Антон Панарин – Эволюционер из трущоб. Том 16 (страница 26)
— Но… Но я не хочу… — попытался возразить я.
— Пффф. Не хочет он. Кого волнуют твои желания? Это твой долг перед родом. Отучишься в военной Академии и пойдёшь лить кровь во славу Империи, точно так же, как это делали твои предки.
— Нет. Я… Я стану психологом и вылечу тебя от посттравматического синдрома. В Империи очень много таких же травмированных, как и т…
Договорить я не успел. Отец схватил меня за шею и поднял над кроватью, так, что мои ноги беспомощно повисли в воздухе.
— В моём роду были и будут только военные. Если ты решил предать свой род, то я убью тебя прямо сейчас. Традиции нерушимы.
Я болтался в воздухе, хрипел, пытался разжать пальцы отца, но всё было бесполезно. И хуже всего было то, что я видел, как мама стоит в дверях и смотрит на всё это, даже не пытаясь остановить отца. Да, на её лице неподдельный ужас. Животный страх. Но, чёрт возьми, я же её сын. Паника охватила меня, и я даже сам не понял, как прохрипел:
— Я сделаю так, как ты хочешь…
Хватка отца моментально разжалась, и я рухнул на кровать, хватая воздух ртом как рыба, выброшенная на берег.
— Верное решение. Завтра же отправишься в Академию. И плевать, что ты ещё слишком молод. Я договорюсь, и тебя возьмут, — стальным тоном произнёс отец, выходя из комнаты.
Дверь с грохотом захлопнулась, оставив меня наедине с собственным горем и думами о мрачном будущем.
Картинка сменилась, потом ещё, и ещё раз. Тысячи. Десятки тысяч жизней пролетели перед глазами. А после и сотни. Я чувствовал их боль. Проживал фундаментальные события, изменившие их навсегда. Это было ужасно и прекрасно одновременно. Ужасно — потому что жизнь перемолола их и привела в профессию, где им приходится убивать. И тем не менее прекрасно — потому что они всё ещё живы, несмотря ни на что.
В какой-то момент я растворился в чужих воспоминаниях и уже не мог отличить, где моя собственная жизнь, а где та, которую я увидел, поглотив чужие доминанты.
Перед тем, как мой разум погас, я подумал «Должно быть, так ощущает себя бог, сотворивший миллионы созданий. Слышащий их мысли, чувствующий их боль, знающий их стремления. Живущий одновременно в каждом создании и вместе с этим, нигде конкретно». Непроглядная тьма, безвременье, катарсис…
Мимо нёс тело своего хозяина и друга к поместью Водопьяновых. Рядом с ним бежала Венера, причитая и держа Михаила за руку. Михаил в себя не приходил, но это не слишком-то волновало мимика. Он видел тысячу раз, как хозяин терял сознание и каждый раз всё было в порядке. Вот и в этот раз всё будет хорошо. По крайней мере, Мимо в это свято верил.
Он донёс Михаила до поместья, поднялся на второй этаж и уложил его на кровать Венеры, после чего попрощался и вышел на свежий воздух. С неба сыпал снег. Такой прохладный, приятный, таящий на ладонях. Мимо улыбнулся.
— Странное это чувство, свобода, — прошептал он и побрёл по разрушенному Хабаровску куда глаза глядят.
На душе была смесь растерянности, облегчения и какой-то странной пустоты. На улицах лежали трупы гвардейцев и бойцов Архаровых, которые не успели убрать. Горели здания, извергая в небо столбы чёрного дыма, а он просто шёл сквозь этот кошмар и не понимал, что делать дальше.
— Свобода, — произнёс Мимо, обходя особенно большую лужу крови, в которой плавали чьи-то внутренности. — Я обрёл свободу, о которой мечтал столько лет. Так почему же мне так грустно и страшно?
Он был создан как оружие, как живая ловушка для тех, кто жаждал богатства и спускался в подземелья, набитые сокровищами, не подозревая, что у некоторых из этих сокровищ есть зубы и желудок. Десятилетиями он выполнял свою функцию, пожирая неосторожных искателей приключений и накапливая в себе магическую энергию сожранных жертв. А потом появился Михаэль.
Этот странный маг, который вместо того, чтобы убить его или использовать, предложил ему работу, дал шанс стать чем-то большим, чем просто монстром. И Мимо согласился. Стал служить верой и правдой. А потом в его жизни появилась Галина. Каменная девочка с фиолетовыми волосами и такими же фиолетовыми глазами. Она всегда улыбалась ему и говорила, что он хороший, несмотря на то, что он выглядел как горсть грязи.
— Я волен делать всё, что захочу. Вот только чего я хочу? У меня никогда не было выбора, я банально не знаю, что такое принимать решения… — с тяжким грузом на сердце признался он сам себе.
Мимо остановился посреди площади, глядя в небо, затянутое чёрным дымом. Он никогда не задумывался о будущем. У него не было планов, мечтаний, целей в жизни, кроме базового желания служить Михаэлю.
