Антон Панарин – Эволюционер из трущоб. Том 8 (страница 19)

— Хочешь сказать, что ты можешь отбирать способности у тварей и присваивать их себе? — скептически спросил Гаврилов.

— Не только себе, но и передавать другим людям. Давай, покажу, — предложил я и вытащил из кармана визитку, на которую я собрал кровь ящера, убитого мною. — Ут. Поглотить.

На мгновение я скривился от боли, и мама едва не сорвалась ко мне, чтобы поухаживать за болезным дитятей. Но я тут же её остановил.

— Всё нормально. Я бы даже сказал, отлично. — Я улыбнулся и взял Гаврилова за руку. — Ну что, батя? Готовься страдать.

На моём лице проскользнула хищная ухмылка, и я приказал Ут передать Гаврилову только что поглощённую доминанту регенерации. Ага. Именно так. Помните, я говорил, что всё прошло отлично? Это потому, что из ящерки выпала именно эта доминанта.

Капитан держался мужественно! Скрежетал зубами, покрывался потом, вены на лбу и шее вздулись, а сам он покраснел. Через пять минут мучений на Гаврилова было больно смотреть. Всё тело дрожит, дышит так, будто пробежал марафон. Но ему повезло, боль прекратилась.

— И что это было? — задыхаясь, спросил он.

Я же всё время держал его за руку и не отпускал.

— Сейчас покажу.

В конгломерат «Теневой душитель», встроена одна занятная доминанта «Нефритовые когти». Так вот, я просто надавил ногтем на его предплечье и без особого труда разрезал кожу. Гаврилов оскалился, смотря мне в глаза.

— Да, дури у тебя прибавилось, — сказал он.

— Не только дури. — Я отпустил его предплечье и кивнул на рану. — Можешь стирать кровь.

— Какого ху… — Гаврилов осёкся на полуслове, так как, проведя ладонью по ране, этой самой раны на пострадавшем местене обнаружил.

Вместо неё был крошечный белёсый шрам.

— Поздравляю. Теперь ты стал счастливым обладателем регенерации, — улыбнулся я.

— Мишка. Почему ты раньше молчал? Да если бы все гвардейцы Константина Игоревича получили такие… Как ты сказал? Доминанты? — Я кивнул. — Так вот, если бы эти доминанты были у всей гвардии, то мы бы с лёгкостью отразили нападение Императора, а потом бы и ему шею намылили! — возбуждённо выкрикнул капитан, вскочив со стула.

— Отличный план. А я бы, вместо того, чтобы расти, сидел бы в лаборатории в виде подопытного кролика. Меня бы тыкали иголками и ставили эксперименты. На благо рода, разумеется.

— Константин Игоревич никогда бы… — начал было капитан — и замолчал, потупив взор. Через пару томительных секунд Гав кивнул. — Да, он мог бы такое сделать.

— Вот и я так думаю. К тому же, получить толковые доминанты не так просто, а на их развитие требуется огромное количество материалов. Которые мне и приходится добывать в аномальной зоне.

— Миша, но ведь это рискованно! — возмутилась мама. — Ты можешь пораниться.

Услышав это, я едва не засмеялся.

— Сейчас я тебе кое-что покажу, только ты не падай в обморок, — предупредил я, и прокусил подушечку большого пальца. Мама взвизгнула и едва не рухнула в обморок. — Успокойся. Со мной всё хорошо. Вот. — Я показал ей палец, который зарос за пару секунд. — Меня не так просто убить. А что до опасности, так я с самого рождения в ней купаюсь. Вспомни, когда нас с тобой в пансионате пытались убить. Если бы я не взорвал артефактный глаз того болвана, то… — Теперь настала моя очередь осечься, так как я сболтнул лишнего.

— Как ты…? — разинув рот, спросила мама. — Тебе ведь тогда и года ещё не было. Как ты можешь это помнить? А самое главное, что ты сделал? Взорвал артефактный глаз?

— Елизавета. Ты сама говорила, что у тебя весьма необычный и выдающийся сын. Это лишнее тому доказательство, — вступился за меня Гав. Хотя по его взгляду я понял, что нас ждёт непростой разговор.

Правда, разговор отсрочился, так как входная дверь распахнулась, и внутрь дома заглянул Серый.

— Здрасте, — натянуто улыбнулся он. — Миш, я там уже околел. Можно, я хоть в сенях погреюсь?

— Прости, пожалуйста, — извинился я, поняв, что про Серого-то я совсем забыл. — Это мой друг Сергей. Благодаря его стараниям, я до сих пор жив. Заходи.

— Серёженька, ты, наверное, ещё и голодный? — спросила мама, и тут же побежала накрывать на стол. — Сейчас я вас накормлю. Подождите немного.

Когдамоя мама назвала Серого «Серёженькой», глаза моего друга слегка увлажнились. Бедный ребёнок. Видимо, он давно не слышал ласковых слов в свой адрес.

— Сергей, значит? — спросил Гаврилов и крепко пожал руку Серому, да так, что тот скривился от боли. — Хорошее рукопожатие, мощное, — удовлетворённо кивнул Гав.

— А вы, получается, отчим Миши? — улыбнувшись, спросил в ответ Серый, чем смутил капитана.

— Ну-у-у… Получается, что так, — кивнул Гаврилов. — Мишка рассказал о ваших приключениях. Неслабо вас потрепало.

