Антон Панарин – Эволюционер из трущоб. Том 9 (страница 44)
Не переживайте, я проинформировал моё чудище о трёх головах, чтобы в домик прислуги не совались. Нам не нужны лишние жертвы. Сам же я на пути к усадьбе Юсупова призвал из хранилища кинжал и резанул себя по руке, груди и щеке. Алая кровь заливала белоснежную рубаху, а я бежал, задыхаясь,навстречу гвардейцам.
— На нас напали! Они, они, их там очень много! Повсюду кровь! Помогите! — заорал я, вцепившись в мундир седого гвардейца.
— Мы разберёмся, — сухо сказал он, смахнув меня, словно надоедливую муху.
Я упал в снег и проводил взглядом удаляющихся бойцов. Как только звуки боя стали громче, я со всех ног рванул к усадьбе, но внутрь меня не пустили.
— Куда⁈ Не положено! — рявкнул гвардеец, отталкивая меня прикладом автомата.
— Но у меня срочное послание для барона! — завопил я.
— Пошел отсюда, пока не схлопотал пулю, — прорычал превратник, а я сделал вид, что испугался так, что вот-вот расплачусь. Это смягчило сердце бойца, и он спокойнее добавил. — Сейчас чрезвычайное положение, а значит, никаких посетителей.
— Я-я-я вас понял. Понял, — нервно кивнул я и медленно пошел прочь.
Скрывшись из виду, я был вынужден отозвать голема, так как мне потребовалась помощь Мимо. Мимик материализовался рядом со мной в виде сокола.
— Мясорубка-а-а, — протянул мимик.
— Надеюсь, мирных жителей вы не тронули?
— Только-о-о нас тронули-и-и, — обиженно ответил мимик.
— Что ж, тогда вперёд. Мы летим мстить, — усмехнулся я погладив сокола по голове.
Мимик вспорхнул в небо, сделал пару кругов над усадьбой и рухнул вниз. Влетел он точнёхонько в печную трубу второго этажа. Расплывшись в улыбке, я использовал пространственный обмен.
— Какой ещё монстр, твою мать? — прошипел в трубку Юсупов. — Ты, кретин, карту видел? До ближайшего разлома сотни километров. Откуда на территории моей усадьбы мог взяться монстр? И что значит — он без следа исчез? Если к концу дня у меня на столе не будет полного отчёта об инциденте, то это ты без следа исчезнешь вместе со своей вшивой семейкой. Всё понял? Выполнять, — зло проговорил Юсупов и собирался сбросить вызов, когда краем глаза заметил, что дверь соседней комнаты приоткрылась.
Из неё выглянул парень, покрытый сажей с головы до ног. На груди, щеке и руке мальчишки красовались порезы, но он улыбался. Невероятно жутко улыбался. По спине Юсупова пробежал холодок. Он как будто увидел саму смерть. А секундой спустя — он узнал парня. Это был тот самый ублюдок, убивший его людей, сделавший младшего сына сумасшедшим.
— Ты-ы-ы… — с ненавистью протянул Юсупов, собираясь потянуться к мане.
Но атаковать парня он не успел. Мальчишка за долю секунды оказался рядом, ухватил барона за руку и прошептал:
— Приятного аппетита.
Жуткая боль прокатилась по телу Юсупова, от чего тот едва не потерял сознание. Рухнув на колено, он скорчился от невероятных страданий. Перед глазами поплыло, а когда взгляд прояснился, Аркадий Емельянович понял, что мальчишки нигде нет.
Глава 25
Поменявшись местами с мимиком, я очутился в узком камине. В нос тут же ударил едкий запах гари вместе с поднятой мимиком сажей. От этого я едва не начал чихать. Сдержавшись, выглянул из камина и понял, что в комнате кроме меня никого нет. Хотя, если бы тут хоть кто-то был, я бы услышал либо крик, либо уже сражался с этим кем-то.
Выбравшись из камина, я закрыл глаза, позволяя эхолокации отрисовать местность. Она услужливо зацепилась за мельчайшие звуки и с помощью них создала в моём разуме карту. Карту, изменяющуюся в реальном времени. И прямо сейчас в коридор выбежал мужчина. Судя по его сердцебиению, он взволнован. Приложил что-то к уху. Похоже, это телефон. Я подкрался к двери и услышал:
— Срочно доложи, что происходит, — прошипел мужчина.
Голос в трубке стал что-то говорить, но мне было плохо слышно. Пришлось слегка приоткрыть дверь. Благодаря этому, я услышал обрывок фразы «Аркадий Емельянович, барак спалил четырёхрукий монстр. Производим ликвидацию». Ага! Аркадий Емельянович, именно так и звали Юсупова. Можно сказать, что мне повезло. В противном случае, мне бы пришлось устроить тут резню.
— Какой ещё монстр, твою мать? — прошипел в трубку Юсупов. — Ты, кретин, карту видел? До ближайшего разлома сотни километров. Откуда на территории моей усадьбы мог взяться монстр? И что значит — он без следа исчез? Если к концу дня у меня на столе не будет полного отчёта об инциденте, то это ты без следа исчезнешь вместе со своей вшивой семейкой. Всё понял? Выполнять, — зло выплюнул Юсупов, а после медленно повернулся и посмотрел на меня.
Увидев его растерянное лицо, я не сдержал хищного оскала. Юсупов даже вздрогнул. Секунду он тупо пялился на меня, не моргая, а после с ненавистью протянул:
— Ты-ы-ы…
Я почувствовал, как Юсупов потянулся к мане, и не дал ему даже шанса ею воспользоваться. Молниеносно рванув вперёд, я ухватил его за руку и прошептал:
— Приятного аппетита.
Одновременно с этим мысленно отдал приказ Ут передать доминанту «Вечный голод». Из кладовой моей пещеры исчез один кристалл и перекочевал к Юсупову, заставив его лицо исказиться от страданий. Я отпустил руку ублюдка, пытавшегося меня убить, и активировал пространственный обмен, вернувшись обратно в Кунгурскую десятиэтажку. Всё-таки доминанта пространственного обмена чертовски полезна.
Следующим пунктом моего плана снова был Мимо. Призвав Мимика, я повесил на него метку пространственного обмена и отправил в виде сокола в сторону Уфы. Сам же направился к Семёнычу. Старый брюзга облюбовал автомастерскую, расположившуюся в промзоне. Вместе с Петровичем они ограбили близлежащие магазины инструментов и полностью оснастили новую оружейную мастерскую.
Подходя к зданию, нынешней оружейки, я услышал ритмичные звуки музыки. Два хриплых голоса вразнобой горланили вроде бы одну песню, но делали это слишком по-разному, из-за чего казалось, что они пытаются друг друга перекричать, навязав сопернику свою собственную мелодию.
Да, да. Песня была мерзейшая. А старики пели её хуже во сто крат, чем был оригинал. Пришлось их остановить. Войдя в мастерскую, я первым делом выключил магнитофон. Семёныч тут же разразился матерной тирадой:
— Твою бога душу мать! Ты чё делаешь, паскудник⁈ — обернувшись, он увидел меня и расплылся в радушной улыбке. — Михал Константиныч. Здасьте. А мы тут это. Порядок наводим. Вон, гляди, какая красота, — золотые зубы Семёныча блеснули в тусклом свете лампы.
— Ещё какая красота, — кивнул я, осмотрев мастерскую.
Помещение было, мягко говоря, немаленькое. Квадратов двести пятьдесят. Десяток верстаков, пневматические домкраты, куча инструмента, висящего на стенах. На одном из верстаков лежали три новеньких Оторвы. А ещё эти алкоголики не просто подмели пол, а вымыли его до кристальной чистоты. Ни одной пылинки. Сами же мастера ходили по мастерской в галошах из валяной шерсти.
— Значит так. Оделись оба, и за мной на улицу, — приказал я, решив изменить свой первоначальный план.
Сперва я думал выбросить тушу Эттина прямо в мастерской, чтобы Семёныч и Петрович извлекли из тела великана все кости. Эттин — весьма прочная скотинка, залитая магической энергией под завязку. Из-за чего его кости становятся весьма ценным материалом. Думаю, если использовать их в производстве Оторвы, то можно будет избежать ампутации конечностей.
Следом за мной мастера вышли на улицу. Они набросили на плечи фуфайки и, не теряя времени даром, закурили.
— Михал Константиныч, чё случилось-то? — спросил Петрович.
— Сейчас увидите, — ответил я и выбросил из хранилища тушу.
Массивная тварь, разрезанная Юрием пополам, рухнула на снег, окропив его алым. Старики ошалело уставились на Эттина, даже сигареты выронили от удивления.
— Это чё за образина такая? — прошептал Семёныч, дрожащей рукой вытаскивая из пачки новую сигарету.
— Из этого мы с вами будем производить артефакты, оружие, возможно, даже броню. Одним словом, вам предстоит разобраться, на что годятся кости этой твари.
Потянувшись к мане, я возвёл вокруг великана каменный купол наподобие доменной печи. Как только гигант скрылся из виду, в ход пошла магия Огня смешанная с магией Ветра. Ревущий поток пламени ворвался в доменную печь, испепеляя тушу Эттина. Завоняло горелым мясом, так как после смерти Эттин утратил свою огнеупорность. От омерзения Семёныч скорчился, а вот Петрович равнодушно продолжил наблюдать, сложив руки на груди.
Спустя десять минут запах горелого мяса исчез. Я развеял заклинания. Каменный барьер осыпался пылью, которую тут же подхватил ветер и унёс вдаль по улице. На выжженной земле остались лежать гигантские обожженные дочерна кости.
— Забирайте, изучайте, и сделайте мне одну Оторву из костей. Если потребуется помощь, обратитесь к Гаврилову, он выделит людей, — проинструктировал я мастеров.
— Охренеть… — выдал Семёныч, почесав репу. — Не, у меня так-то золотые руки, но вот по кости я ещё не вырезал.
— Справимся, — успокоил его Петрович. — Главное, чтобы оплата была достойной.