— Может, стоит найти себе хобби? — сказал он, бредя по улицам — Люди же как-то проводят свободное время, когда не работают. Читают книги, играют в игры, занимаются спортом, ходят друг к другу в гости. Ах, да. Я же не человек, а мимик. Что может делать мимик в свободное время, кроме как жрать и спать?
Размышления прервались, когда он наткнулся на высокий забор из деревянных досок, выкрашенных в яркие цвета. Большая часть краски облупилась от времени и непогоды, несколько досок вообще отвалились, оставив в заборе дыры. Над забором виднелась верхушка какого-то сооружения, похожего на колесо обозрения, только гораздо меньшего размера и явно неработающего, судя по ржавым кабинкам, болтающимся на цепях.
Мимо протиснулся через дыру и оказался на территории заброшенного парка аттракционов. Когда-то это место наверняка было весёлым и шумным, полным смеющихся детей и их родителей. Но теперь парк был мёртв, заброшен, превратился в кладбище ржавого металла и несбывшихся мечтаний.
Большинство аттракционов были разрушены в ходе боевых действий, да так, что невозможно было понять, чем они были изначально. Просто груды искорёженного металла и сгоревшего дерева. Колесо обозрения покосилось, несколько кабинок оторвались и разбились вдребезги, валяясь внизу. Русские горки лишились доброй половины своей конструкции и теперь представляли собой каркас из балок, торчащих в небо, как кости гигантского чудовища.
Но один аттракцион всё ещё работал. В дальнем углу парка стояла карусель с деревянными лошадками, выкрашенными в яркие цвета и украшенными позолоченной сбруей. Они медленно вращались, издавая скрипучую мелодию из заклинившего музыкального автомата. Лошадки поднимались и опускались на металлических штангах, создавая иллюзию скачки, а их стеклянные глаза отражали тусклый свет, пробивающийся сквозь тучи.
Зрелище было одновременно завораживающим и жутким. Карусель безостановочно крутилась посреди мёртвого парка. В разрушенном городе, где только что закончилась кровавая битва. Словно время застыло в этом месте и отказывалось двигаться дальше.
— Похоже, время над тобой не властно. Прямо как надо мной, — с грустью в голосе произнёс мимик.
И тут ему в голову пришла идея. Весьма странная, непривычная, но своя собственная. Мимо захотел поделиться этой находкой, захотел показать эту странную работающую карусель одному человеку, а точнее существу.
Мимо сосредоточился, активировал ментальную связь с Михаилом, но тот не ответил. Должно быть, всё ещё не пришел в себя.
— Ну и ладно. Всё же мы единое целое, попробую достучаться напрямую.
Он сосредоточился, но пробиться к разуму Галины не смог. Зато узнал, где она находится. Галя, как и он, бесцельно шлялась по городу, так как после сражения Михаил банально забыл её отозвать. На лице Мимо появилась широкая улыбка, и он сломя голову рванул к своей подруге.
Галя гуляла по центральной улице Хабаровска, заглядывая в разбитые витрины магазинов. Порой подолгу останавливалась, любовалась платьями, а после шла дальше. Мимик подбежал к ней и схватил за руку. Сделал он это опрометчиво, так как Галина моментально среагировала и едва не разнесла ему голову мощным ударом. Она лишь чудом успела остановить кулак у самого лица мимика.
— Мимо? — спросила она с удивлением.
— Прости. Не хотел тебя пугать, — замялся мимик, глядя в пол.
— А чего хотел? — улыбаясь, спросила Галина.
— Хотел… Хотел показать тебе одно место. Идём? — сбивчиво проговорил Мимо.
Галина кивнула, её улыбка стала ещё шире, и они пошли прямиком в разрушенный парк, обходя груды мусора и сломанные аттракционы.
— Галь, — начал Мимо, нарушая молчание и пытаясь сформулировать мысль, которая крутилась у него в голове. — Если бы ты обрела свободу… Ну, я имею в виду настоящую свободу. От обязательств, контрактов и прочего. Чем бы ты хотела заняться? Куда бы ты пошла? Что бы делала?
Галина задумалась, её фиолетовые глаза потускнели, показывая, что она серьёзно обдумывает вопрос. Они прошли ещё несколько метров прежде, чем она ответила:
— А зачем мне свобода? — тихо спросила она. В её голосе звучали искренность и лёгкое недоумение. — У меня есть всё, чего я желаю. Я служу господину, который добр ко мне. Я помогаю в сражениях. У меня есть друзья, Снежа, Огнёв, хоть он и с придурью. А ещё у меня есть место, где меня ждут и ценят. Место, куда я всегда могу вернуться.
Она остановилась, повернулась к Мимо лицом, её щёки порозовели, и чуть крепче сжала его руку.
— А ещё… — прошептала она едва слышно, — ещё у меня есть ты.
Мимо замер, его тело дрогнуло и на мгновение потеряло форму, превратившись в бесформенную кучу слизи, но он быстро взял себя в руки и снова принял человекоподобную форму. Если бы у него было лицо, способное краснеть, оно бы сейчас пылало, как печь.