Антон Панарин – Эволюционер из трущоб. Том 14 (страница 23)

Я опустил отца на бетонный пол, а после призвал из пространственного хранилища ящик энергетических батончиков которые Остап совсем недавно привёз от Преображенского. Я развернул батончик и запихнул его в рот отцу хотя то ти сопротивлялся.

— Фто это за дерьмо? — Скорчившись от омерзения спросил Архаров.

— Это папаша то чем ты кормил нас в пансионатах. Кушай, кушай. На вкус отвратно, зато восстанавливает запас маны, а так же имеет недурственное содержание белков, жиров и углеводов.

Кстати, Преображенский обещал поработать над вкусовыми качествами этой мерзости, и как мне кажется всё стало ещё хуже. Аромат с кислинкой, будто батончики уже пропали, а вкус… Лучше вам даже не знать.

— Тьфу! Не буду я жрать эту га… — Начал было отец отплёвываясь, но я бесцерепонно запихнул ему в рот ещё один батончик, а после заткнул нос и рот руками.

Он сопротивлялся какое-то время, а когда воздух закончился. был вынужден прожевать и проглотить эту гадость. Следом за первым батончиком отправились ещё пять. А потом… Потом я не смог больше кормить отца. Нет, не потому что он иждевенец повисший на моих плечах. А потому что он снова обратился в звериную форму и бросился на меня.

Ха-ха! Кстати вышло забавно. Пока Архаров пытался меня сожрать, я удирал от него по коридорам подвала, разворачивал всё новые и новые батончики, а после забрасывал их в пасть обезумевшего отца. Когда он сожрал пятнадцатый батончик, настало время послушания.

Отсечённые конечности, жуткий вой смешенный с рёвом. Хруст ломаемых костей, за которым робко проступал голос отца. В какой-то момент я потерял счёт времени. Кажется прошло часа четыре, может пять. Но всё было не зря. Передо мной стоял Архаров. Тяжело дышал и улыбался вытирая кровь с лица.

— Надо было удушить тебя в младенчестве. — Усмехнулся он. — Не пришлось бы проходить через всё это.

— Ха-ха. Отличный план, вот только я уже подрос.

— Да-а-а теперь с тобой не так просто справиться. — Сказал Архаров, подошел ближе, а после сдавил меня в объятиях.

Его тело резко трансформировалось в зверя, заставив меня вздохнуть.

— Ты опять?

— Ха-ха-ха! Просто хочу обнять тебя со всей силы. — Заливисто рассмеялся оборотень.

— Тогда и я тебя приобниму. — Прокряхтел я чувствуя как хрустят кости.

Ну что тут скажешь? Я сдавил папашу так, что весь воздух из его лёгких вышел. Его хватка ослабла, а голос хрипло проскрежетал:

— Пощады…

Я сдавил его ещё сильнее ожидая что ярость захлестнёт отца, но ничего подобного не произошло.

— Поздравляю, ты прошел дрессировку и теперь можешь гулять без намордника. — Пошутил я выпуская отца из объятий.

Как и полагается, за такую шутку мне прилетел подзатыльник. Беззлобный, такой, отцовский.

— И в кого ты такой умный? — Улыбнулся Архаров, в момент когда звериные черты начали исчезать с его лица.

— В бабушку само собой. Ну и немного в тебя. — Хмыкнул я. — Ладно, пойдём отсюда. Нужно попросить деда чтобы прислал в подвал кого-нибудь прибраться. — Я кивнул в сторону отрубленных конечностей и маленького моря крови разлившегося повсюду.

— Проще здесь всё спалить к чёртовой матери, чем отмыть этот беспорядок.

— Согласен. — Кивнул я и мы отправились подышать свежим воздухом.

На выходе из подвала нас ждала троица. Гаврилов, Максим Харитонович и Юрий. На их лицах застыла тревога смешанная с ужасом.

— У вас всё хорошо? — Спросил настороженно Максим Харитонович.

— Да, из подвала доносился такой рёв, что мы уже было запереживали. — Добавил Юрий.

— Я хотел спуститься, но эти не позволили. — Буркнул Гаврилов кивнув в сторону деда и Юрия.

— Всё нормально. Пациент скорее жив чем мёртв, да папаша? — С издёвкой спросил я и увернулся от просвистевшего в воздухе подзатыльника.

— Физически может и жив., а вот морально едва не подох. — Заявил Архаров и посмотрел на моего деда. — Максим Харитонович, может выделите мне койку? Ужасно хочется полежать не на мокром бетоне пропитанном кровью, а просто на чистой постели.

— Костя, для тебя комната всегда найдётся, идём, пока этот малолетний изверг не решил придумать новое истязание. — Шутливо произнёс Максим Харитонович и подмигнул мне.

Харитонович и Архаров ушли, оставив нас с Гавриловым и Юрием. Мы молча стояли провожая взглядом двух стариков, а после Юра спросил:

— Как отец? Больше не представляет опасности?

— Для нас нет, а вот для противника очень даже да. — Ответил я хрустнув задубевшей спиной.