— Поначалу да, а сейчас живём в уюте и комфорте. И всё благодаря Мишке. Кто бы мог подумать, что пятилетка подчинит себе целое село? — усмехнулся Серый.

А я закатил глаза, ведь именно этот момент я и опустил, не желая, чтобы Гав и мама последовали за мною в Ленск. У них будет ребёнок, и как ни крути, но на землях Титова безопаснее.

— Чего? Подчинил село? Вы там что, разбоем занимаетесь? — нахмурился капитан.

— Каким ещё разбоем? Мы как раз село от разбойников освободили, а сельчане присягнули Мишке на верность, — пояснил Серый.

Глаза у Гава слегка округлились. Он хотел было что-то сказать, но передумал и только задумчиво поскрёб пальцем лоб.

— Мам, что там с едой? — попытался я свернуть их беседу, но было поздно, мама тоже всё услышала. Ох уж этот чуткий женский слух.

Словно снежный ком вопросы стали накапливаться. Один вопрос тащил за собой ещё парочку, а потом — ещё и ещё. В итоге, пришлось ответить на всё, что интересовало моих родителей. Мягко говоря, они обалдели. Гаврилов перестал смотреть на меня, как на ребёнка, и посматривал с нескрываемым уважением. Мама же, напротив, глядела с тревогой. Да я и сам смотрел на них с тревогой, боясь, что увяжутся следом.

— Давайте к столу. Все разговоры потом, — сказала наконец мама, и мы пошли кушать.

Домашний борщ, толчёная картошка с рыбными котлетами и капустный салатик. Простая домашняя еда. Но такая вкусная, что я едва ложку не проглотил. Всё это мы запили компотом из сухофруктов, а после допрос продолжился.

— Ты же не просто так приехал? — спросил Гаврилов.

— Не просто, — кивнул я. — Под моим началом шестнадцать гвардейцев, а их недостаточно для обороны Ленска. Знаю, что в Уфе много наших. Вот и хочу попытаться убедить их сменить место жительства. Ведь род Архаровых, так или иначе, нужно возрождать.

— Миша, не стоит. Вся Империя ополчилась против Архаровых. Все члены семьи в розыске, а если находят гвардейца, то казнят его без суда и следствия, — встревоженно сказала мама.

— Не переживай. В Ленске всего пара человек знает, что я Архаров. Остальным же я представился наследником рода Багратионовых.

— Ишь ты, хитрец какой, — хмыкнул капитан.

— Какой есть, — пожал я плечами и повернулся к маме. — Мам, а в роду Багратионовых был парень со светлыми волосами до плеч, голубыми глазами, шрамами на переносице и бровях, с пышной бородой и усами? Он представился Артуром.

Разинув рот, мама замерла, а после кивнула.

— Д-да, это мой брат. Двоюродный. Правда, он давно умер, — ошарашенно произнесла она.

— Живой он, я его собственными глазами видел, — улыбнулся я и достал из кармана пуговицу с изображением змея, пожирающего самого себя.

Увидев изображение, Гаврилов тут же вырвал пуговицу из моих рук.

— А ну, дай сюда! Где ты её взял? — сурово спросил он, не сводя взгляда с пуговки. — Это же отморозки. Они не боятся ни бога, ни чёрта. А Императора — так и вовсе вращали на причинном месте.

— Стас, — окликнула капитана мама, и тот тут же понизил голос.

— Извини, дорогая. Просто это шайка фанатиков. От них стоит держаться подальше.

— Тоже самое говорят и про Архаровых. Фанатики, пытавшиеся устроить переворот, — едва слышно сказал Серый.

— Серый дело говорит. Наш род тоже не самый благонадёжный, если смотреть с позиции действующей власти, — поддержал я друга и забрал у Гава пуговицу.

— Ишь, чё. Благонадёжный, — передразнил меня капитан. — Где ты словечек таких понабрался-то?

— Ну, явно не в казарме, — улыбнулся я и показал Гаву язык. — Мы ведь тоже Императора не уважаем, а значит, Уроборос для нас могут стать весьма влиятельными союзниками. — Сказав это, я заметил, что мама вцепилась рукой в карман сарафана. — Мам, ты чего? Всё хорошо?

Дрожащей рукой она достала из кармана перстень и протянула его мне.

— Это родовой перстень моего отца. Перед смертью он отдал его мне.

Я протянул руку и взял перстень. Интересная вещица. Хитрые резные грани, геральдика с родовым гербом. А ещё от перстня исходил едва уловимый магический фон. Я надел перстень на безымянный палец левой руки. Великоват… О-па. А вот это занятно. Перстень резко уменьшился в размерах и сел, как влитой. Я попытался его снять. Но не тут-то было. Проще палец отрубить, чем стащить обратно.

— О, боги… — ахнула мама. — Перстень выбрал тебя…

— Лиза, что это значит? — спросил Гав, опередив меня.

— В нашем роду власть передавалась лишь тому наследнику, которого признает перстень. Он артефактный. Считывает потенциал претендента и выносит свой вердикт, готов ли наследник повести за собой род или нет? Мой отец просканил всех потомков и потомков младших ветвей рода, но перстень никого не выбрал. — Голос мамы дрожал. Она явно была шокирована произошедшим, я же широко улыбался.