в ту же сторону. Влево — и я уже там. Когда между нами оставалось меньше сорока метров, водитель резко остановил свою повозку. Причём в нескольких сантиметрах от моих ног.

Дверь автомобиля распахнулась, из неё вылетел озверевший усатый мужик.

— Ты что творишь, мать твою⁈ — заорал он. — Я же мог сбить вас, дегенератов малолетних!

Не обращая никакого внимания на его вопли, я обошел машину сбоку, открыл пассажирскую дверь и уложил на сиденье Федьку. Правда, на заднем сиденье уже был миловидный клиент. Девушка испуганно уставилась на окровавленное тело рядом с собой.

— Ох, жу-уть какая! — пропищала она.

Пассажирка выскочила из салона, будто из горящего дома, и быстрым шагом, оглядываясь, направилась в сторону ближайших домов.

— Девушка! Постойте! Да я сейчас их выкину! — закричал ей вслед таксист, пытаясь вернуть клиента. Но тем самым лишь заставил её ускорить шаг.

— Вези в СОХ, плачу сотню рублей, — коротко бросил я ему и уселся на переднее пассажирское кресло.

Водила замер, не понимая, что происходит и что ему делать. А потом выругался, вскидывая руки. Сев в машину, он с недоверием зыркнул на меня.

— Деньги вперёд. А то знаю я вас… — процедил усатый.

Кого именно «вас», он не уточнил, а я и не спрашивал. Мне было не до болтовни.

Выудив из кармана горсть смятых купюр, я сунул их водиле, даже не разобравшись, сколько там было. Но, судя по лицу таксиста, дал я более чем достаточно.

Эти купюры я вытащил из кармана Черепа перед тем, как закинул Федьку себе на плечи. Деньги легко пришли, легко ушли. Зато водила стал сговорчив и тут же рванул с места.

Машина пролетела по пустынным улочкам, залитым алыми лучами рассвета, и остановилась у ворот СОХ.

— Приехали, — бросил водила и, обернувшись, сморщился. — Вы мне весь салон замарали кровью. Неплохо бы накинуть на химчистку.

— Губу закатай побольше, — буркнул я, затем выскочил из машины и полез доставать Воробья.

— Хэ! Щенки, — возмутился таксист. — Совсем никакого уважения к старшим.

— Ты получил больше, чем договаривались, — напоследок холодно произнёс я. — Так что лучше закрой рот, и езжай на свой заказ.

Вытащив Федьку из автомобиля, я ногой захлопнул дверь и закинул парня на спину. Вот же гад, видит же, что нужна помощь, а всё равно сидит и возмущается.

Таксист опалил меня злобным взглядом, но ничего не сказал. Машина тронулась с пробуксовкой. Видимо, этот идиот хотел напакостить, закидав меня мелкими камнями, вот только дорога рядом с СОХ была идеально вылизана.

На проходной никого не было — видать, Колька ещё не пришел. Дармоед чёртов. Опять проспал, наверное.

Пройдя через турникет, я потащил Федьку сразу в больницу. Медсестра заметила меня ещё в момент, когда я тащился по двору СОХ, и встревоженно выбежала навстречу, катя перед собой инвалидную коляску.

— Володь! Сажай его сюда! — выкрикнула Дарья, посматривая на простреленные ноги Воробья. — А кто это? На нашего не похож…

— Мой друг, — пропыхтел я, стараясь как можно аккуратнее усадить Федьку. — В него стреляли, перебиты ноги, возможно сотрясение. Но не знаю, будет ли он ходить.

Дарья быстро осмотрела рану.

— Будет, но нескоро, — пробормотала она. — Кость задета, возможно трещины. Вон как всё опухло… Да и крови потерял прилично.

Дарья отстранилась от Воробья, затем замешкалась. Заметив недоумение на её лице, я добавил:

— Не волнуйся, с Никитичем я договорюсь. Если будет нужно, из своего кармана оплачу его лечение. Вы, главное, парня на ноги поставьте.

— Постараемся… — прошептала Дарья, задумавшись. Затем вышла из ступора и покатила коляску в здание, громко выкрикивая: — Маргарита Павловна! У нас огнестрел и надо проверить на переломы!

Даша исчезла в здании, а я сразу же отправился в кабинет Гвоздева. Рядом с его кабинетом стоял лишь одинокий фикус, печально повесив свою крону. Да, охотники не лучшие садоводы, совсем не поливают бедолагу.

— Егор Никитич, разрешите? — спросил я, приоткрыв дверь и заглядывая внутрь.

В кабинете Гвоздева пахло кофе и печеньем. Никитич сидел за столом, дул на дымящуюся кружку. Заметив меня, он улыбнулся.

— Владимир, ты по делу или поздороваться зашел? — спросил он.

— По делу, — я кивнул, затем вошёл в кабинет, закрывая за собой дверь.

На стене за спиной Никитича висел гвардейский китель, усыпанный орденами. Справа на тумбочке лежала перевёрнутая фотография. Скользнув взглядом по чашке с печеньем, я прошел вглубь кабинета и устроился на скрипучем стуле.

— Егор Никитич, у меня друг в беду попал, — начал я. — Нужна ваша помощь.

— Вов, если твой друг не из союза, то пусть сам и выкручивается. У меня своих забот по самую макушку, — хмуро сказал Никитич.

— Я понимаю, но тут и делать толком ничего не нужно. Просто кормить и подлечить его немного.

— Беспризорника притащил? — приподняв бровь, спросил Никитич.

— Выходит, что так. Ему ноги прострелили, поколотили изрядно. Нужно помочь с лечением, — объяснил я. — А как поправится, может попробовать свои силы и вступить в СОХ.

Никитич тяжело вздохнул, сделал глоток кофе.

— Володь, я же вижу, что ты что-то недоговариваешь, — прищурился он. — Колись давай. Пока не выдашь всё как есть, моего одобрения не получишь.

— Ему Череп ноги прострелил. Хотел убить, — произнёс я. — И так уж вышло, что теперь Череп и его два подручных лежат в парке… обезглавленные.

От моих слов Никитич тут же нахмурился, поставил чашку кофе на блюдце.

— Кто-то видел, как ты их прикончил? — напряжённо спросил он.

— Нет, свидетелей не было, — произнёс я и, сделав паузу, добавил: — Правда, после того как Череп умер, на место прибежал парень. Он меня не заметил, но видел моего друга. Полагаю, решил, что это Федька прикончил Черепа.

Никитич тяжело вздохнул и, отставив кружку с кофе, потёр виски.

— Знаешь, я порой не понимаю, приносишь ты союзу больше пользы или проблем, — он злобно зыркнул на меня и постучал пальцами по столу: — Ладно, оставляй своего Федьку. Пока он тут, Железнодорожники его не тронут. Но как только твой друг выйдет за территорию СОХ… Сам понимаешь, что будет. Он очень быстро превратится в покойника.

— А если он тоже вступит к нам? — я пристально взглянул на Никитича.

— К нам? Если он владеет клинком хотя бы наполовину так же хорошо, как и ты, то, может, и вступит. Но судя по твоему лицу, он не так уж и хорош, — строго сказал Никитич и продолжил, уже мягче: — Пойми, у нас здесь не ночлежка для беспризорников. Если он станет охотником, то будет ходить на задания, где без нужных навыков ему крышка. Поэтому уже сейчас начинай думать, что будешь делать со своим Федькой, когда он встанет на ноги.

— Егор Никитич, я вас услышал, — охотно сказал я. — Проблему с Железнодорожниками я решу.

— Ха! Решала нашелся… — усмехнувшись, Гвоздев вновь поднял кружку кофе, сделал глоток и облокотился на спинку кресла. — Володь, ты недавно подрался с Крестом-младшим. Недели не прошло, убил старшего. Это, по-твоему, решение проблем? Ты только усугубляешь и без того непростую ситуацию.

Я хотел сказать что-то в свою защиту, но Никитич отмахнулся от меня.

— Помолчи, пока я говорю, — добавил он холода в свою речь. — Значит так. Нам поступил заказ на сопровождение одного гражданина. Поедешь с Шишаковым и ещё парой охотников его защищать. Поездка займёт несколько дней. Как вернёшься, шум немного поуляжется и подумаем, как быть с Железнодорожниками.

— Когда нужно выезжать? — настороженно спросил я, помня о встрече с Юлианной.

— Через пару часов, — ответил Гвоздев, посмотрев на часы.

— Сегодня у меня никак не получится. Мне назначена встреча, — запротестовал я, понимая, как расстроится Юлианна Островская. Мы ведь договаривались покормить уточек, а я даже предупредить её не успею о том, что не приду.

— Владимир, а кто сказал, что у тебя есть право выбора? — строго пробасил Гвоздев и пригладил бороду. — Выбор у тебя только один. Либо берёшься за работу, либо забираешь своего раненого товарища и тащишь его в другое место.

Никитич придавил меня взглядом. Тяжелые кустистые брови нависали над его суровыми глазами, сверлящими меня насквозь. Я уставился на него, но старый даже и не думал идти на уступки. Либо Воробей остаётся в СОХ и лечится, либо я иду на свидание с Юлианной и забираю Федьку с собой. Выбор очевиден.

— Тогда я пошел собираться.

— Иди, иди, — усмехнулся Гвоздев и потянулся к телефону.

Выйдя из кабинета, я отправился в бараки. Собирать в дорогу мне было нечего. Ведь кроме надетого на мне тряпья и рюкзака у меня ничего нет. А искать Юлианну по городу бессмысленно. Зная её отца, они опять разъезжают по зажиточным гостям. А рыскать по всему городу — занятие неблагодарное.

Я поднялся на второй этаж барака. Внутри никого. Кровати аккуратно заправлены, сквозняк колышет шторы, пытаясь унести ужасный аромат пота, которым здесь всё провоняло. Схватив рюкзак, я выскочил на улицу и врезался в Шишакова.

— Владимир, ты куда летишь? — удивился он.

— Тебе навстречу, — я улыбнулся, протягивая руку наставнику.