— Это что получается? В нашем полку стало на одного абсолюта больше? — Заинтересованно спросил Гаврилов.

— Ну не сказал бы что отец равен по силе абсолюту. Скорее он магистр на пике своей силы. Если Архаров приложит усилия то в ближайшее время сможет прорваться на ранг абсолюта. Вот только сперва ему стоит отдохнуть.

— Это что же получается? Юрий, Максим Харитонович, Артур, ты, а теперь и Архаров скоро станет абсолютом. Выходит наш род по силе сопоставим с силами императора? — Широко улыбнувшись спросил Гаврилов.

— Не беги вперёд паровоза, котёнок специального назначения. — Усмехнулся я и краем глаза заметил что Юрий хихикнул в руку. — Харитонович не может покинуть Калининград, а значит мы всё ещё недостаточно сильны. Однако у меня есть парочка мыслишек как не только сравняться с имперской мощью, но и превзойти её.

— Ого. Вижу у тебя братишка всё схвачено. Поделишься мыслями? — Спросил Юрий.

— Конечно поделюсь. Сперва я отправлюсь в аномальную зону, зачищу пару разломов, а после сделаю из Станислава Карловича настоящее чудовище. — В этот момент я хищно улыбнулся, а Гаврилов побледнел.

— Надеюсь не такое же чудовище каким стал Архаров? — Спросил он нервно сглотнув.

— Конечно нет. Ты станешь намного, намного сильнее.

Повисла напряженная тишина и только Юра был весел, а вот котёнок специального назначения понял что впереди его ждёт боль. Жуткая боль.

Глава 14

Ненавижу спешку. Хочется жить тихой размеренной жизнью, наслаждаться каждым прожитым днём. Вставать с рассветом, ложиться с закатом, проводя каждую секунду с дорогими сердцу людьми. Но вместо этого приходится носиться туда-сюда, как ужаленный в задни… Ну, вы поняли.

Единственная возможность замедлить темп — это разобраться с великими бедствиями, Императором, войнами и долбаными сотнями проблем поменьше. И на всё это требуется время, верные люди, а ещё… Впрочем, не важно.

Попрощавшись с Юрием и Гавриловым, я телепортировался в Екатеринбург, решив немного отложить посещение аномальной зоны. Пространство схлопнулось, темнота, оглушительный грохот бьёт по ушам, и вот я уже стою в недрах артефакторного завода.

Воздух здесь густой, тяжёлый, пропахший гарью, железом и потом. Кузнечные молоты били по наковальням в ритме военного марша, пламя из печей ревело, отражаясь на потных лицах мастеров.

Семёныч, обнажённый по пояс, вытирал ладонью лоб, размазывая по коже сажу. Петрович с извечной ухмылкой и ехидными подколками что-то ворчал, подкручивая усы. Евсей же молча следил за процессом. Пожалуй, именно он был тем самым винтиком, без которого всё бы развалилось. Евсей поддерживал завод в порядке, ограждая Семёныча и Петровича от беспробудного пьянства.

Я шагнул к ним и протянул вперёд руку. Сперва мою кожу заволокла чёрная плёнка, а после из неё стали с глухим звоном вываливаться куски расколотого молота. Металл в трещинах, руны потускнели, но в рукояти ещё чувствовалось присутствие антимагической силы.

— Нужно починить, — сказал я. — Справитесь.

Семёныч поднял кусок навершия, прищурился, поскрёб затылок:

— Да эта… железка твоя, похоже, окочурилась окончательно. Это ж уже не металл, а труха какая-то.

Петрович, нахмурившись, подошел к Семёнычу и вырвал у него из рук обломок молота:

— Труха — у тебя в голове. Дай сюда.

— Ага, знаток сыскался. Ну чё, посмотри. Стоумовый, блин, — недовольно пробурчал Семёныч.

Петрович изучил один осколок, затем второй, третий — и остановился на рукояти.

— Ну, что тут скажешь? Рукоять ещё живая. Можем меч сварганить. Или ножичек знатный.

Евсей принял из рук Петровича рукоятку и кивнул:

— Материал редкий. Если бы был запас такой руды, могли бы и починить, а из остатков новый молот не получится. Но на меч — да, должно хватить.

Вздохнув, я извлёк из пространственного хранилища проклятый клинок, подаренный Императором. Его металл сочился мраком, по лезвию ползали бледные отблески, будто свет не хотел на нём задерживаться. Как только я положил меч на верстак, кузнецы в ужасе отшатнулись. Семёныч выругался и скрестил пальцы, словно от сглаза. Петрович просто разинул рот, а Евсей тут же закурил, не отводя глаз от клинка.

— Тогда сделайте меч. Точную копию вот этой железяки, — сказал я.

— Чур меня… — прошептал Семёныч. — Вещица-то проклятая, аль чаво?

— А у тебя глаз намётан, — усмехнулся я. — Действительно, это проклятый клинок, который мне подарил наш самодержец. Хочу, чтобы вы подошли к работе со всей ответственностью и сделали идеальную копию. Проклятье в меч не обязательно вкладывать, достаточно внешнего сходства.

Евсей нервно сглотнул: